Глава 16. Честь

— А что там такое? — спросила я одну из служанок, когда заметила стайку оживленных девушек, которые о чем-то бедовали во внутреннем дворике.

— Да все сплетничают, госпожа, — пояснила она. — Весь дворец гудит! Принц Фаэртар вернулся, вечером будет празднование — грандиозное, можно не сомневаться. Ведь госпожа Лунара постарается для первенца!

Хм, а после возвращения Дэстана со мной в качестве жены никакого праздника не было. Мысль уколола обидой за любимого супруга, но я отогнала ее подальше. Будем думать о другом, надо подготовиться к вечернему мероприятию. Где же моя Дженни?

Я проверила в комнатах и вышла на балкончик. Осмотрела свои «владения» и увидела служанку, которая скорее уже стала мне подругой, у фонтанчика. Она была не одна, рядом сверкал неотразимой улыбкой оборотень Сандор, широкоплечий светловолосый гигант. На его фоне даже Дженни, дама внушительных габаритов, казалась миниатюрной.

Кажется, мужчина ей нравился — на щеках девушки алел румянец. Тогда не буду отвлекать, пусть воркуют. Я прищурилась, разглядывая колоритную парочку. Еще на корабле мне показалось, что у них может сложиться

Но Дженни вдруг почему-то перестала улыбаться. Что-то резко сказав оборотню, она зашагала прочь, оставив мужчину ошарашенно смотреть ей вслед. Что стряслось? Я проводила взглядом Сандора, который мотнул своей белобрысой гривой, пожал плечами и походкой вразвалочку направился в противоположную сторону.

— Госпожа Иви, вы слышали про праздник в честь принца Фаэртара? — спросила служанка, войдя в комнату.

Внешне такая же, как всегда, только чуть бледнее обычного, и в глазах плещется тщательно скрываемая тоска.

— Да, слышала, — ответила я.

— Надо подготовить наряды, чтобы вы там были самой красивой! — Дженни распахнула створки резного шкафа. — Какое платье хотите надеть? Господин Дэстан целую сотню заказал, давайте выбирать! — она склонила голову набок и привычно добавила, — пжлста.

Да уж. Я подошла к гардеробу и вгляделась в сияющее великолепием содержимое. Тут на весь дворец хватит!

— Вот это, — указала на свое любимое, светло — голубое, отливающее бирюзой и серебром, с подолом — шлейфом и открытыми плечами.

— Прекрасный выбор, — одобрила девушка и, бережно достав эту красоту, приложила ко мне. — К вашим глазам изумительно подходит! Муженек ваш молодечик, отменно выбрал. Ну-ка, примерьте, гляну. Может, где подубавить надо, вы же такая стройняшечка у меня, просто загляденье, какая куколка, всем на зависть!

Я сняла платье и нырнула головой в вечерний наряд. Шелк скользнул по телу, приятно холодя кожу и обнимая его, как опытный любовник, едва ощутимыми касаниями медленно распаляя желание — как умеет мой демон. Чтобы все тело запылало в предвкушении, мечтая отдаться во власть супруга, дарящего бесконечное наслаждение.

— Так-так, — служанка принялась за работу, вооружившись крохотными булавками. — Сейчас мы этот наряд еще лучше сделаем!

— Дженни, видела, как ты говорила с Сандором, — вскользь упомянула я, перейдя к интересующей меня теме. — Вы повздорили?

— Не переживайте, я была вежлива, ведь он друг вашего мужа, — по-своему поняла мой вопрос девушка, подкалывая подол.

— Я за тебя переживаю, а не за него. Он обидел тебя?

— Нет, — пожала плечами, но отвела взгляд.

Значит, все-таки обидел. Вот стрекозел! А ведь был в браке, неужели не научился уважительно обращаться с женщинами?

— А что было, Дженни?

— Да ничего особенного, — она зашла за спину и перекинула мои волосы на плечо. — Погулять позвал меня вечером. Я отказалась.

— Почему?

— Потому что я честная девушка, госпожа Иви. Девственность сберегла, а это было нелегко, уж поверьте. И отдам ее только мужу. Потому меня и выбрали вам в услужение, я ведь единственная во всем замке девушкой сумела остаться, — она хихикнула, поправляя платье. — Батюшка ваш всех перепортил, а меня не успел. Потому что я крупногабаритная и на руку тяжелая. Боялся, видать, люлей отхватить!

