Глава 7
— Мисси! Мисси!
Голос Мери заставил меня встрепенуться и обернуться через плечо.
— А? — проговорила я.
— Нет, — проворковала подруга, — вы только посмотрите на нее. Стоит, рот раскрыв, и мечтает в рабочее время! — девушка прыснула со смеху.
— Ага, — высунулась в окно из мойки Джоанна. — А потом кормит нас байками, что не влюблена!
— Ррррр! — только и смогла ответить подругам, после чего, подхватив поднос, величественно удалилась из кухни, жалея о том, что сегодняшняя смена столкнула меня с обеими девчонками сразу. Так совпало, и теперь они весь день доставали меня, забрасывая вопросами. Более того, Мери даже пыталась обидеться, повторяя, что она, дескать, меня выручила, а я, нехороший человек, обещала рассказать о своем молодом человеке, а теперь зажала информацию и отмораживаюсь.
— Нет никого! — бросила я в ответ на очередной молчаливый вопрос Мери.
— Конечно! — кивнула она с таким видом, что знает больше меня самой.
Ну, что поделать, я пока не спешила делиться с подругами новостью. Прослушивание сейчас занимало все мои мысли и, увы, даже на работе я иногда ловила себя на том, что снова и снова прокручиваю в голове песню, которую выбрала, дабы показать себя во всей красе. Выбрала то выбрала, но уже спустя сутки после того, как начала репетировать, стала сомневаться в своем выборе. А что, если песня не понравится жюри? Или кто-то еще споет ее, ведь она популярная и на слуху, так что, каждый может взять себе ее в репертуар.
В общем, подготовка заставляла нервничать, а девчонки, явно сговорившись, решили немного подоставать меня, заклинившись на несуществующем женихе. В обеденный перерыв, когда я, взяв тарелку супа и пару сэндвичей, села поесть, эти две хитрюги примостились рядом по обе стороны от меня, и стали давить своим молчанием. И я не выдержала первой.
— Нет у меня никого! — заявила решительно и отложив ложку поочередно одарила хмурым взглядом обеих подруг.
— Заливай еще, — усмехнулась Джо.
— Богом клянусь, что нет! — я даже начала краснеть от возмущения. Ну, почему они не верили мне?
— Ага! Только у тебя все симптомы влюбленной! — заявила Мери. — Забывчивость, мечтательное настроение…
— Я не влюблена! — перебила подругу. — У меня совсем другая причина быть в таком, хм… настроении.
— Да? — одновременно проговорили девушки. — Расскажи!
— Пока не могу, — отозвалась тихо. — Вот когда буду знать, что мне удалось все, что задумала или, напротив, если провалюсь, тогда и расскажу!
— Боишься, мы сглазим? — наигранно обиделась Джо.
Признаться, да. Я боялась этого. Не то чтобы я верила в подобные вещи, но именно сейчас мне хотелось, чтобы все прошло гладко. До прослушивания оставалось слишком мало времени, и я надеялась, что мне удастся сделать невозможное.
«Сто один претендент, — мелькнуло в голове, — и всего, — если верить документам, а у меня не было ни малейшей причины им не верить, — всего два места в компании. Это серьезный случай!» — Порывшись в сети я поняла, как сильно мне повезло, потому что этих сто участников отбирали несколько представителей агентства. Так что, Берри сделал мне огромное одолжение, и я не могу позволить себе упустить такой шанс!
«Держись, Шон!» — подумала я, грозно сверкнув глазами, что не ускользнуло от внимания подруг.
— Ты это что, Мисси? — заволновались они, по-видимому, приняв на свой счет мое резко изменившееся настроение. Откуда им было знать, что причиной тому белокурый ангел, оказавшийся для меня демоном! Только делиться информацией относительно мистера Шона Хьюза я не спешила. Мне не хотелось быть подлой, хотя, кто, спрашивается, мешал мне обратиться к журналистам и рассказать им душещипательную историю про восходящую звезду, молодого и талантливого певца? А вот не могла. Я хотела отомстить, но не так, не грязно. Чтобы все было честно. Чтобы он увидел, чего стою я, та, которую он бросил ради крашеной блондинки с ногами от ушей.
