Глава 25

За столом образовалась пауза. Наши смешки стихли, и мы словно не решались поговорить о главном.

— Вы звонили Анжелике? — наконец, спросил я.

Людмила опустила глаза.

— Конечно, звонила, конечно! Кирюш, я боюсь лишний раз у нее что-то спрашивать, забивать ей голову. Видит, не видит, насколько хорошо… Я с юности была атеисткой, а сейчас решила — как бог даст!

На такой ноте и потекли дни. Я тоже не мучил Анжелику вопросами о ее самочувствии. Просто давал ей понять, что она любима. Хотя особо напрягаться мне для этого не приходилось. Мы часто созванивались, я приезжал. Правда, полноценно уединиться не получалось. Медсестра намекнула Анжелике, что мы в прошлый раз заперлись надолго. И хоть нахождение в клинике платное, культуру пребывания нужно соблюдать. Естественно, Лика теперь дико смущалась.

Я не давил, хоть и скучал по любимой до боли в паху. Все свои желания выплескивал в творчество, которым теперь занимался каждую свободную минуту. Степан и знакомые Анжелики шустро взялись за дело. Билеты на мой квартирник начали раскупать. А я втайне мечтал, на мой концерт сможет попасть и Лика.

Прошло около двух недель с момента, когда Анжелика впервые ощутила улучшения в своем зрении. А последние дней пять у меня никак не получалось к ней вырваться. Подготовка к квартирнику стала интенсивней, да еще наступил день рождения компании Забарского. Мы устраивали сразу несколько мероприятий — для работников, горожан, детский утренник в парке. Как сотрудник по связям с общественностью, я был занят по полной. Лика всячески подбадривала меня по телефону, уверяла — она не обижается. Однако ее голос был все грустней. Наконец, пришли спасительные выходные, и я смог помчаться к своей девочке.

Выехал рано утром, чтоб не терять часов. После больничного завтрака я уже шагал по территории. На посту мне, впрочем, сообщили — позвать пациентку Малкину они не могут, девушка вышла на территорию погулять. Я выдохнул, поспешил из здания. Солнце уже вовсю светило, но воздух не успел прокалиться. Щебетали птички. Лике я набирать не стал, почему-то чувствовал, что найду ее так. И точно — вдали, по разбитой за клиникой аллейке, двигалась знакомая фигурка в светло-оранжевом спортивном костюме. Я прибавил шаг.

Анжелика вдруг поежилась, развернулась и пошла мне навстречу. На ней не было затемненных очков, в больнице она их уже не носила. Я помахал ей рукой, улыбнулся и прибавил шаг. Она на мгновение остановилась, словно всматриваясь вдаль. Потом снова пошла вперед. С каждой секундой мы приближались друг к другу.

Оставалось буквально пара метров, и я заметил нечто странное. Ее лицо… По нему катились слезы! Что такое случилось?!

— Малышка!

Я устремился вперед, готовый щитом закрыть ее от всех бед. Но Анжелика внезапно улыбнулась. Капли на ее лице еще блестели, взгляд был обращен на меня. Впервые он был таким осознанным.

— Раус, боже… Какой же ты красивый!..

Ее глаза снова увлажнились, а я не мог поверить своим ушам.

— Ты меня видишь? — почти прошептал ей.

Лика неловко вытерла ладошками слезы. Подошла вплотную, моргнула.

— Картинка в основном еще размыта. Но, время от времени, она становится четкой, словно слайдами. Доктор говорит, это пройдет. Вот! Я снова тебя вижу!

Девушка даже подпрыгнула на месте. Я тоже не мог устоять, внутри бурлила куча эмоций. Подхватил ее на руки, покружил.

— Ты такой шикарный! Господи, Кир, теперь я умру от ревности!

— Скажешь, — я коснулся губами мягких губ, — но я счастлив, что ты не убежала в страхе.

Я отнес девушку к какой-то беседке, посадил на бортик, расположился меж ее колен. Ее пальчики по-хозяйски опустились мне на бедра, прикосновение взволновало.

— Доктор говорит, меня скоро выпишут, — поделилась Лика.