Я рассмеялась, представив, как она отвешивает затрещину лорду Сазентану, а тот летит через всю гостиную, прямиком в камин, похотливая кочерга!

— В последнее время он и ко мне клинья начал подбивать, — Дженни снова присела, занявшись подолом. — Бусики пытался подарить, я отказалась. Так он все глазами стал меня пожирать, как тогда в карете, я ж поняла, что вы все видали. Хоть и из храма, подумала, а соображаете.

Да, помню, как взгляд отца останавливался на ее тяжело колышущейся груди гораздо дольше положенного правилами приличия.

— И ведь как вперит зенки свои жадные и бесстыжие, да облизнется, будто я куропатка какая перед ним на блюде, так мороз по всей коже. И не от охоты, как у кошки, не подумайте, а со страху. Ведь как вспомню, что ночь скоро, так тошно, хоть из замка беги! Страшно аж до колик в животе, а куда деваться?

Она покачала головой и поднялась, отступила на шаг, придирчиво меня оглядывая.

— Уж на ночь не только запиралась, я и комод тяжеленный придвигала к двери. Нипочем ему не открыть было. Придет ночью ваш батюшка, поскребется, повздыхает, наобещает, коли сдамся, горы золотые, каменьями драгоценными посыпанные, да и уползет, несолоно хлебавши, под бочок к своей полюбовнице, к Дарине.

Я вспомнила взгляд отцовской фаворитки, будто чернотой налившиеся глазницы. И женщину Марианну, которой эта ведьма угрожала, бросая проклятия в темноту ночи. Так ведь и не выяснила, кем была та незнакомка. А в груди все равно до сих пор теснится чувство, что это было очень, очень важно! Хотя зачем теперь вспоминать.

— А уж на утро-то как меня гоняла эта бесстыжая Дарина — за то, что полюбовник ейный под мои двери шастает! — Дженни закатила глаза. — И белье все перестираю, и полы перемою, гобелены все эти вытрясу, горшки да сковороды с чанами так отполирую речным песочком, хоть любуйся в них, как в зеркала, нашью всего, чего велит. А все одно зырк да зырк, и только что не шипит, а так змеюка и есть! Того и гляди, в зад тяпнет!

— Поэтому она и возражать не стала, когда тебя ко мне приставили служанкой, — я понимающе усмехнулась. — Знала, зараза, что после свадьбы ты со мной уедешь, и не на кого будет папеньке окусываться.

— Верно сказано, — кивнула девушка. — Мамка моя с ней переговорила на эту тему. Что, мол, так лучше всем будет. И Дарине не переживать, и меня спровадят подальше от кобелины этой, пока не снасильничал. Ведь опосля такого никто путный замуж не взял бы, — она печально вздохнула. — Или больной какой только, или выпивоха канавный.

Да уж, жизнь девушки, потерявшей честь, не сахар. В наш храм такие приходили, искали убежища. И вариантов у них было немного. Или замуж за никчемного какого идти, или того хуже, в дома греха, где женщины за пару лет сгорали от срамных болезней.

— А еще бы шатуны из замкового люда начали лапы распускать да в кусты тащить, — продолжила Дженни. — Ведь у порченых никто согласия не спрашивает. Чего церемониться, коли дырочка уже проверчена, от девки ж не убудет. Где одному дала, там и еще троих порадует. Вот так-то, госпожа.

— У тебя была нелегкая жизнь, — кивнула я, с ужасом представив, что и меня не лучшая доля ожидала в качестве леди Сурнхэм, ведь невелика разница, кто насилует — законный муж или конюх, все одно, только в петлю смотреть будешь.

— Да ничего, не жалуюсь, — она благодушно улыбнулась. — Зато сейчас разлюли малина, живу в красоте, сплю на мягкой перине, кушаю как королевишна, одеваюсь в наряды, каких и не видала раньше, да лентяек местных гоняю! Мечта ж, а не жизнь!

— Так с Сандором-то что вышло? — вернула я ее на то место, с которого мы стартовали. — Думала, забуду, потому и развела тут длинный рассказ, плутовка?

— Ну, надеялась немного, — Дженни усмехнулась. — С оборотнем этим все просто. От него приглашение прогуляться до кустов поступило, если уж честно. Знаете, как бывает — я тебе нравлюсь, ты мне тоже, чего время терять, приходи на сеновал, как стемнеет.

И этот туда ну надо же!

