Глава 24

Внутренности выкручивает наизнанку от слов сына. Проклинаю Богдана за то, что не промолчал, а ляпнул ребенку то, что не стоило. Что полез к Арсению, сломал ему психику. Сейчас у сына в голове черт знает что, и он, скорее всего, ненавидит своего отца.

— Мама сейчас пойдет в душ, — Кирилл усаживает сына на колени и треплет его по голове. Приобнимая, целует в макушку. — Выглядит не очень. Она устала, весь день работала, чтобы ты ни в чем не нуждался. Лиз, беги давай. А потом сядем и поговорим как взрослые люди. Договорились, друг?

К моему удивлению, Волчонок кивает в знак согласия. Я закрываюсь в ванной и не выхожу оттуда минут двадцать. Столько синяков на моем теле и царапин... Долго они будут заметны. Чувствую себя раздавленной, униженной. Ума не приложу, как Богдан опустился до такого. А ведь я его любила. Как друга, конечно. Потому что он действительно был им. Когда-то...

Горячие струи текут по телу. Однако расслабиться не получается. Я напряжена так, что вся спина болит. А ком так и стоит поперек горла, и я затрудняюсь сглотнуть.

Выхожу из ванной, укутавшись в банный халат. Зойка сразу тянет меня в свою спальню и вручает ночную сорочку.

— Вот только не начинай. Кирилл тебя в каждой позе видел. Как обсудите втроем самую важную тему в вашей жизни, так сразу ты расслабишься и отключишься. Головой отвечаю.

Подруга улыбается, и в ее глазах плещется радость. Мне хотя бы капельку ее уверенности.

Натягиваю на себя одежду и, собрав влажные волосы в пучок, спрашиваю:

— Арсений точно не спит? Мне страшно, Зой.

— Не спит. Сладко общается со своим отцом. Чего ты боишься?

— Что Арс не примет Кирилла. Я не переживу, честное слово.

Зоя широко улыбается, затем тихо смеется, приобнимая меня за плечи. Не понимаю, чему она радуется так. Я тут нервничаю дико, а она...

— То есть ты сама его уже приняла, — заключает подруга, все еще улыбаясь. — Если ты его простила, то я уверена, что и Арс примет. А более того, он будет безумно рад, что его папа именно он, Бессмертный. Главное, ты сделала правильный выбор, моя дорогая. Очень надеюсь, что ты ляжешь спать сегодня с такой же широкой улыбкой, как у меня сейчас. Беги к своим мужчинам.

Втянув носом воздух в легкие, я неуверенно киваю. Выхожу из спальни Зои и иду в нашу с сыном. На секунду останавливаюсь у двери и наблюдаю за Кириллом и Арсением. Бессмертный гладит малыша по голове и что-то тихо рассказывает. А мой сыночек улыбается его словам. Господи, дай мне сил, пожалуйста, все ему рассказать. Да так, чтобы он не обиделся.

— Как я вижу, вы совсем не скучаете по мне, — присаживаюсь на край кровати. Арс лежит посередине, а Кир сидит рядом с ним. — Может, мне вообще уйти?

— Нет, — громко восклицает сын. — Ложись рядом, мам. Пожалуйста.

— Хорошо, — выдохнув, располагаюсь. — О чем разговор?

— О тебе. Он рассказывал мне кое-что, но это между нами.

— Замечательно. Теперь у тебя появились секреты от меня? — игриво обижаюсь. — Знаешь, я всегда была с тобой максимально честна, дорогой. Кроме одной темы. Но теперь я хочу рассказать тебе правду и очень надеюсь, что ты поймешь нас. И что это никак на наши прекрасные отношения не повлияет. Ты у меня мальчик умный и соображаешь намного лучше некоторых взрослых людей. Я же могу на тебя положиться, Арс?

Арсений хмурится, морщит маленький носик. Но потом кивает. Я чувствую, как горячие пальцы Кирилла касаются моих. Заглядываю в его глаза и вижу там странный блеск. Боль, сожаление, тоска... Там есть все.

— Когда-то у нас с твоим отцом было все замечательно. Но, знаешь, иногда не все в жизни идет как по маслу. Бывают проблемы, ссоры. Ну и вот мы с твоим папой решили расстаться. Он начал заниматься делами, я же уехала в другую страну. Но потом узнала, что у меня скоро родится маленькое чудо. То есть ты.

Сын внимательно слушает меня, а Кирилл, судя по выражению его лица, боится сказать хоть слово. Не хочет все испортить.

