Глава 13: Союзники из тени

Кристина заморгала. Иллюзия рассеялась, и она обнаружила себя в небольшой, круглой комнате, скрытой от посторонних глаз. Помещение было завалено пыльными фолиантами, пучками сушеных трав и какими-то булькающими котлами. В воздухе висел уютный аромат корицы и старого пергамента. Перед ней стоял профессор Тибериус, преподаватель Истории Древних Проклятий. Его седая борода, как обычно, напоминала покинутое птичье гнездо, а из карманов мантии торчали свитки. Рядом с ним, неодобрительно качая головой, стояла мадам Элара, гроза факультета Травологии, всё еще в своих садовых перчатках, перепачканных светящейся голубой пыльцой. — Вы... что вы здесь делаете? — Кристина отступила на шаг, тяжело дыша. — Мне нужно идти! Вы не понимаете, Элеонора... — О, мы всё прекрасно понимаем, адептка Дюамель, — перебила её мадам Элара, усаживаясь в скрипучее кресло-качалку и жестом приглашая Кристину присесть на пуф. Чайник, стоявший на столике, сам собой поднялся в воздух и начал разливать янтарный чай по фарфоровым чашкам. — Элеонора из рода Малус заминировала фундамент Академии кристаллами Пустоты и заставила тебя разбить сердце нашему декану. Кристина побледнела. — Откуда вы... — Стены Академии имеют уши, милочка. Особенно если эти уши мы сами вырастили с помощью алхимии и прилепили к гобеленам, — хихикнул профессор Тибериус, потирая руки. — Ты думала, мы, старая гвардия, просто сидим и смотрим, как эта напыщенная девица в безвкусных шляпках разрушает наш дом? — Мой дед воевал с прадедом Элеоноры! — возмущенно фыркнула мадам Элара, беря чашку. — Род Малус всегда был гнилым. Они используют темную магию подчинения и шантаж. Когда эта пигалица приехала сюда и начала диктовать свои условия... О, Хронос! Она приказала вырубить мою плакучую иву в оранжерее, потому что у неё от пыльцы слезятся глаза! Иву! Которой триста лет! — А мне она заявила, что мои лекции по древним проклятиям устарели, — проворчал Тибериус, его глаза опасно сверкнули. — Никто не смеет указывать мне, как преподавать искусство отрывания астральных конечностей! Мы знали, что Адриан связан клятвой отца. Мы видели, как он страдает. И мы видели, как изменился наш мальчик, когда в Академию ураганом ворвалась ты. Кристина опустила глаза, чувствуя, как к горлу снова подступает ком. — Он больше не страдает. Я всё разрушила. Я сказала ему ужасные вещи... Я должна была это сделать, чтобы она не взорвала кристаллы. А теперь я иду к Источнику. У меня есть способ разорвать контракт, но я должна сделать это одна. Тибериус шагнул к ней и неожиданно мягко положил свою морщинистую руку на её плечо. — Мы стары, Кристина, но мы не слепы. Мы видели, как ты выбежала из его кабинета. В твоих глазах было столько боли, что даже каменные горгульи могли бы заплакать. Ты не предавала его. Ты приняла удар на себя. И именно поэтому мы не позволим тебе идти туда в одиночку. — Элеонора думает, что победила, и приказала мне убираться из Академии, — Кристина гордо вскинула подбородок, и в её карих глазах вновь вспыхнули упрямые золотые искры. — Но она забыла одну важную деталь. В день свадьбы пакт о моем отчислении был аннулирован магией Академии. Технически, я полноправная студентка. И я заявляю, что останусь в этих стенах до самого конца своего обучения! Я получу свой диплом, даже если мне придется выцарапать его из холодных рук Совета Двенадцати. Никакая избалованная змея не вышвырнет меня за дверь! Мадам Элара восхищенно хлопнула в ладоши. — Вот это разговор! Истинный хаос! — Итак, каков план, госпожа спасительница? — Тибериус вытащил из-за пазухи длинную деревянную палку, испещренную боевыми рунами, которая угрожающе затрещала от избытка магии. — Пещера Источника сейчас охраняется личной гвардией Элеоноры. Трое бугаев из Совета. Просто так ты туда не пройдешь. Кристина достала из-под платья «Слезу». Свет артефакта залил тайную комнату мягким золотом. Профессора ахнули, узнав древнюю реликвию. — Мне нужно попасть в самый центр пещеры, к алтарю Первого Огня. И мне нужно время, чтобы активировать артефакт. Если гвардейцы прервут ритуал, контракт не сгорит, а Академия всё равно взлетит на