— А я не из таких, тут он знатно промахнулся. Не для того невинность берегла, с мамулей родной рассталась — до сих пор ведь сердце стонет, как ее вспомню, на старости лет одну оставленную. Не за тем я жертвы приносила, чтобы по кустам с такими, как он, шариться.

— Понимаю.

— Шлюшкой-то стать легче легкого, а обратно потом не отмотать, порядочность один раз теряешь, а страдаешь всю жизнь, — Дженни с грустью улыбнулась. — Не приду, не шалава я, ищи другую и точка! Так ему и сказала, уж не обессудьте, госпожа. Ежели обиделся, так пусть господин Дэстан меня накажет, стерплю, ни слова не скажу, я привычная.

— Еще чего! — вскинулась я, проглотив горький ком слез, вставший в горле. — Да я сама этому Сандору пинка дам, коли полезет тебя обижать еще, так и знай!

— Что вы, госпожа, еще ногу о его зад поломаете, — она посмотрела на меня, как на дите неразумное. — А ежели серьезно, вам умнее надо быть, осторожнее, нечего из-за меня проблемы искать. У вас свое гнездо вон змеиное под боком, держи ухо востро!

Тоже верно. Хоть и улыбаются все благодушно, друзьями кажутся, а на деле, как и везде, каждый сам за себя, чуток растеряешься, сожрут. Никаких иллюзий, правильно она сказала, змеиное гнездо и есть! Я кивнула, чувствуя, как ярость в душе улеглась. Как же мне повезло с такой наперсницей, спасибо Богине!

— Вы не думайте, я и за себя постою, — Дженни понизила голос, — и вокруг пригляжу. У меня ухо всегда открыто, тут девчонки говорливые, все раззвонят, надо только слушать уметь. Так, ежели что, сразу доложу.

— Спасибо, Дженни!

— Вам спасибо, от тяжкой доли меня спасли ведь. А теперь давайте я платье быстренько подошью, и надо еще к нему прическу придумать и туфельки выбрать. Потом в купальню вас отведу, маслами натру, и кожа так ваша засияет, что муж с ума сойдет. — Она хихикнула. — Хотя он у вас всегда горяч, как необъезженный жеребец! Все демоницы, говорят, от зависти зубами скрипят!

— Пусть скрипят, им ничего не светит!

— Это точно, — девушка нежно улыбнулась. — Он вас любит всей душой, это все видят. — Подумав, она озорно подмигнула и добавила, — И всем телом обожает, остальным на зависть!

* * *

К вечеру платье уже было готово. Мне нравилась мода демонов. Их наряды не сковывали движений, не утягивали талию пытками безжалостных корсетов, не дающих дышать, не закутывали фигуру в десять, а то и больше слоев одежды, летом превращая жизнь в сплошной кошмар. Они не делали из женщины куклу для демонстрации дорогой ткани. Здесь одежда служила женской красоте, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки, делая наряд сообщником дамы.

— Ты прекрасна, — мурлыкнул Дэстан, подойдя ко мне, стоявшей у зеркала — в готовом платье, с высокой прической, несколько длинных локонов из которой спускались на спину и плечи. — Но тут кое-чего не хватает, — он положил мне на грудь ожерелье из камней, похожих на сгустки пламени, и защелкнул замочек.

Довольно массивное, оно, тем не менее, казалось изящным и завораживало игрой огненных отблесков.

— Я ездил за ним к матери, — пояснил демон, лаская взглядом мое отражение.

— Так вот где ты был, — усмехнулась. — А твоя женушка сидит одна и гадает, куда делся супруг!

— Я привез все украшения рода, которые теперь по праву переходят к тебе, как жене старшего сына.

— Поэтому и меня с собой не взял, чтобы познакомить со свекровью? Боялся, что твоя мама не сильно будет рада той, которая лишила ее и сына, и драгоценностей?

— Зря шутишь, отчасти так и есть, — Дэстан поцеловал меня в шею. — Моя мать — сложный человек. И отношения у нас такие же. Как-нибудь мы с тобой непременно к ней съездим. Но сейчас ей надо привыкнуть к мысли, что я женился без материнского благословения. А если сказать точнее — без разрешения.

— Был скандал?

— Да, — на лицо любимого будто набежала туча.

Ясно, что тема непростая и бередить старую рану не стоит. По крайней мере, сейчас. Захочет, сам расскажет. А пока нам нужно пережить вечер в честь Фаэртара. Этим и займемся.