Глава 14. Игра в послушную адептку

Кристина бежала по лестницам, перепрыгивая через две ступеньки, пока легкие не начало обжигать огнем. Сумка с компроматом Элеоноры больно била по бедру, но это была приятная тяжесть — тяжесть победы. Однако, когда впереди показались массивные двери ректората, она резко затормозила. «Стоп. Если я сейчас ворвусь туда с криками "Я всё исправила!", Элеонора, которая наверняка уже наколдовала себе новый сапог и несется обратно, поймет, что я блефовала с отпуском. А Адриан... Адриан в таком состоянии, что просто выкинет меня в окно вместе с моими объяснениями», — рассудила она, пытаясь унять дрожь в руках. Ей нужно было время. И ей нужно было, чтобы Элеонора поверила: Кристина Дюамель сломлена, покорна и больше не представляет угрозы. Утро следующего дня в Академии началось с шока. Кристина появилась в Большом зале не в своей привычной мантии с закатанными рукавами и не с дерзкой ухмылкой, а в идеально выглаженной форме, с волосами, заплетоными в тугую, аккуратную косу, и — о ужас! — с учебником «Основ высшего этикета» под мышкой. Она шла тише воды, ниже травы, смиренно опустив глаза в пол. Когда мимо проплыла Элеонора, чей нос был заклеен магическим пластырем (последствие встречи с крыжовником), Кристина не отпустила колкость. Она... присела в глубоком реверансе. — Доброе утро, леди Вальдес, — прошелестела Кристина голосом невинного агнца. — Прошу простить мою вчерашнюю грубость. Я осознала всю глубину своего недостойного поведения. Селина, сидевшая за столом и сосавшая леденец, поперхнулась и едва не свалилась под лавку. Элеонора же замерла, подозрительно прищурив покрасневшие глаза. — Неужели? — протянула блондинка, вскинув бровь. — Похоже, страх перед изгнанием творит чудеса даже с такими сорняками, как ты. — Я просто хочу закончить обучение, — Кристина всхлипнула (вполне натурально, учитывая, что на сердце у неё действительно скребли кошки). — Пожалуйста, позвольте мне просто посещать лекции. Я больше не приближусь к декану. Элеонора удовлетворенно хмыкнула. Видеть Кристину униженной было для неё слаще, чем любой десерт. Она не заметила, как «послушная адептка» незаметно поправила «Слезу», спрятанную в складках воротника. Бдительность врага была усыплена, но настоящая пытка ждала Кристину впереди. Ледяная стена Самым сложным было не реверансы перед Элеонорой. Самым сложным был Адриан. В полдень у её курса была лекция по «Магии Временных Потоков», которую декан вел лично. Раньше Кристина всегда садилась на первую парту, чтобы бросать на него дерзкие взгляды, а он в ответ читал ей нотации, за которыми скрывалось искреннее восхищение её талантом. Сегодня она села в самый дальний, темный угол аудитории. Когда Адриан вошел, в зале мгновенно похолодало на несколько градусов. Его аура больше не искрилась золотом — она была серой, тяжелой и колючей, как иней на могильном камне. Он не смотрел на студентов. Он смотрел сквозь них. — Тема сегодняшнего занятия — необратимость последствий, — произнес он. Его голос был лишен всяких эмоций. Это был голос человека, который выжег в себе всё живое. Кристина весь урок не сводила с него глаз. Она пыталась поймать его взгляд, послать ему хотя бы безмолвный сигнал: «Это была ложь! Я люблю тебя! Посмотри на меня!». Она специально «случайно» уронила перо, когда он проходил мимо её ряда. Раньше он бы обязательно сделал замечание о её неловкости. Адриан даже не замедлил шаг. Он прошел мимо, и пола его черной мантии задела её руку. Кристину обдало таким холодом, что она вздрогнула. Он не просто её ненавидел. Он вычеркнул её из реальности. Для него на этом месте была пустота. Грязное пятно, которое он больше не желал замечать. Попытка, обернувшаяся крахом После лекции, когда аудитория опустела, Кристина, наплевав на