Глава 75

Честно, в первые мгновения мне стало до ужаса неловко. Войко смотрел так тепло — похоже, он и впрямь любил сестру.

А я была самозванкой в её теле.

Хорошо, что как раз к этому моменту закипел позабытый котелок с целебным отваром. Пока я с деловитым видом сняла его с огня и подвесила остывать на специальный крючок, получилось совладать с приступом угрызений совести. И когда я вернулась к Войко и опустилась на лавку рядом с ним, у меня уже была придумана тема для разговора.

А точнее, для монолога.

— Войко, расскажи мне всё. Кто я, откуда? Как оказалась на корабле в водах Широкого фьорда? И как ты оказался в Хаугарде?

Брат Искры ненадолго задумался, сведя на переносице широкие брови, а затем заговорил. И вот что я узнала из его рассказа, где ломаный норвежский то и дело разбавляли древнерусские слова.

Искра была дочерью одного из богатых новгородских купцов. Ему повезло породниться с перебравшимися в Новгород черниговскими боярами, чем ещё больше укрепить своё положение.

Однако в одной из попсовых песен будущего не зря пелось, что «нельзя быть красивой такой». В смысле, возвыситься — и не заполучить себе зубастых врагов. Потому однажды вышло так, что Искра вместе с мамками-няньками гуляла по берегу Ильмень-озера, и тут «налетели на них злые вороги». Двух приставленных для охраны воинов порубили, а купеческую дочку вместе с самыми молодыми её товарками забрали с собой.

Купец узнал обо всём достаточно быстро — одной из нянек удалось прикинуться мёртвой. Когда «тати» ушли, она опрометью бросилась к хозяину, и разгневанный (но и порядком испуганный) отец поднял на ноги едва ли не весь город.

Увы, нападавшие лишь условно помахали горемычному купцу парусом, и посланная следом ладья не смогла их догнать.

Купец был безутешен. Жена его вообще слегла от горя. Тогда один добрый человек нашептал несчастным родителям: у варягов ваша дочка. Туда её увезли, чтобы продать на рынке Хедебю или Бирки. И купец снарядил старшего сына искать сестру.

— Мы побывать везде. Но рабов много, никто не помнить тебя. А потом я встретить пса смердящего Бьярне.

К новому имени Войко присовокупил ещё несколько весьма цветистых эпитетов, характеризующих как физиологические особенности самого Бьярне, так и его сексуальные предпочтения. После этого не составило труда догадаться, кто был нехорошим человеком, захватившем новгородцев в плен. И дальнейший рассказ лишь это подтвердил.

Бьярне несколько лет жил и торговал в Новгороде. Там свёл знакомство с отцом Искры; лично знал Войко. И сейчас, встретив «сына старого друга», вызвался оному сыну помочь.

Войко не ждал подвоха, поднимаясь на борт купеческого кнорра. Потому почти не оказал сопротивления, когда на него набросились дюжие охранники Бьярне. Обманутого гостя и его спутников разоружили, сорвали с них богатые одежды и бросили связанными в тёмный и тесный трюм. Почему Бьярне так поступил? Прежде всего оказалось, что из торговца пушниной он переквалифицировался в торговца живым товаром. И поскольку десять сильных и здоровых рабов на дороге не валяются, решил не упускать шанс подзаработать. А ещё, как выяснилось, родитель Войко ухитрился подпортить жизнь не только отдельным новгородским боярам, но и заезжему варягу. Месть плюс денежная выгода — и Бьярне не устоял перед искушением.

— Мы плыть несколько дней. Потом стоять на якоре. Как-то я услыхал разговор: кто-то говорить Бьярне, что скоро тот получит ещё рабов. Один из них слеп, но силён. Пусть Бьярне не слушать, что они станут болтать. Пусть не верить, а везти в Булгар.

Войко замолчал, и я едва ли не впервые за наш разговор уточнила:

— И ты слышал, кем назвался тот человек?

Новгородец сумрачно кивнул.

— Эйрик. Эйрик Чёрный, так говорить о нём Бьярне.

В доме врачевания ненадолго воцарилась тишина. Теперь, более или менее представляя всю картину, я могла предположить, почему корабельщики согласились свидетельствовать против Эйрика. У них самих рыла было сильно в шерсти: по сути, они нарушили закон гостеприимства, захватив Войко в плен. И неважно, что подобное было частой историей — закон регламентировал, что так делать нельзя. А значит, Бьярне и Ко грозило наказание, и как бы не трёхлетнее изгнание с конфискацией, как подельникам Эйрика.

— Искра.

Я едва заметно вздрогнула, когда Войко взял меня за руку.

— Ты вернуться после вече?

Я машинально потрогала языком накусанное на щеке место. Если смотреть объективно, всё складывалось настоящим подарком судьбы. Добить врага Ронгвальда (или хотя бы как следует выбить почву у него из-под ног), развестись (ярл обещал!) и вместо медвежьего угла, где прежде надо было обустроиться, отправиться в Новгород. К своим, и неважное, что через десять веков. Стать не просто бывшей тирой, кое-как умеющей лечить травами, а дочкой богатого купца. Получить новую семью — да, будет ужасно стыдно, как и всякой самозванке поневоле. Но я чувствовала: мы с родными Искры могли бы найти общий язык. Они искренне любили дочь и сестру, а я постаралась бы компенсировать им своё самозванство.

Надо было отвечать Войко «да». Надо было. Но отчего-то я не могла.

И какое счастье, что именно в этот момент в дом врачевания заглянул Хельги. Произнёс:

— Столы в честь гостей ярла накрыты. Идёмте, — и я поспешила встать с лавки.

Попросила:

— Договорим позже, хорошо, Войко?

Новгородец слегка нахмурился, но возразить ему было нечего.

— Хорошо, Искра. Я тоже интересно, как ты быть здесь. И как смочь спасти меня и князя Ронгвальда.