— Мисси! — легко толкнула меня в плечо Джо. — Ты нас пугаешь!
— А? — я удивленно моргнула и посмотрела на девушку. — Что?
— Ты стала такой… — проговорила Мери и добавила, — мрачной.
— Простите! — отозвалась я. — Просто у меня сейчас не самый легкий период в жизни и, поверьте, никаких свиданок и парней, — и это было почти правдой.
Девчонки одновременно уставились на меня с обеих сторон. Взгляды-рентгены заскользили, прощупывая меня на предмет обмана, но я только вздохнула и продолжила есть, словно ни в чем ни бывало. Я решила, что сказала им правду, а остальное пусть придумывают сами, сколько душе угодно. Впереди у меня прослушивавшие, тогда и поговорим. Девчонки, конечно же, удивятся моему странному желанию стать звездой. Здесь, работая в кафе, как-то не особо и мечтается. Иногда так устаешь, что все мысли только о том, как добраться домой и упасть на кровать, чтобы провалиться в спасительный сон.
— Ладно, — первой сдалась Джо. — Отстань от нее. Захочет — расскажет.
— Спасибо! — ответила я с набитым ртом.
Мери прыснула.
— Только не думай, что отвертишься от нас так легко, — пояснила она. — Мы тебя прощаем на сегодня, а завтра… — и многозначительно замолчала, а я проглотила кусок бутерброда и быстро запила его, проталкивая по горлу. Эти двое мешали мне есть.
— У меня от вас будут проблемы с пищеварением, — призналась, но в ответ услышала лишь сдавленное хихиканье. Определенно мои проблемы со здоровьем этих двух совсем не волновали.
Затем снова началась работа и уже без перерыва на ужин. После трудового дня, прихватив с собой несколько бургеров и бутылку с чаем, отправилась домой, попрощавшись с подругами.
Добралась с пересадками на автобусах. Вышла за квартал от дома и прошлась пешком по ночному городу, встретившему меня торопливыми прохожими и яркими огнями вывесок и реклам. Дом, в котором мне оставалось жить всего ничего, был молчалив и пуст. Открывая дверь, невольно вспомнила, как когда-то, еще не так давно, жила здесь вместе с Шоном. А переступив порог и положила сумку на стол и направилась прямиком в комнату Шона.
Удивительно, но в этот раз оказавшись в святая святых, я не испытала того праведного гнева, как в прошлое свое посещение комнаты. Здесь до сих пор было не убрано и на полу валялись обрывки постеров с изображением моего кумира, увы, уже бывшего. Вздохнув, я нагнулась и подняла кусок, где осталась лишь половина лица Шона.
— Ну и гад же ты, — проговорила тихо, всматриваясь в такие любимые черты и понимая, что пока не смогла полностью выгнать из сердца его образ. Золотые волосы, лицо ангела, фигура от которой фанатки, да и я сама, сходили с ума — все это оставалось в моей памяти. Даже закрыв глаза я могла представить себе Шона как наяву. Я слишком хорошо его знала. Каждую черту, каждый жест!
Разжав пальцы, уронила клочок постера и, спланировав, он упал на пол.
— Завтра все уберу и выброшу! — заявила в пустоту, а затем вспомнила кое о чем важном.
— Мои песни! — и даже вскинула голову, оглядываясь, вспомнив про тексты, написанные мной, и музыку, которую Шон, будучи в настроении, набросал в нотной тетради, а потом куда-то засунул среди своих книг и папок с ненужным материалом.
«Ты с ума сошла, Мисси?» — мелькнула мысль, и я поняла, что все равно хочу найти эти тексты.
«А что если…» — подумала, но даже мысленно не решилась закончить фразу, настолько кощунственной она мне показалась. Шон бы сказал мне, если бы материал был хорошим. Но он заявил, что мое творчество просто ужас и не стоит никому рассказывать об этом.