конспирацию, бросилась к кафедре. — Адриан! — позвала она, и её голос сорвался. — Адриан, пожалуйста, выслушай меня. То, что я сказала вчера... это было нужно, чтобы спасти Академию! Элеонора шантажировала меня кристаллами Пустоты! Декан продолжал собирать свои бумаги, не поднимая головы. Его длинные пальцы двигались четко и механически. — Адептка Дюамель, — произнес он, и от его официального тона Кристине захотелось закричать. — Если у вас есть вопросы по учебному материалу, обратитесь к моему ассистенту. Личные аудиенции для студентов, не имеющих задолженностей, отменены. — Да посмотри же ты на меня! — она схватила его за руку, пытаясь развернуть к себе. Адриан резко вырвал руку, словно прикоснувшись к ядовитой змее. Наконец-то он посмотрел на неё. Но Кристина лучше бы предпочла, чтобы он оставался слеп. В его глазах не было ярости. В них было абсолютное, ледяное безразличие и брезгливость. — Не прикасайтесь ко мне, — чеканя каждое слово, сказал он. — Никогда. Вы сделали свой выбор вчера, показав свою истинную суть. Ваше присутствие здесь оскорбляет саму магию этого замка. — Но я люблю тебя! — выдохнула она, и слезы всё-таки брызнули из глаз. — Любовь? — Адриан горько, страшно усмехнулся одним уголком губ. — Вы не знаете значения этого слова. Вы — лишь хаос, который разрушает всё, к чему прикасается. И моя самая большая ошибка была в том, что я позволил этому хаосу войти в мое сердце. Но не волнуйтесь, ошибка исправлена. Сердце мертво. Он развернулся и вышел из аудитории, оставив Кристину стоять в тишине. Гулкое эхо его шагов звучало как удары молота, заколачивающего гроб её надежд. Она хотела как лучше. Она хотела спасти его честь и его дом. Но в этой игре в «послушную адептку» она потеряла самое главное — того, ради кого эта игра затевалась. Теперь Адриан был не просто связан Клятвой. Он был заперт в тюрьме собственного презрения, и ключи от этой тюрьмы Кристина сама выбросила в пропасть. — Ну что, доигралась в актрису? — тихо спросила Селина, появляясь в дверях. Кристина медленно вытерла слезы и сжала кулак, в котором прятала «Слезу». — Это не важно. Пусть ненавидит. Главное — он жив, и Академия цела. Завтра затмение, Сел. Завтра я активирую артефакт. И если он не захочет смотреть на меня живую... что ж. Возможно, он посмотрит на меня, когда я стану пеплом. Юмор окончательно покинул её голос. Приключение превращалось в трагедию, и только «Слеза» на груди продолжала пульсировать, словно отсчитывая последние часы до финала. Ночь перед затмением дышала сыростью и магическим напряжением. Кристина, стараясь не скрипеть половицами, пробралась в Запретную секцию архивов, вход в которую охраняли лишь сонные чары, легко обманутые парой капель настойки из сонных ягод. Воздух здесь был сухим и пыльным, пропитанным запахом кожи, которой были обтянуты гримуары, и древних чернил, способных ожить при неосторожном касании. Она искала долго, листая хрупкие страницы, пока её пальцы не наткнулись на том в переплете из чешуи белого дракона. Это было «Писание Уз и Отражений». В самом конце, на странице, которая казалась прозрачной от времени, она нашла его — Rituale Fidelitatis (Ритуал Истинной Верности). Это было не просто заклинание, а магический тест на чистоту намерений. Если тот, кто читает его, лжет — его сердце превращается в камень. Если говорит правду — магия резонирует с его душой, создавая связь, которую не может разорвать даже Клятва Крови. — Сел, смотри! — прошептала Кристина подбежавшей подруге. — Здесь нужен корень лунного мандрагора, слеза феникса (или хотя бы искренне раскаявшегося грешника) и эссенция звездного серебра. Без этого круг не замкнется. Селина округлила глаза: — Ты понимаешь, что корень мандрагора хранится в личном сейфе мадам Элары, а за эссенцией мне придется лезть в лабораторию