Глава 19. Война началась

В точности те же слова сорвались с губ Сандора, приехавшего к вечеру.

— Война началась, Дэстан, — сказал он, едва за нами закрылась тяжелая дверь кабинета.

— Уже всем известно? — я скривился.

Знал, что сплетни распространяются быстрее молнии, конечно. Уверен был, что брат не станет с этим тянуть. Но скорость все равно неприятно удивила.

— Да, все в курсе того, что требует Сазентан, — друг плеснул себе шипучего и одним глотком опустошил бокал.

— Сазентан? — я непонимающе нахмурился. — О чем ты?

— А ты о чем?

Мы уставились друг на друга, как два придурка.

Я вкратце поведал ему о выходке Фаэртара.

— И жена оставила тебя в живых? — бровь оборотня улетела на лоб. — После такого?

— Моя мегера потребовала разогнать гарем, — мрачно ответил ему.

— Она не в курсе обычаев, — Сандор понимающе кивнул. — И что, дверь в спальню теперь запирается на замок?

— Еще не проверял, но вполне вероятно. Ничего, подуется и успокоится, выбора у нее нет, — я вспомнил, как чувственна моя юная женушка, любящая плотские утехи не меньше меня.

Неизвестно, кто из нас дольше протянет без того наслаждения, которое обоим дарует близость.

— Смотри, как бы замену тебе не нашла.

— Какую еще замену? — сердце затрепыхалось в груди.

— Про любовников слыхал? — этот нахал усмехнулся, присев на край стола. — Сам-то, поди, немало рогов другим демонам наставил во времена буйной неженатой молодости! Помню ведь, как мы с тобой отжигали, пока я не встретил будущую супругу и не остепенился.

— Здесь из подходящих кандидатов в любовники только ты, — я задумчиво глянул на него, вспомнив недавнее происшествие с конюхом.

Его в расчет, конечно же, не принимал. Но все-таки наличие посторонних мужчин вокруг моей непослушной послушницы весьма напрягает!

— Но ты же не вообразил, что я способен переспать с твоей леди?! — поперхнулся друг, по-своему истолковав мою задумчивость.

— Кто тебя знает, — усмехнулся в ответ, хотя на душе кошки скребли.

Светловолосые кошки, дикие, такие желанные, что стоит только вспомнить, как все в паху наливается нетерпением. Хочется лишь одного — прижать эту ревнивицу к себе и так ее убедить, что не имеется никаких оснований подозревать своего демона, влюбленного по самые рога, во влечении к гаремным девицам, чтобы она напрочь забыла обо всем на свете!

— Все утрясется, — сказал, убеждая самого себя. — Иви придется смириться и научиться уважать мужа!

— Смириться? — оборотень хохотнул. — Мы об одной и той же леди Тайгар говорим?

Я напрягся. Доля правды в его словах есть. Характерец у моей супруги еще тот. Но мне никогда не нужна была покорная подруга — пресная, как еда в землях драконов. Девушка должна быть с огнем в глазах, чтобы укротить такую хотелось, чтобы пара была тебе под стать, а не цветочек тепличный, послушно кивающий в ответ, супружеские обязанности исполняя лишь в темноте и молча.

Таких никчемные мужики выбирают, чтобы самоутверждаться за их счет. Мне же нужна была ровня. И я ее нашел — там, где вовсе не ожидал. И теперь, как бы ни злилась, ни кидалась ультиматумами, она моя, навсегда — и точка!

— Так о чем ты там говорил? — спохватился я, поняв, что ударился в тоску по взбешенной из-за гарема супруге.

— О том, что твой тесть прибыл в Рандарию.

— Жаловаться?

— И это тоже, — оборотень кивнул. — Расписал в красках, как ты и твои люди в его землях куролесили. Невесту отняли, юного, безупречного во всех смыслах дракона Сурнхэма, последнего в роду, убили подло.

— Там был несчастный случай, — процедил я. — Это убожество само упало на собственный кинжал.

— Свидетели есть?

— Нет.

— Плохо.

— Да и подонком тот гном был, каких еще поискать, — я скривился. — Он мою супругу пробовал выкрасть, но руки у него росли из того же места, которым он думать пытался. И речь вовсе не о голове, заметь.

— Понимаю.

— Иви едва не погибла в тот день. Так что если бы я хотел прибить этого вонючего клопа, у меня имелись на то веские причины!

— Согласен, — Сандор кивнул. — Однако лучше это никому другому не озвучивать — для твоего же блага. Тем более, сейчас все и без того выглядит плоховато, не находишь?

Еще как нахожу.

— Сурнхэм был женихом твоей супруги, этого достаточно, чтобы все поверили: ты жаждал его смерти просто по факту. А когда всплывет то, что он пытался у тебя ее похитить — уже после первой брачной ночи, все станет совсем плачевно. Тут всякий решит, что ты попросту прирезал наглую ящерицу, и все дела.

— Знаю, — я протяжно выдохнул.

Беда, как всегда, подкралась незаметно.

— Сазентан, кстати, заявил, что готов великодушно простить тебе, — друг усмехнулся и кого-то изобразил, — «коварство и бессердечие, вкупе с уроном, нанесенным кланам, и личным оскорблением ему». Кажется, так это прозвучало.

— Сколько? — я усмехнулся, жадность чешуйчатых была всем известна.

— Нет, друг, не все так просто на этот раз.

— Заинтриговал. Так чего он хочет?

— Тебе не понравится, — пробормотал оборотень.

— Говори! — нетерпеливо рыкнул я.

— Сазентан требует, чтобы ты, Дэстан…

— Ну?!

— Чтобы ты вернул ему его дочь Ивию, немедленно.

* * *

— Никогда! — выдохнул я себе под нос, шагая к кабинету отца.