— Они ужасны, Мисси, — помню, заявил он, когда я в очередной раз принесла ему текст. А мне тогда показалось, что песня очень даже ничего! Как же я ошибалась. Вот песни Шона, это да! Он писал настоящие шедевры и неудивительно, что его приняли в агентство!
Но, даже несмотря на плохие отзывы Шона, мне неожиданно захотелось найти все и просмотреть еще раз, чтобы понять, действительно ли песни так ужасны, или…
«Или Шон обманывал тебя!» — шепнуло сознание. И после всего, что произошло между мной и мистером Шоном Хьюзом я впервые прислушалась к подсознанию, понимая, что возможно, мой бывший кумир лгал и все не так плохо, если, осуждая мои песни давал редактировать свои тексты?
«Какой я была дурой!» — подумала и, пнув ногой клочок постера с лицом Шона, почти сразу же наступила на него кроссовкой.
— На тебе! — не удержалась от гневного движения, втаптывая Шона в пол. Хотя, куда лучше было бы, если б под моими подошвами сейчас лежал не постер, а самый настоящий Шон. О, с каким удовольствием я бы вытерла об него ноги!
Мысли об этом пробежали волной странного удовольствия по всему телу, и я тут же ужаснулась собственным мыслям. Месть, она, конечно, сладка, но это уже слишком! Я ведь не такая!
Спрыгнула с постера будто ошпаренная.
— Вот же, блин! — проговорила и со вздохом отправилась к полкам, чтобы отыскать свои тексты. Пришлось повозиться и потратить немало времени, прежде чем я нашла то, что искала.
Папка оказалась на самой верхней полке, под тонким слоем пыли, заваленная какими-то исписанными листками. Почерк принадлежал Шону. Я узнала его сразу же и, пробежав взглядом, увидела исправления и какие-то поправки. Судя по всему, это были те песни, которые Шон написал, но не одобрил и, забраковав, отправил в «изгнание». Решив не обращать внимания на чужие тексты, открыла свою папку и рассматривая старые, позабытые листки, подошла к кровати, опустившись на мягкое покрывало. Положила папку на колени и стала перебирать то, что когда-то считала песнями. Своими песнями.
— Мда! — вынесла вердикт после просмотра, хотя несколько текстов показались мне достойными внимания. Я почти забыла о них. Все стерлось из памяти временем, а вот теперь ожило, словно наяву. Строки, которые я писала, когда была влюблена, когда мечтала о том, что Шон назовет меня своей девушкой, когда грезила о его поцелуе и так и не состоявшейся близости, все кануло в Лету. Впрочем, о последнем я ничуть не жалела. Было бы горько осознать, что отдала лучшее, что только есть у женщины, такому вот подлецу. Хоть в чем-то он оказался «благороден» — не тронул меня. Правда здесь оправданием служило вовсе не его доброе сердце, а лишь тот факт, что я не интересовала Шона как женщина. Никогда.
Я отложила несколько текстов в сторону, решив, что они не достойны моего внимания, по крайней мере, не теперь, а вот один привлек взгляд и, взяв лист в руки, я пробежалась глазами по строчкам, написанным собственной рукой. Музыка появилась в голове словно из ниоткуда. Полилась радужной рекой, светлая и чистая, как горный ручей и прозрачная, как самое прекрасное из озер моей страны. Слова о мужчине, нет, даже парне, который затронул мое сердце, когда я смотрела на него другими глазами.
Эта музыка в голове прозвучала так отчетливо, что я не удержалась и стала напевать, и мир вокруг преобразился, словно над головой вспыхнув ожила радужная дорога, превратившаяся в мост. Со мной всегда случалось именно так. Музыка, которая нравилась, преображала все вокруг, превращая окружающий мир в мои фантазии, и я видела все в ином свете, более прекрасным и изящным. Даже несмотря на то, что песня была посвящена Шону, я не испытывала огорчения и пела так, будто находилась посреди концертного зала, воображая себя «звездой». Я пела все громче и громче и аккомпанемент продолжал звучать у меня в голове, а я думала лишь о том, что забыла, находясь рядом с Шоном, что и сама когда-то мечтала о большем, чем быть просто Никем для человека, который для меня самой казался целым миром.