Мои губы дотронулись до нежной шейки.

— Я бы прямо сейчас тебя выкрал.

— Выкради, Раус, — прямо мне в губы прошептала Анжелика, — мне не терпится увидеть твою большую машину.

Пошлые нотки в голосе моей скромницы срывали крышу. Но прежде я ее поцеловал. Глубоко, с напором. Словно спрашивал, не пошутила ли она. И тот жар, с которым она отвечала, говорил больше слов. Я снял ее с деревянного строения, за руку повел к воротам. На всякий случай накинул на ее плечи пиджак, но нас не задержали. В конце концов, это всего лишь клиника, а не тюрьма.

Больница лежала уже в области, и путь к ней тонул в зеленых насаждениях. Я бы и представить не мог, что мы с Анжеликой займемся сексом за городом в машине. Но нас обоих трясло от нетерпения. Вопрос эстетики стоял мало, но авто у меня и правда внушительного размера. Или она имела в виду нечто другое?.. Я ощущал, какими тесными становятся идеально сидящие джинсы.

Мы свернули в какую-то парковую зону, совершенно безлюдную. Лика кидала на меня взгляды, ее глаза то и дело вспыхивали. Я же старался поменьше на нее смотреть, чтобы просто не впечататься в дерево. Выбрал укромное место, тормознул. Сразу откинул сидение.

— Иди ко мне?

Любимая словно кошечка оседлала мои колени.

— Мы сошли с ума, — пробормотала она.

— По-моему, давно.

Я взял ее за подбородок, снова поцеловал. Лаская нежный ротик, поместил ладони под резинку ее штанов. Мягкая ткань позволила проникнуть глубже, я сжал шелковистую попку. Дыхание девушки становилось рваным.

— Боже, Раус, я хочу видеть тебя всего, — шептала Лика, — как только я выпишусь, заставлю тебя ходить сутки по дому без одежды.

От ее откровенных слов я задыхался.

— Думаю, мы найдем чем заняться не одни сутки.

Наши языки яростно сплетались, ладони гуляли по телам. Ее спина покрылась мурашками, когда я провел подушечками пальцев от лопаток до поясницы. Добрался до груди, сжал рукой аккуратное полушарие. В ладонь тут же уперся твердый сосок. Лика тихонько застонала. Я опустил на грудь и вторую руку, прямо через ткань ласкал чувствительные горошины. Анжелика терлась о мои руки, поскуливала. Меня разрывало изнутри от возбуждения.

Лика взялась за мой ремень, ловко расправилась с ним. Стянула штаны, белье. Гудящий член оказался в нежной ладошке. Я увидел, каким взглядом она смотрит на мою плоть, и чуть не зарычал. Моя строгая девочка заводила меня в тысячу раз сильней, чем самая искушенная любовница. Я не мог больше терпеть и потянулся за защитой.

Достал презерватив, откинул Лику на сидение рядом. Снял с нее штаны, трусики. Надел резинку, а потом медленно и ее на себя. Наши глаза встретились.

Я хотел сказать, какая она красивая, но Анжелика накрыла мои губы пальчиком. Прикрыла веки. Толкнулась, насаживаясь на меня глубже. Я приподнял худенькие бедра, начал медленно двигаться в ней. Ее горячая узость сводила с ума, я думал, мне хватит всего нескольких толчков. Но возбуждение лишь росло, автомобиль наполнялся нашими стонами.

Любимая совсем потеряла контроль, впивалась пальцами в мои плечи, шептала — еще. Я сжал упругую попку, сделал несколько сильных движений и почувствовал членом, как сокращаются ее мышцы. Глубоко вошел, выстрелил спермой в презерватив. В теле, наконец, разлилась приятная слабость. Я продолжал поглаживать нежную кожу, выравнивал дыхание.

— Люблю тебя.

— И я тебя, Раус. Господи, что скажут мне в клинике?

* * *

Анжелика

Медсестры уже просто промолчали в ответ на мое отсутствие. А доктор в понедельник заметил — пора мне, наверное, готовиться к выписке. Я была с ним целиком и полностью согласна.

