Глава 25

Всю ночь не могу уснуть. Все думаю о том, что наконец то, чего я боялась, свершилось. И Арсений повел себя как настоящий мужчина, не стал устраивать скандалы.

Засыпаю ближе к утру. Удивляюсь тому, как же тихо в квартире, когда просыпаюсь от вибрации телефона. Арсения рядом нет, а время уже полдень. Проспала. Давно такого себе не позволяла.

— Да, — отвечаю на звонок, морщась от тупой боли чуть выше локтя. Там образовался огромный синяк. Сволочь Богдан.

— Доброе утро, соня, — тихо смеется Кирилл. — Нам в десять в управление надо было ехать, но пришлось отменить, потому что ты спала.

— Надо было разбудить. Давно так крепко не спала.

— Нет, тебе надо было отдохнуть, — выговаривает он. До меня доносится стук клавиатуры. — Через час приеду за тобой. Будешь готова к тому времени?

— Конечно, — еле сдерживаю себя, чтобы не зевнуть. — До встречи.

Отключаюсь, не дослушав ответ собеседника. Нет сил вести диалог. Не знаю почему. Надо будет с ним серьезно поговорить. Вчера мы слишком много чего наговорили Арсению. Но я еще не готова все воплощать в жизнь.

Застаю сына с Зойкой на кухне. Они что-то бурно обсуждают, сидя за столом. Обедают. Подруга кормит Арсения и обещает ему, что если он доест всю еду, то купит ему киндер сюрприз. Только зря она так его уговаривает. Шоколадку сын все равно не ест, а маленьких побрякушек дома дофига. Уже и девать некуда. Но дети... Они такие.

Некоторое время просто наблюдаю за ними. Зоя всегда была с ним максимально ласкова. Как родного сына любит и оберегает. Я даже уверена, что она всю ночь не спала и обвиняла себя во всем случившемся. Темные круги под ее глазами тому подтверждение.

— Какие мы веселые, — присаживаюсь рядом с сыном, утыкаюсь носом в его макушку. — Без меня даже не скучаете.

— Мы гулять идем! — сообщает сын, широко улыбаясь.

— Вот как?! И куда мы собрались?

— Кирилл сказал, что в заведение некого Сергея, — отвечает Зойка. — Вы там, кажется, уже были. За нами приедет водитель и охрана. До самого вечера будут сопровождать. Надеюсь, ты не против, Лиз?

— Нет, конечно. Что за глупости, Зой? — глубоко вздыхаю я. — Ты так сильно хочешь туда вернуться, Арс? Понравилось?

— Да! Там есть крутые карусели! — доедает последнюю ложечку супа и, вытерев рот салфеткой, опускается на ноги. — Мам, а можно я с папой поговорю?

У меня дыхание перехватывает от его «папа». Господи, как же искренне это сказал. И такой радостный при этом.

— Конечно, — еле выдавливаю из себя. — Сейчас позвоню.

Набираю его номер и, как только Кирилл отвечает, предупреждаю, что Арсений хочет что-то сказать. Отдаю мобильник сыну, и он моментально исчезает из поля моего зрения. И говорит он настолько тихо, что не могу ничего услышать.

— Он счастливый такой с утра. Даже с моего телефона звонили Кириллу. Около часа разговаривал.

— О чем?

— Не знаю, Лиз. Я на кухне была, а Волчонок в моей спальне. Иногда заходила туда и постоянно слышала от Арса только «мама так сделала» или «с мамой мы так поступали». Короче, тебя обсуждали часто. Знаешь, я бы все отдала, чтобы видеть малыша таким счастливым всю жизнь.

— Вижу я, какой он счастливый. Вчера даже о женитьбе речь шла, Зой. Я не хочу спешить. Нет, это выше моих сил. Я просто не хотела задеть психику сына и старалась сказать все, чтобы он не расстраивался еще сильнее. Но сейчас чувствую себя так хреново. Черт знает, о чем у себя в голове Бессмертный сейчас размышляет.

— Мне кажется, что ты преувеличиваешь, дорогая. Кирилл отнюдь не ребенок, и он прекрасно все знает, понимает. Как Богдан, он точно не поступит. То есть не сделает предложение руки и сердца прилюдно и тем более так неожиданно. Голова у него на плечах не такая пустая, какая у Богдана. Все будет хорошо, не переживай. И со временем вы в любом случае станете семьей. Лиз, ты его все еще любишь. А он тебя еще сильнее. Не отпустит тебя твой Бессмертный, — улыбается она грустно, сжимая мою руку.