алхимиков через дымоход? Кристи, если меня поймают, меня превратят в комнатную герань! — Пожалуйста, Сел. Это мой единственный шанс показать ему, что я не лгала. Беги, я подготовлю место! Селина, ворча о том, что её доброта когда-нибудь её погубит, растворилась в тенях коридора. Кристина осталась одна среди бесконечных стеллажей. Она начала расчищать пространство, когда за её спиной раздался звук, от которого сердце пропустило удар. Холодный, мерный стук каблуков по граниту. — Архивы закрыты для посещения после полуночи, адептка Дюамель. Адриан стоял в проходе, окутанный тенями. Его лицо казалось высеченным из мрамора, а глаза смотрели на неё с таким ледяным безразличием, что Кристине стало физически больно дышать. Он даже не выглядел злым — он выглядел опустошенным. — Господин декан... — она судорожно прижала руки к груди. — Я не... я просто... — Вы снова нарушаете правила. Снова лжете. Снова ищете способ манипулировать тем, что осталось от этого места, — он сделал шаг вперед, и его аура, лишенная былого тепла, обдала её могильным холодом. — Уходите. Я не стану докладывать об этом нарушении, если вы исчезнете с моих глаз прямо сейчас. — Нет! — Кристина вскинула голову, и её глаза наполнились слезами, которые она больше не могла сдерживать. — Адриан, послушай! Всё, что я делала... те слова в кабинете... это была пытка для меня! Я хотела доказать тебе, что я верна тебе до последнего вздоха! Я искала этот ритуал, потому что он не принимает лжи! Я готова поставить свою жизнь на кон, чтобы ты просто поверил мне! Адриан горько усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. — Верность? Вы говорите о верности после того, как растоптали всё, что мы пытались построить? Кристина, я больше не верю ни единому вашему слову. Ваша «истина» меняется в зависимости от того, какая выгода вам светит. Моя вера в вас была моей слабостью. Я её выжег. В этот момент страница книги, лежащей на столе, внезапно вспыхнула фиолетовым пламенем. Древние руны начали вращаться, соскакивая с пергамента и сплетаясь в воздухе в сложный узор. Архив содрогнулся. Массивные каменные плиты, служившие дверями, с оглушительным грохотом опустились, запечатывая выход. Магические замки щелкнули, испуская снопы искр. Адриан мгновенно среагировал. Он вскинул руку, выбрасывая мощный импульс хрономагии, пытаясь остановить закрытие дверей, вернуть время на секунду назад — но магия архива, усиленная ритуалом верности, поглотила его удар, как губка. Он бросился к дверям, его ладони светились янтарем, он бил по камню заклинаниями разрушения, но всё было тщетно. Стены покрылись непроницаемым щитом. — Что вы наделали?! — прорычал он, оборачиваясь к ней. В его голосе наконец-то прорезалась ярость. — Вы активировали «Затвор Истины»! Пока ритуал не будет завершен или магия не истощится, мы заперты здесь. А это может занять дни! Кристина стояла ни жива ни мертва, глядя на мерцающее заклинание. — Я не знала... я просто хотела... — Молчите, — отрезал он, и его взгляд снова стал безжизненным. — Я не желаю слушать ваши оправдания. Раз уж волей вашей глупости я вынужден делить с вами этот воздух, я буду ждать. Но не приближайтесь ко мне. Он медленно отошел в самый дальний угол архива, туда, где за последним столом среди пыльных свитков царил полумрак. Адриан сел, демонстративно открыв какой-то случайный фолиант, полностью отгородившись от неё стеной ледяного молчания. Кристина осталась стоять в центре магического круга, который продолжал искриться у её ног. Между ними было всего десять шагов, но ей казалось, что их разделяет целая вечность и океан невыплаканных слез. Заклинание верности продолжало пульсировать, словно живое сердце, ожидая момента, когда правда наконец будет произнесена — или когда тишина окончательно погубит их обоих.