Ни за что! Эта дикая кошка — моя жена! Законная жена! Пусть царапается, точит об меня коготки, переживу, рано или поздно помиримся, измором возьму упрямицу, не устоит, но вернуть ее отцу? Никогда!!!

Мы решим проблему с гаремом. Как-нибудь. Поговорим, когда супруга остынет. Найдем выход. И она перестанет меня люто ненавидеть, как сейчас.

— Повелитель занят, принц Дэстан, — сообщил Малох — молочный брат моего отца, скала на пути к императору, о которую многие обломали клыки.

Его неподкупность уже стала легендой.

— Доложи ему, что пришел сын, по срочному и очень важному делу — для семьи! — потребовал я, силясь смирить раздражение.

— Он занят.

Непробиваемый гигант!

— Кто-то пришел жаловаться папочке? — раздалось за моей спиной.

— Фаэртар, сейчас не время насмешничать, — рыкнул я, обернувшись.

— И в мыслях не было, любимый брат, — тот усмехнулся. — Зачем сейчас, — его глаза блеснули, — посмеюсь чуть позже, когда твою драконицу отдадут обратно папаше!

— Сам-то в это веришь? — лишь усилием воли я удержался, чтобы не въехать кулаком в морду этого рыжего отродья.

— Еще как верю! И с нетерпением жду!

— Ты…

— Довольно! — рык отца заставил присмиреть нас обоих. — В кабинет, демоны, живо!

Он прикрыл двери, когда мы вошли. Внутри стояла Лунара.

— Все в курсе новостей, полагаю, — сказал Император.

— Да, дракон-папаша требует воссоединения с любимой младшей дочуркой, — Фаэртан притворно вздохнул. — Его разбитое сердце вопиет о пощаде. Наши демоницы обрыдали все подушки и с нетерпением ждут, что будет дальше.

— Фэр, — коротко бросила императрица.

Глаза ее при этом так полыхнули, что даже я ощутил желание отступить на шаг. Все-таки демоница в гневе — последняя из тех, с кем мужчина в здравом уме хочет находиться рядом. Хотя моя драконица в ярости ничем не лучше.

— Отец, я не отдам жену, — без дипломатических виляний сообщил Императору. — Наш брак признан, консумирован, и мы оба желаем его сохранения.

— Твоя супруга жаждет того же даже в свете последнего события? — подал голос брат.

— О чем ты? — отец глянул сначала на него, потом на меня. — Говорите уже!

— Кто-то сделал мне пакость, — я усмехнулся. — Написал письмо от моего имени в гарем, с приказом явиться в мой дворец, где поселились мы с женой. Естественно, она не была рада таким гостям. Так что на данный момент…

— Это глупости! — раздраженно перебил Император. — Гарем должен быть у демона твоего уровня и точка! А жене надо научиться послушанию!

Ну-ну. Я покосился на Лунару. Да, гарем Повелителя был огромен. Но он и близко к нему не подходил — ни разу с того дня, как назвал ее супругой. Так что насчет послушания скорее для красного словца. Ни Лунара, ни Иви послушными не будут никогда.

— Никто не собирается отнимать у тебя супругу, Дэстан, — уже мягче сказал отец, и на скулах Фаэртара заиграли желваки. — Демоны не покроют себя таким позором, естественно. Но нам следует разобраться в вопросе. Ивия была так близка с отцом, что он с трудом переносит разлуку с ней, в самом деле?

— Вовсе нет. Можете мне поверить, — заверил я. — Ее отдали в храм Богини еще маленькой, как предписывает драконья традиция. Иви рассказывала, что он всегда был холоден с ней. В то время как с другими детьми — еще одной дочерью и сыном обращался как хороший папа.

— Вот как? — Повелитель задумался.

— Она считала, это из-за того, что он не хотел к ней привязываться. Ведь Сазентанам было предсказано, что более детей у лорда не будет. Поэтому Иви, как младшую дочь, готовили к служению.

— Тогда почему же она вдруг стала так нужна драконам? — отец нахмурился.

— Я бы тоже хотел это знать, — ответил ему и отвел взгляд.

О душу точили когти тигрозавры. Ведь мне впервые в жизни пришлось кое-что утаить от Повелителя. Не соврать — нет, даже ради любимой на такое не пошел бы. Но и всей правды я ему все-таки тоже не сказал.

Про сильфа, который каким-то чудом появился у моей супруги, чистокровной драконицы. Про подозрение, которое зародилось в тот день у меня в голове. Про то, как, подмешав Иви сонных трав в вино, я провел над ней несколько ритуалов, пытаясь выяснить правду.

Ничего существенного не добился, вопросов только прибавилось. Ведь ее спящая внутри Сила тянулась ко мне под зовом заклятий, но не открылась, не далась в руки, чтобы можно было понять, с чем имею дело. Я бился над этой загадкой до самого утра. А потом, оставшись без сил, сдался.

Был еще вариант, и я им воспользовался. Взяв кровь у Иви, съездил к Аше — древней ведунье, которая, как говорят, еще рождение красноокой Бездны видела своими глазами. То, что Аша мне сказала, капнув той крови на язык, до сих пор стояло в ушах.

На обратной дороге от ведуньи я заехал к матери, получил взбучку — это уже стало привычным делом, первая жена Императора никогда не бывала довольна, забрал драгоценности и вернулся к Иви. От нее тоже пришлось утаить, куда наведывался ее демон. Но пока не знал всего, не стоило будоражить душу любимой подозрениями.

А вот обезопасить надо было, и срочно. Возвращение Фэра заставило меня поторопиться. Он тоже мог прознать, что эта белокурая красавица не так проста, как кажется. И что тогда будет с моей женой? Никто не знал ответа на этот вопрос, как и я сам, пока не представляющий, что делать дальше.