воздух. — Время мы тебе обеспечим, — мадам Элара коварно улыбнулась, доставая из кармана небольшой мешочек. Из него доносилось злобное шипение. — Помнишь, на прошлой неделе я рассказывала про плотоядные плющи с болот Мрака? Они очень не любят, когда их будят. А еще они обожают вкус гвардейцев Совета. — А я, пожалуй, вспомню пару проклятий из параграфа «Как заставить врага танцевать джигу до потери пульса», — хмыкнул Тибериус. — Давно не практиковался. Кристина почувствовала, как на губах расцветает искренняя улыбка. Тяжесть, давившая на плечи, стала немного легче. Она была не одна. Хаос заразителен, и старая гвардия Академии явно соскучилась по хорошей драке. — Значит, договорились, — Кристина спрятала артефакт и поправила воротник мантии. — Устроим леди Вальдес небольшую внеплановую проверку на стрессоустойчивость. Профессор Тибериус распахнул потайную дверь, ведущую в обход главных коридоров прямиком к нижним ярусам. — Только вперед, адептка Дюамель. Покажем им, что бывает, когда обижаешь наших студентов и вырубаешь наши любимые деревья! Кристина уже сделала шаг в темноту потайного лаза, когда тишину подземелья прорезал резкий, бесцеремонный свист. Из-за массивной статуи одноглазого циклопа, тяжело дыша и придерживая сползающую сумку с алхимическими ретортами, выскочила Селина. Её рыжие волосы стояли дыбом, а лицо было бледным, несмотря на быструю пробежку. — Стоять! — Селина буквально вцепилась в подол мантии Кристины, едва не свалив ту с ног. — Притормози, камикадзе ты недоделанная! Если ты сейчас сунешься к Источнику, всё пойдет прахом! — Селина, уйди с дороги! — Кристина попыталась высвободиться, её голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — У меня нет времени! Элеонора может нажать на «курок» в любой момент, а Адриан он сейчас там, один, думает, что я его предала. Я должна покончить с этим контрактом! — Повремени, дурында! — Селина с силой развернула подругу к себе и встряхнула за плечи так, что у Кристины лязгнули зубы. — Слушай меня внимательно. Планы изменились. Элеонора только что пронеслась через главные ворота верхом на своем породистом гиппогрифе. Она направилась прямиком в резиденцию Совета Двенадцати. Кристина замерла, её глаза расширились. — В Совет? Но зачем? Она же получила то, что хотела — Адриан сломлен. — В том-то и дело! — Селина нервно облизала пересохшие губы. — Она поехала доносить. У неё есть доказательства вашей связи — магические отпечатки ваших аур в его кабинете, которые она собрала своим мерзким кристаллом. Она собирается заявить, что декан нарушил Кодекс Чистоты и вступил в порочную связь с адепткой, осквернив магию рода Вальдесов. Мадам Элара и профессор Тибериус переглянулись. В воздухе запахло грозой. — Гнусная тактика, — прорычал Тибериус, крепче сжимая свою рунную палку. — Она хочет дискредитировать его перед всем миром магов. — Не просто дискредитировать, — перебила Селина, глядя Кристине прямо в глаза. — Ты не понимаешь? Адриан никогда не бросит Академию. Он прирос к этим камням душой. Даже с этой Клятвой он бы остался здесь, защищал бы студентов, терпел бы Элеонору, но не ушел. Она это знает. Единственный способ убрать его с поста и полностью прибрать Источник к рукам Совета — это позорное изгнание. Она хочет, чтобы его лишили сана, мантии и права касаться времени. — И он примет это, — прошептала Кристина, чувствуя, как ледяной ужас сковывает легкие. — Он возьмет весь удар на себя. Чтобы выгородили меня. Чтобы меня не отчислили и не судили. Он признает вину в одиночку, скажет, что это он меня принудил или использовал морок... — Именно! — Селина кивнула. — Элеонора на это и рассчитывает. Она знает его благородство лучше, чем мы думали. Она хочет раздавить его морально, заставить добровольно сложить полномочия ректора, а потом вышвырнуть за ворота как преступника. Если она доберется до Совета и задокументирует свои «улики», твой прыжок в Источник со «Слезой» уже ничего не изменит. Контракт-то сгорит, но Адриан уже будет изгнанником без права возвращения. Кристина почувствовала, как в ней закипает ярость — чистая, обжигающая, настоящая. Боль от расставания сменилась жаждой