'Если бы я сказала тебе о том, что чувствую,
Ответил бы ты мне тем же?
Если бы решила написать о любви в письме,
Сохранил бы ты его или выбросил?
Я никогда не могла подумать, что буду чувствовать то, что чувствую сейчас,
Потому что все, что ты делаешь, сводит меня с ума.
Всякий раз просыпаясь у меня перехватывает дыхание
От каждого твоего слова — я не могу дышать!
Если бы только ты тоже любил меня и рассказал о своих чувствах,
Ты говорил, что заполнишь мое сердце любовью до краев.
Не знаю, что чувствуешь ты, но во мне живет надежда
И я больше не прячу свою любовь, я — словно открытая книга для тебя' (1 — Использован перевод текста песни «Take My Breath Away» (Emma Bunton))
Последнюю ноту выдохнула со всей силой, на какую только оказалась способна в данный миг, а затем открыла глаза и поняла, что пела, закрыв их, а затем поняла еще одно, что я не одна в комнате и этот кто-то стоит в дверном проеме и хлопает в ладони, аплодируя мне.
Краска бросилась в лицо и, прижав к груди папку с текстами, я вскочила на ноги.
— Миссис Хендерсон! — произнесла с каким-то отчаянием.
Хозяйка дома, а это была именно она, переступила порог комнаты и опустила взгляд, рассматривая обрывки постеров, устилавшие пол, затем медленно подняла на меня глаза. И почему она пришла именно в этот день, в этот миг, когда я пела? Нет, хозяйка часто заходила, чтобы проверить дом и забрать деньги за будущий месяц, но я собиралась отправиться к ней сама. Хотя, может быть, это даже к лучшему, что она заявилась? Сейчас все и обговорим.
По проницательному взгляду женщины я поняла, что она уже успела оценить размеры «бедствия» в бывшей комнате Шона. В остальных у меня царил порядок, так что переживать стоило лишь за эту комнату.
— Извини, Мисси, я вошла без стука, но я пыталась достучаться до тебя, а двери были открыты, — сказала хозяйка и я выдохнула с облегчением. Думала, она сейчас наброситься на меня с упреками, что я не прибираюсь в доме, а она как-то странно мягко смотрит на меня. Неужели мне повезло и разборок не будет?
— Ничего страшного, это же ваш дом, — сказала я и, положив папку на край постели, добавила: — Простите за бардак. Я сегодня же все уберу.
— Конечно! — кивнула она. — Кстати, — женщина улыбнулась, — мне понравилось то, как ты пела. Я думала из вас двоих только Шон обладает талантами.
— Шон? — повторила я глупо.
— Судя по его фото под моими ногами, он здесь больше не живет, — резонно заметила миссис Хендерсон и я кивнула.
— Мне следовало давно встретиться с вами и поговорить по поводу аренды, — сказала я, воспользовавшись представившейся возможностью.
— Я слушаю тебя! — кивнула женщина.
— Видите ли, — замялась я, — теперь, когда, как вы уже поняли, я живу одна, такие хоромы мне просто ни к чему.
— Понятно!
— Я приберусь здесь и, уверяю вас, верну дом в целости и сохранности! — поспешила продолжить, радуясь тому, что миссис Хендерсон находится в хорошем расположении духа.
— И куда ты переедешь? — поинтересовалась она.
— Еще не знаю, — призналась честно. — Я ищу варианты.
Женщина снова кивнула, и я пошла в атаку, решив задобрить ее чашечкой ароматного кофе.
— Может, спустимся на кухню? — предложила я. — У меня есть сладкая выпечка из булочной, что на углу!