— Папа не знал обо мне? — брови малыша приподнимаются от удивления. Он внимательно смотрит на меня и даже не моргает. Нет смысла врать. Расскажу, конечно же, все как есть.

— Нет, не знал. У каждого была своя жизнь. У меня работа в Америке, у твоего отца здесь. Знаешь, он у нас такой талантливый и безумно упрямый! Ты всегда мне его напоминал. У вас характер точь-в-точь похож. И даже внешность, — улыбаюсь я, поднимая взгляд на Кирилла. Он лишь мрачнеет сильнее, жмурится.

— А он обо мне знает сейчас?

— Знает, — киваю.

— Значит, не любит, если его до сих пор не рядом, — хнычет сын. От кривит свой маленькой рот, не смотрит на меня. Тянет одеяло выше, аж до горла.

— Любит, конечно. Мы просто не знали, как тебе все объяснить. До сих пор боимся твоей реакции. Твой отец безумно хочет назвать тебя своим сыном. Рассказать о тебе всем-всем. Если ты не будешь против, конечно. И если примешь его, захочешь рядом.

Широко распахнув глаза, сын сначала смотрит на Кирилла, а потом переводит взгляд на меня. В его глазах появляется блеск. И я знаю, что это означает.

— Он давно рядом с тобой, Арсений. Очень любит тебя. Я уверена, что ты его любишь тоже. Нам предстоит длинный путь и нелегкие испытания. В первую очередь нужно постараться забыть прошлое и начать все заново. И теперь у нас есть ты. Поэтому мы будем очень-очень стараться держаться и больше не вестись на манипуляции, не верить никому, кроме друг друга. Ты наше все, малыш... И ради тебя мы обязательно справимся!

— Мам, а кто он? — перебивает меня сын. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот раз Кирилл не позволяет:

— Я твой отец, — шепчет он еле слышно.

В воздухе повисает пауза. Волчонок смотрит на своего отца неверящим взглядом, а потом обиженно надувает губы. Но не выдает ни слова. Поднимается и присаживается на кровать, складывает руки на груди. Он опускает голову и просто молчит. Кирилл тянется к сыну, но я останавливаю его жестом.

Ему нужно время. Хотя бы пару минут. Арсений всегда был таким. Если на что-то сильно обижался, то не разговаривал некоторое время.

— Мне уйти? — так же тихо спрашивает Кирилл, наклоняясь к своему сыну. Боже, он сейчас выглядит так измученно, что мне его дико поддержать хочется и не отпускать.

Арсений отрицательно качает головой.

— Ложись ко мне, родной, — прошу я.

— А вы... Будете жениться?

На лице Кирилла появляется легкая озорная улыбка.

— Если ты и твоя мама не против, то я только за.

Сын резко оборачивается ко мне и крепко обнимает. Всхлипывает. Его теплое дыхание щекочет кожу.

— Зойка говорила, что, когда двое женятся, они спят в одной комнате. Ты больше не будешь спать со мной, мам? Оставишь меня одного?

Боже... И он расстраивается из-за этого? Серьезно? То есть то, что Кирилл его отец, вообще никак не повлияло на его настроение? Это значит, что он его принял?

— Малыш, ты что такое говоришь? Я разве смогу тебя одного оставить? Конечно же, я снова буду спать с тобой. Или ты придешь к нам и прямо посередине займешь нашу кровать. Вот как сейчас. Разве тебе так плохо?

С каждой минутой я волнуюсь еще больше. Так и хочется, чтобы Арсений наконец обнял Кирилла. Тогда я, наверное, стану самой счастливой женщиной на свете.

Сын опускается на пол и встает прямо перед своим отцом, смотрит ему в глаза снизу вверх.

— Ты говорил, что много лет назад сильно обидел мою маму. Но она тебя простила. Если еще раз обидишь, то мы уедем. Я не хочу, чтобы она плакала, — гордо вздергивает подбородок и протягивает маленькую ладошку. Мое сердце тает... Арсений как взрослый мужчина, ей-богу.

— Она всегда будет улыбаться, — опускается на корточки Кирилл. — Я тебе обещаю, — пожимает ладонь сына и притягивает его к себе, обнимает. — Будем защищать маму от всех, беречь ее. Может, проведем вместе первую ночь? В кровать?

— В кровать!

Арсений возвращается на свое место, располагается посередине.

Казалось бы, все складывается хорошо. Арсений принял своего отца и, более того, безумно рад, что его папа именно Кирилл. Но все не так просто. Проблем впереди еще много и... Главное — справиться с ними.