действия. Элеонора решила не просто победить, она решила растоптать то немногое, что у Адриана осталось — его честь и его дом. — Значит, мы не идем к Источнику, — Кристина решительно поправила сумку на плече и посмотрела на Селину. — Мы должны перехватить её. До того, как она пересечет границу земель Академии и войдет в юрисдикцию Совета. — Перехватить гиппогрифа? — мадам Элара скептически подняла бровь. — Милочка, эти твари развивают скорость быстрее, чем летит стрела, выпущенная эльфом. — У нас есть кое-что получше скорости, — Кристина хитро прищурилась, и в её глазах промелькнул тот самый огонек, который заставлял Адриана хвататься за голову. Она коснулась «Слезы» на груди. — У нас есть частица времени самого ректора. И у нас есть лучший алхимик, который знает, как сварить зелье «Торможения Пространства». Сел, у тебя остались те споры сонной лозы, которые мы стащили в прошлом месяце? Селина расплылась в коварной улыбке, вытаскивая из недр своей сумки пузатый пузырек с изумрудным порошком. — Обижаешь. Я даже добавила туда немного пыльцы «Забывчивого Шмеля». Если мы распылим это на её пути, она не только остановится, она забудет, как зовут её гиппогрифа и зачем она вообще на него залезла. — Профессор Тибериус, — Кристина обернулась к историку. — Нам нужен самый короткий путь к Южной Заставе. Через старые туннели, которые ведут к обрыву над Трактом Пилигримов. Если мы успеем занять высоту, мы сможем накрыть её сверху. — Есть один путь, — старик выпрямился, и казалось, скинул десяток лет. — Туннель Спящих Теней. Грязный, мокрый и кишит кусачими пикси, но он выведет вас прямо к арке над дорогой за пять минут. — Идеально, — Кристина чувствовала, как адреналин вытесняет отчаяние. — Элеонора думала, что я уйду, поджав хвост? Плохо же она учила историю Академии. На факультете Хаоса не сдаются. Мы устраиваем пересдачу. — И на этой пересдаче, — добавила Селина, проверяя пробку на флаконе, — кто-то обязательно провалится. Причем в буквальном смысле — прямо с седла в ближайшие кусты колючего крыжовника мадам Элары. — Я выдам вам саженцы, — милостиво кивнула травница. — Они очень целебные, но ужасно кусаются за мягкие места. Как раз то, что нужно для леди из Совета. Кристина в последний раз взглянула на лестницу, ведущую наверх, в кабинет декана. «Подожди еще немного, Адриан, — подумала она. — Я еще не закончила быть твоей главной проблемой. И я ни за что не позволю тебе стать героем за мой счет». — Вперед! — скомандовала она. — У нас есть одна наглая блондинка, которую нужно приземлить. Группа заговорщиков нырнула в узкий, покрытый слизью проход, и только эхо их решительных шагов еще долго гуляло по подземельям, предвещая, что эта ночь в Академии станет легендарной. Туннель Спящих Теней оправдывал свое название: стены здесь сочились густой, липкой темнотой, которая, казалось, пыталась ухватить девушек за полы мантий. Пикси, мелкие и злобные существа с крыльями как у пережаренных стрекоз, то и дело пикировали из-под потолка, пытаясь вцепиться Кристине в волосы. — А ну брысь, недоразумения эволюции! — Селина на ходу щелкнула пальцами, выбрасывая в воздух горсть искрящегося порошка. Пикси, чихая и кувыркаясь, разлетелись в стороны, оставляя за собой шлейф из ругательств на их писклявом наречии. Наконец, впереди забрезжил свет. Они выскочили на узкий каменный карниз — Туманную Арку, нависающую прямо над Трактом Пилигримов. Далеко внизу извивалась дорога, по которой в сторону столицы мчалось нечто белое и стремительное. — Вон она! — Кристина указала рукой вниз. — Элеонора на своем королевском гиппогрифе. Если она пересечет пограничный столб с гербом Совета, мы её не достанем. Гиппогриф Снежок, гордость конюшен Малусов, шел мощным аллюром, высекая искры из дорожных камней. Элеонора в своем черном дорожном костюме сидела в седле прямо, как натянутая струна, прижимая к груди сумку с компроматом. В её позе читалось такое торжество, что Кристину снова захлестнула волна ярости. — Селина, сейчас! — скомандовала Кристина, доставая «Слезу». — Кристи, мне нужно, чтобы ты замедлила время ровно в той точке, где дорога сужается. Иначе порошок развеет ветром