— Ты не спала всю ночь, да? Все винила себя? — говорю я и замечаю, как на глаза подруги наворачиваются слезы. — Эй, ну ты чего? Все в порядке. Зой, я тебе доверяю как родной сестре. Откуда ты могла знать, что ненормальный так поступит. Успокойся уже, родная. Пожалуйста, не мучай себя. Ты когда такая грустная, мне тоже ныть в подушку хочется. Вы же еще гулять собираетесь? А почему без макияжа?

— Желания нет ничего делать, — дергает она плечами. — Без макияжа как-нибудь обойдусь.

— Ага. И будем выглядеть не пойми как. Давай живо в комнату. Мне тоже подготовиться надо. Кирилл наверняка уже едет сюда. Нам в управление ехать, показания давать.

Не знаю, как мы подготавливаемся, но уже через десять минут сидим в кухне и ждем.

Я — Бессмертного, а Арсений с Зойкой — водителя. Выходим из дома одновременно.

В управлении не задерживаемся долго. Нам сообщают, что у Богдана когда-то были такие психические проблемы и, более того, он некоторое время лежал в клинике. Вот так. А я об этом не знала.

Честно говоря, совсем не хотела встречаться с его родителями, но у судьбы другие планы. Хоть я и думала, что они будут сверлить меня убивающим взглядом, однако ничего подобного не произошло. Мама Богдана, ухоженная эффектная брюнетка, подошла ко мне и даже прощения попросила. И мой номер взяла. Сказала, что ближе к вечеру заедет ко мне. Мол, есть серьезный разговор, и он очень важен.

Я лишь пожала плечами. Посмотрим, что она мне скажет. Надеюсь, сейчас не надела на лицо маску вежливой и понимающей дамы и не набросится на меня, когда мы останемся наедине. Хотя... Это маловероятно. Ведь ей не на руку идти против меня.

Мы выходим из управления ближе к пяти. Садимся в машину Бессмертного, и я хочу открыть вчерашнюю тему, но Кириллу звонит Сережа и сообщает, что Кир срочно должен быть в офисе. Есть важное дело, и его ждут партнеры, которые приехали из Москвы.

Кирилл довозит меня до дома и, попрощавшись, обещает заехать после работы. Сын уже дома и смотрит мультики вместе с Зоей. Быстро они вернулись, однако.

Я не могу дождаться Бессмертного и решаю сама поехать к нему. Как-никак, в его офисе нам никто не станет мешать, и мы все обсудим в тишине. Рядом с Волчонком мы вряд ли сможем поговорить о вчерашнем. Сын постоянно будет рядом.

Секретаря, к моему удивлению, нет на месте. Но мне подсказывают, где кабинет Биг-босса. Дверь приоткрыта, и оттуда доносится женский голос. Нет, это не какая-нибудь левая баба, а, кажется, мама Бессмертного. А прихожу я к этому выводу, услышав обрывки:

— ...Ты опять из-за той девчонки с семьей так поступаешь? Сынок, сколько ты нас еще будешь наказывать? Она разве достойна всех тех твоих усилий, которые ты прикладываешь?

— ...Мам, устал слышать одно и то же. Прекрати уже. Папа сам знает, какую огромную ошибку совершил, и я не стану возвращать его на старую должность. Не нужно меня уговаривать. Я давно не ребенок. С тобой у меня не было никаких проблем до недавних пор, однако ты решила добить меня после отца. Если ты думаешь, что тем самым как-то положительно действуешь на меня, то ты сильно ошибаешься. Я никогда не изменюсь, не стану прежним безобидным лохом. Которого родной отец вокруг пальца обвел и без семьи оставил.

— ...А как же мы? Мы разве не твоя семья?

— ...А разве вы моя семья? Семья не идет никогда против, не лишает счастья. А наоборот, мамуль. Ты это лучше меня знаешь. Я сына с рождения не видел. И сейчас не понимаю, как с ним разговаривать. Что делать, чтобы он радовался, чтобы любил меня больше. Мы как чужие друг для друга люди. И все это из-за отца! А ты еще его и поддерживаешь! Лучше уйди, мам. Не хочу задевать тебя и говорить тяжелые слова. Пожалуйста...

Поперек моего горла стоит колючий ком. Я не могу сглотнуть слюну. Настолько больно в области груди, что я сжимаю кофточку в ладони, будто боль утихнет. Ноги ватные. Но я делаю шаг и открываю дверь нараспашку. Пусть меня заметят. И пусть эта женщина, которая является бабушкой Арсения, скажет все мне в лицо, что накопилось внутри нее.

— Добрый вечер, — говорю онемевшими губами, нервно сглатывая. Кусаю до крови нижнюю губу. — Надеюсь, не помешала?

— Это она, да? — оборачивается женщина к своему сыну. — Все из-за нее?