— А почему бы и нет! — согласилась женщина и шагнула к выходу в коридор. Я оглянулась на свои песни, вздохнула и направилась догонять хозяйку дома. А спустя полчаса, после совместного распивания кофе, я выпроваживала миссис за порог, повторяя, что обязательно приберу здесь все и съеду в срок.
— Хорошо, — сказала миссис Хендерсон. — Позвонишь мне заранее, чтобы я пришла за ключами.
— Спасибо, — ответила тихо.
Стоя на пороге, женщина обернулась ко мне и улыбнулась.
— Ты была отличным квартиросъемщиком, — заметила она, прежде чем уйти прочь. А я смотрела ей вслед и думала о том, что мне нужно срочно искать себе квартиру, иначе придется жить на улице, потому что до конца аренды оставалось всего несколько дней и заканчивалась она именно на следующий день после первого тура прослушивания.
* * *
Сказать, что я нервничала, означало просто ничего не сказать. Да меня просто дрожь била, пока шагала от остановки к зданию SBN. Колени ходили ходуном, а сердце с такой силой билось в груди, что я серьезно опасалась за свое здоровье. Точнее, опасалась бы, если бы передо мной не стояло другое не менее сложное препятствие и сейчас было совсем не до здоровья, потому что я понимала, все это от волнения перед прослушиванием.
Первый тур!
Чем ближе приближался день и час моего испытания, тем больше я боялась и переживала. О том, чтобы достать фонограмму песни, которую собиралась исполнять, вспомнила едва ли не вчера вечером. Пришлось бежать к знакомому парню, с которым общалась через Шона, и уговаривать ему дать мне качественный минус, да еще и с прописанным беком. А затем дома, всунув флешку в комп, пропеть всю эту красоту, дабы просчитать такты и проигрыши…и все равно я волновалась, хотя была уверена, что помню все прекрасно. Только проклятые руки-ноги дрожали так, что я шагала едва ли, не подпрыгивая на месте, а зубы выбивали барабанную дробь. А здание приближалось.
«Боже, Мисси, какая ты трусиха, — говорила себе, продвигаясь вперед шаг за шагом. — Ну же, давай, не подведи!» — а сама боялась, чтобы голос не сорвался в нужном месте и не пустил «петухов», иначе это будет означать полный провал, а я не могла себе позволить упустить такой шанс! Иначе получалось, что Шон прав и я — Никто!
Прошла мимо охранника через открытые двери и ступила в просторный холл. На ватных ногах направилась прямиком к стойке ресепшена и увидела стоявшую там уже знакомую мне, мисс Фримен.
— Привет! — простучала от волнения зубами.
Девушка посмотрела на меня, и вспышка узнавания промелькнула в ее глазах.
— О, это вы, мисс! — произнесла она и улыбнулась мне.
— Я на прослушивание! — сказала в ответ.
— О! — только и смогла ответить Меган. Ее взгляд сказал больше, чем простое: «О!». Ее глаза сказали мне: «Молодец. Добилась своего!», а вслух девушка добавила: — Пожалуйста, покажите ваши документы. Вас проводят в нужную аудиторию.
— Аудиторию… — повторила я, а руки уже сами снимали со спины рюкзак и открывали молнию, чтобы достать конверт-папку в котором были собраны все мои бумаги. Плюс ксерокс с паспорта и всего, что было в требованиях к допуску.
Меган приняла папку и бегло просмотрела ее содержимое, затем открыла какой-то файл в своем компьютере и внесла поправки, после чего, закрыв конверт, вернула его мне.
— Я отметила вас, номер сто один, — сказала она.
— Спасибо, — сглотнула ком и прижала к груди папку-конверт, понимая, что мне она еще понадобится.
— Дерек! — мисс Фримен бросила взгляд куда-то за мое плечо. — Будьте добры, проводите мисс Лэнг в аудиторию, где сегодня проходит прослушивание!