прежде, чем эта фурия туда влетит. Кристина сжала артефакт в ладони. Золотое сияние «Слезы» отозвалось на её призыв, разливаясь по венам знакомым жаром. Она закрыла глаза, концентрируясь на пространстве под аркой. — Хронос, замри! — прошептала она. Воздух внизу внезапно стал густым, как мед. Снежинки, кружившиеся над дорогой, замерли в полете. Гиппогриф, занесший лапу для следующего прыжка, начал двигаться в режиме глубокого сна. Элеонора, чье лицо застыло в гримасе высокомерия, медленно-медленно открывала рот, чтобы пришпорить зверя. — Пошла родимая! — Селина с энтузиазмом вытряхнула содержимое флакона прямо в эпицентр временной аномалии. Изумрудное облако зависло в воздухе мерцающей взвесью. Через секунду Кристина разжала кулак. Время с грохотом рвануло вперед. Элеонора и её скакун на полном скаку влетели в облако спор. Эффект превзошел все ожидания. Гиппогриф, зверь издал нежное «мяу-клёкот», подкосил лапы и, сладко зевнув, завалился на бок прямо в придорожную канаву, любовно заросшую теми самыми колючими кустами мадам Элары. — А-а-а-ай! Мое лицо! Моя прическа! — визг Элеоноры, вылетевшей из седла по идеальной баллистической траектории, огласил окрестности. Она приземлилась аккурат в центр кустарника. Колючки, почувствовав свежую плоть из рода Малус, радостно вцепились в её шелковые панталоны. Разбор полетов Кристина и Селина, не теряя ни секунды, скользнули вниз по склону. К тому моменту, как они достигли дороги, Элеонора представляла собой жалкое зрелище: шляпка съехала на бок, вуаль запуталась в ветках, а на щеке красовалась грязная полоса. — Ты! — Элеонора уставилась на Кристину, пытаясь сохранить достоинство, несмотря на то, что один её сапог остался где-то в недрах куста. — Ты должна была сбежать! Я прикажу казнить тебя! — Для начала вам придется выбраться из крыжовника, леди, — Кристина подошла вплотную, скрестив руки на груди. — И отдать то, что вы украли из кабинета декана. — Никогда! — Элеонора судорожно прижала сумку к себе. — Здесь доказательства его падения! Совет уничтожит его! Он сам признает вину, лишь бы спасти твою никчемную шкуру! Кристина медленно наклонилась к ней. В её глазах не было больше слез — только ледяная уверенность. — Видите ли, Элеонора, есть одна проблема в вашем плане. Чтобы обвинить декана в связи со студенткой, вам нужно доказать, что эта студентка всё еще... ну, студентка. Она достала из кармана свиток — тот самый, который Тибериус всучил ей перед уходом. — Это официальный запрос на академический отпуск по семейным обстоятельствам, датированный вчерашним числом и подписанный профессором Истории. Технически, в момент нашего... хм... общения в кабинете, я была вольнослушателем, не попадающим под Кодекс Чистоты. Это была наглая ложь — Тибериус просто поставил магическую печать на пустой пергамент, но Элеонора об этом не знала. — А еще, — встряла Селина, победно размахивая вторым флаконом, — у меня есть «Сыворотка Совести». Если я вылью её на ваши записи, они проявят не магические отпечатки, а ваши собственные тайные помыслы. Хотите, чтобы Совет узнал, как вы планировали отравить ректора Малуса-старшего, чтобы поскорее вступить в наследство? Лицо Элеоноры из красного стало землисто-серым. — Вы... вы не посмеете... — Посмеем, — Кристина протянула руку. — Сумку. Живо. Иначе я позволю Селине протестировать на вас новую губную помаду с эффектом несмываемого ослиного крика. Элеонора, дрожа от ярости и бессилия, швырнула сумку к ногам Кристины. — Это еще не конец! Клятва Крови всё еще на нем! Вы не сможете её разорвать! — О, вы недооцениваете силу настоящего хаоса, — Кристина подмигнула Селине. — Сел, займись гиппогрифом, пусть проспится. А мне нужно вернуться в Академию. Кажется, я задолжала одному занудному декану очень длинное и очень честное объяснение. И, возможно, пощечину за то, что он решил поиграть в мученика без моего согласия. Кристина развернулась и побежала обратно к замку. Сердце колотилось в предвкушении. Она знала: впереди самая сложная часть — заставить Адриана поверить ей снова. Но теперь у неё была не только «Слеза», но и правда. А против этой комбинации не устоял бы даже сам Хронос.