Чувствовала я себя странно. Когда вернулись первые проблески зрения, меня охватывал восторг. А позже я начала понимать, насколько же я отвыкла видеть. Даже был порыв закрыть глаза и делать что-то наощупь. Причуды мозга или сознания, не знаю. Но потом я постепенно начала приходить в себя, периоды четкого зрения становились все длинней. И сейчас мне уже казалось, это кто-то другой провел последние месяцы в плотном сером дыму.

Конечно, я сразу позвонила Киру, и тот заверил — как только врач даст добро, он тут же заберет меня домой. Тетя Людмила уже жила у себя одна, теоретически я могла вернуться к ней. Но сердце подсказывало, отчий дом я покинула навсегда. Теперь мое место рядом с моим любимым мужчиной. Связь меж нами становилась все крепче и крепче.

Из суеверия или какого-то странного желания не пускать никого в наш мир мы с Киром договорились пока не рассказывать широко о моих успехах. О выздоровлении знали тетя Людмила и он. По крайней мере, пока результат сильнее не закрепится. Хотя сообщать было некому. Как я узнала, из семьи Кирилл общается только с Забарскими. Мне было очень больно осознавать, что из-за меня он рассорился с родителями.

Но счастье перекрывало все горести. Уже в пятницу Раус вывел меня из больничных ворот, мы сели в авто, которое теперь заставляло меня краснеть, и порулили к дому. Я была так рада увидеть уже родную пятиэтажку! Хоть я примерно представляла, как выглядит строение, мне было безумно интересно.

— Теперь я могу сама подняться по лестнице, — сообщила я Киру.

Тот делано нахмурился.

— Ладно, на этот раз я тебе это позволю, — смилостивился он, — но только потому, что сам понесу чемодан.

Я улыбалась. Да уж, весело было забираться вверх на его плечах. За руку мы подошли к двери.

— Пока поживем здесь, если ты не против, — сказал Кирилл, — а позже, когда наша семья вырастет, расширим жилплощадь.

Я быстро кивнула. Любимый поднял волнительную тему. Нет, меня не беспокоили квадратные метры. Мне было интересно, смогу ли я со своим диагнозом выносить малыша. Не будет ли противопоказаний? Я безумно хочу детей от Кира, но им будет нужна здоровая мама. Впрочем, пока я решила отвлечься от дилемм. Время покажет.

— Так необычно прожить в квартире несколько месяцев, а потом увидеть ее. О, по-моему, эти стулья нужно поменять.

Мой насмешливый взгляд метнулся к мужчине. Рядом с ним даже простые бытовые мелочи приносили восторг.

— Со временем ты все устроишь, как тебе хочется, — Кир остался серьезным, — я совершенно не против.

Я быстро подошла к нему, закинула руки на широкие плечи.

— Мне здесь безумно хорошо, правда, — я смогла поймать темный взгляд, — и ты столько денег потратил на меня. Теперь нам придется много работать, чтобы снова встать на ноги.

Мое лицо тут же оказалось в теплых ладонях.

— Не беспокойся ни о чем, слышишь? — попросил мужчина.

Я покачала головой.

— Нет, так я не привыкла. Я верю в тебя, Раус, но буду помогать.

Кир легонько коснулся губами моих губ.

— Пока ты очень меня обяжешь, если отдохнешь. А я отскочу на часик. Нужно встретиться с одним человечком, журналистом. Это по делам компании Димы, про них будет статья.

Я пожала плечами.

— Без проблем.

Кирилл уехал, я приняла душ, закинула в стиралку вещи. Особой усталости я не ощущала и вдруг захотела побаловать своего мужчину вкусненьким. На изощренные блюда я пока не способна, но запечь мясо в духовке вполне смогу. А на гарнир можно сообразить салат и рис, что варится прямо в пакетике. Довольная своими идеями, я взялась за фен.

Подсушила волосы, нацепила шорты и майку. Кирилл говорил, прямо на углу есть супермаркет. Надеюсь, я смогу совершить покупки. Во всяком случае, я больше не хотела отсиживаться дома.

Я вышла из подъезда вполне благополучно. Разглядела большую вывеску и шагнула в сторону светофора. Все шло отлично, но в следующую секунду я вздрогнула всем телом.