За спиной послышались шаги и, оглянувшись, я увидела одного из охранников, приближающегося к ресепшену. Лицо мужчины показалось мне знакомым, и я неожиданно вспомнила, что он был в числе тех, кто выдворял меня из холла несколько дней назад. Мужчина то ли не узнал меня, то ли сделал вид, что не узнает. Он приветливо улыбнулся и кивнул на проходную.
— Идемте, мисс, — сказал почти дружелюбно. — Скоро все начнется.
— Спасибо, — кивнула мужчине и, бросив на Меган прощальный взгляд, заторопилась за охранником.
Сердце продолжало выстукивать дикие «там-тамы» и как я ни старалась дышать ровно и правильно, чтобы успокоиться, ничего не помогало. Поднимаясь по лестнице, думала только о том, что произойдет сегодня. Я должна была пройти этот тур, просто должна и все, а значит, надо выложиться на все сто, чтобы меня заметили и утвердили для прохождения дальше. Уже оказавшись на втором этаже, заметила, что охранник ведет меня прямиком к одному из лифтов. Он остановился и протянул было руку, чтобы нажать кнопку вызова, но вовремя заметил на табло красную стрелку, указывавшую на то, что лифт спускается вниз.
Встав за спиной мужчины, я мысленно повторяла текст, опасаясь, что в самый ответственный момент забуду строчку! Дошла до середины второго куплета, когда будто бы издав тихий вздох, лифт остановился, а на табло загорелась цифра «2», после чего дверцы медленно разошлись в стороны и я увидела тех, кто находился внутри.
— Черт! — выругалась еле слышно и метнулась за спину охранника, надеясь, что смогу остаться незамеченной. И почему я снова встретила его? В такой особенный день, когда решалась моя судьба! Это просто издевательство какое-то!
Рей Дэвис шагнул из лифта. Следом за ним шел его менеджер и именно он, чтоб ему было пусто, глазастому, заметил меня, когда я уже было обрадовалась, что опасность миновала и ринулась за охранником.
— Мисс Лэнг! — услышала и оглянулась уже оказавшись в лифте.
— Мистер Тенч? — охранник, просто сама любезность на мою беду, придержал двери лифта.
— Ты на прослушивание? — спросил меня помощник звезды, а сама звезда скептически посмотрела на меня своими темными глазами, от которых мои опасения в сегодняшнем провале только усилились. Было в этом взгляде что-то этакое, что словно говорило мне: «Я знаю, что ты не сможешь! Даже не пытайся!».
— О! Здравствуйте! Да, именно туда! — проговорила я и взгляд перевела с лица Рея на лицо его менеджера. — Как ваши дела?
— Замечательно, — ответил мистер Тенч. — Что же, желаю тебе удачи, Миссури Лэнг. Думаю, она тебе понадобится, — и он приветливо махнул рукой, а этот препротивный Дэвис только смерил меня равнодушным взглядом, после чего повернулся спиной и, не сказав ни единого слова, направился к лестнице.
— До свидания, мистер Тенч! — сказала я и даже помахала рукой в ответ на дружелюбный взгляд последнего, а затем охранник отпустил створки лифта и все, что я смогла увидеть через закрывающиеся дверцы, это менеджера, догонявшего свою звезду.
— Фуф! — выдохнула, ощутив, как лифт дрогнул и стал плавно поднимать нас наверх. Стараясь не думать о Рее Дэвисе и о том, что всякий раз, как встречаю его, ожидаю от жизни подвоха, стала следить за табло, на котором менялись цифры, показывая отсчитанные этажи. К моему удивлению, мы поднялись достаточно высоко и лишь на пятнадцатом лифт остановился.
— Вам сюда, — сказал охранник, когда мы вышли в коридор. Я огляделась и увидела, что вдалеке, там, где почти всю стену занимали окна в пол, стояли люди. Много людей.
— Думаю, дальше вы сможете идти сами, — любезно сказал мужчина и вернулся в лифт, оставив меня стоять и смотреть на конкурентов. Я проторчала так несколько минут, пока не сделала первый решительный шаг и уже скоро оказалась среди ста человек, которые разговаривали, пели, смеялись, танцевали и что-то декламировали.
«Готовятся!» — поняла я, остановившись у стены и рассматривая пеструю толпу, среди которой затесался даже парень в костюме клоуна.
В основном здесь собралась молодежь. Парни и девушки от восемнадцати и до тридцати. Большей частью одеты нарядно или в костюмы для выступления. Вот балерина в пачке стоит возле окна и «разогревается» перед выходом. Неподалеку от нее две девушки, одетые в одинаковые платья с забавными хвостиками на голове, пели на два голоса джазовую композицию, а рядом с ними в паре шагов извивалась на коврике, расстеленном прямо на полу, какая-то гибкая чернокожая девушка в облегающем трико. Судя по всему, гимнастка или что-то в этом роде. И дальше по коридору, насколько хватало глаз, были эти участники, от которых мне стало немного не по себе. Сто человек — это оказывается, очень много!
— Мда, — только и смогла произнести. Я-то думала, что здесь все будут петь или на крайний случай, просто танцевать, а оказывается, прослушивание включало в себя все таланты, какие только могли быть у человека. Так что конкурентов по части вокала оказалось не так и много, что не могло не радовать.
Скользнув взглядом по толпе, сползла вниз, опустившись на корточки и прижимаясь к стене. Решила еще раз повторить про себя строки песни и постараться настроиться на нужную волну, когда одна из дверей распахнулась и на пороге появилась высокая дама в ярком платье и с очками на носу. В руках женщина держала планшет и при виде ее мои конкуренты оживились. Бросив все приготовления, ринулись вперед, окружив незнакомую миссис, и перестали галдеть. Только благодаря наступившей тишине я смогла услышать то, что сказала женщина.
— Я буду вызывать вас по номерам. Так как господин директор решил немного перетасовать участников, то номера будут выбираться произвольно, — голос у нее оказался скрипучим и пронзительным. — Так что, не готовьтесь идти по порядку, согласно своему номеру. Я буду вызывать вас так, как укажет лотерея, — добавила женщина.
По рядам участников пробежал возмущенный шепоток, на что дама резонно заявила:
— Кому не нравится решение господина директора, может сейчас же забирать свои вещи и уходить!
Я медленно поднялась на ноги и приблизилась к остальным, встав позади. Мои конкуренты, немного пошумев, затихли, и только тогда женщина продолжила:
— Прошу сейчас сдать ваши документы и ждать первого вызова! — после чего в сторону дверей потянулись руки с почти такими же папками, как и у меня самой. Я отдала свою в числе последних, когда смогла протолкнуться через толпу. Женщина собрала все папки в приличную и, явно тяжелую, горку и сказала:
— Ожидайте! — и была такова.
Дверь закрылась, и мы все снова остались в коридоре.
— Кто это был? — спросила я у первого попавшегося парня, проходившего мимо меня к окну.
— Что? — удивился он. Невысокий, светлоглазый, с забавными ямочками на щеках.
— Я спрашиваю, знаешь, кто это была за женщина? — повторила вопрос сформулировав его более четко.
Парень кивнул и даже улыбнулся. Смерил меня изучающим взглядом и ответил:
— Миссис Гослинг, что ли? — и добавил: — Она секретарь директора этого агентства.
— А, — протянула я, — ясно. Спасибо! — и было отвернулась, когда парень, протянув руку для рукопожатия, произнес: — Тим.
— Что? — теперь удивилась я.
— Тимоти Китон! — представился парень. — Но друзья называют меня Тим.
— Миссури Лэнг! — ответила и пожала протянутую руку. — Можно — Мисси!
— Миссури? — удивился он усмехнувшись. — Это что, как штат? Забавное имя.