— Анжелика!

Я тут же повернулась на женский тембр. Внешность дамы была мне абсолютно незнакомой, а вот голос я не перепутала бы ни с каким другим. Передо мной стояла Татьяна, мама Кира.

— Здравствуйте! — поприветствовала меня она. — Вы сами выходите из квартиры?

Надо сказать, в этот момент на мне были очки. Специальные, защищающие от яркого солнца. Госпожа Раус не могла видеть, что я фокусирую на ней взгляд. А мне не захотелось говорить с ней о своих делах.

— Добрый день, — вежливо ответила я, — да, сидеть в четырех стенах не очень приятно.

— Конечно, конечно… — рассеянно подтвердила женщина.

— Кирилл уехал по делам, — сообщила я, поражаясь, как «вовремя» умеет являться матушка любимого.

Но Татьяна тут же развеяла мое удивление.

— Я в курсе, видела из машины. Лика, мне хочется поговорить с вами.

Вот этого не хватало.

— Мм, поднимемся?

Мать Кира вздохнула.

— Нет, не хочу вновь вести вас в квартиру, вы же вышли развеяться. В паре домов есть кофейня, посидим там?

Меньше всего мне хотелось распивать кофе с родительницей Рауса. Сейчас она опять начнет взывать к моей совести. А у меня просто язык не поворачивается сказать — теперь я вижу. Однако и послать ее я отчего-то не смогла.

— Хорошо, идем.

Татьяна легонько взяла меня под руку, я не сопротивлялась. В полном молчании мы добрались до заведения. Нас проводили за столик, взяли заказ. Пришла пора моей визитерше перейти к сути.

— Лика, я очень обидела вас, — с первого предложения поразила меня мама Кира.

Я не стала снимать очки, но даже через них заметила капельки пота на ее лбу. Это могла быть просто реакция на жару, но что-то подсказывало — женщина максимально напряжена. Что отвечать, я не знала, но собеседница тут же продолжила.

— Как мать я переживаю за Кира, но я не вправе лезть в его личную жизнь. Я всегда считала себя демократичным родителем, но совсем не заметила, как мой единственный сын вырос! Теперь он — мужчина.

Я смогла лишь кивнуть.

— На днях мы были у Забарских, и Дима рассказал, как изменился Кир. На что он пошел, чтобы помочь вам, Лика.

— Я и сама была против всего этого… — честно призналась я женщине.

А вот она снова поразила.

— Наверное, я тоже должна быть против. Опекать сына до последнего и стараться облегчить ему жизнь. Но первым чувством, что я испытала, была гордость. А вторым — сильнейший стыд.

Я сцепила пальцы на столе.

— Мой муж всегда был сдержан в отношении ребенка. Нередко я ругалась с ним из-за этого, когда Кирилл рос. Но в конечном итоге именно он поддержал его. В то время как я уподобилась своей матери, которую всегда осуждала. Не знаю, сможете ли вы когда-то меня простить… Но я сделаю всё, чтобы вернуть доверие сына. А вам постараюсь стать настоящей матерью. Поможет или нет операция, мы с мужем вас поддержим. Мы еще молоды, сможем в полной мере заниматься внуками.

Она улыбнулась немного грустно. Я же замерла. Речь женщины проникала мне в самую душу, я ощущала ее искренность. Было заметно, она печалится уже не тому, что сын влюбился в калеку. Она реально поняла, что была неправа и мечтает вновь обрести его любовь. Да она и не теряла ее, думаю.

— Ваш сын наверняка очень любит вас, — искренне заверила я Татьяну, — а мы с вами любим его. Вы знаете, у меня никогда не было матери. И хоть ее полностью заменила моя замечательная тетя, я могла только мечтать о такой маме, как вы. Я не против вас, правда.

Я еще ощущала напряжение, но мне стало гораздо легче. И захотелось поделиться самым главным. Я сняла очки.

— Мое зрение постепенно восстанавливается, — сказала я, поймав знакомый мне темный взгляд, — очень надеюсь, теперь все наши главные трудности позади.