— Как-то не задумывалась об этом, — призналась честно и улыбнулась, глядя в открытое лицо парня. Неказистый, но приятный. Не красавец, как Шон или тот же мистер Дэвис, но какой-то очаровательный сверх меры. В общем, мне он понравился. С ним я не испытывала чувства неловкости. Наверное, потому что мы оба внешне были посредственными, а это сближало, особенно когда вокруг тебя находилось столько «красоты».
— Какой у тебя номер? — спросил парень.
— Сто один!
Он удивился.
— Сто один? — повторил, а я кивнула. — Но говорили, что участников только сто.
— Мне просто повезло, — отозвалась я, а в памяти промелькнули картины моего бдения под окнами мистера Берри и завывания под стук в таз.
— Ты, наверное, очень талантлива, — продолжил Тим, — раз тебя взяли вне конкурса.
— С чего ты так решил? — спросила осторожно.
— Ну, как же. На первом отборе, где нас хоть и было с полтысячи, я запомнил всех, кто прошел на прослушивание и уверен, тебя среди них не было. Я бы запомнил такую как ты! — уверенно произнес парень.
— Такую как я? — не совсем поняла, что именно он имел в виду. Особой красотой я не блистала, так что не могла запомниться. Впрочем, расспрашивать и уточнять не стала, а двинулась продолжать подпирать спиной стену в ожидании вызова миссис Гослинг. Тимоти направился за мной и встал рядом, явно намереваясь провести время в ожидании возле меня.
— У тебя какой номер, — спустя минуту молчания, спросил он.
— Я пою! — ответила уверенно.
— Ясно, — мой ответ его не удивил, а затем я поняла, почему.
— Тут многие поют, — добавил парень и мое сердце упало камнем вниз. — Но ты не отчаивайся, — продолжил парень, — просто выложись на все сто и борись до последнего.
— Даже если пролечу? — спросила, сглотнув вязкий ком, застрявший в горле.
— Конечно! — ответил Тим. Я же решила сменить тему и поинтересовалась у своего собеседника, каким таким талантом обладает он, на что Тимоти ответил, что танцует.
— О! — только и сказала я. — И какое направление?
Он передернул плечами.
— У меня нет определенного направления, — усмехнулся криво. — Можно сказать, у меня собственный стиль. Сборный, — и доверительно сообщил, — и использую в своих постановках элементы разных направлений и стилей танца.
— О! — повторила я. — Ты, наверное, очень хорошо танцуешь? — предположила.
— Очень на это надеюсь, — сказал парень. — Потому что мне хочется получить работу в этом агентстве, конечно, после того, как выучусь.
— Ты хочешь стать танцором? — спросила я.
— Скорее, актером, — поправил меня парень. — Но для данной профессии необходимо иметь много талантов. Уметь петь, танцевать, иметь правильную речь, харизму, выразительность и мимику, да и многое другое.
— Удачи! — только и смогла сказать я. Тим показался мне человеком, который точно знает цель в своей жизни и понимает для чего именно пришел на прослушивание. И, в отличие от меня, парня толкала не месть, а настоящее желание стать актером.
— А, кстати, — опомнилась я, — у тебя какой номер?
— Восемнадцать! — ответил Тим. — Я прошел в числе первых!
И его слова только подтвердили мою догадку. Так мы и продолжали стоять рядом, но больше не разговаривали. Я снова и снова пропевала в мыслях песню, а Тим, через некоторое время, принялся разогреваться, выполняя определенные упражнения, и уже не обращал на меня внимания. А спустя еще пару минут двойные двери в аудиторию, в которой, как я поняла, проходило прослушивание, открылись и на пороге снова появилась миссис Гослинг. В коридоре почти сразу же стало тихо и в этой тишине, напряженной, словно натянутая струна, прозвучал спокойный голос женщины:
— Номер двадцать два приглашается на сцену, — а следом громкое, — номер сорок один, пожалуйста, приготовьтесь!
Как и обещала эта почти что милая, миссис, участников вызывали не по очередности, а выборочно, отчего ситуация стала раскалённой, словно позабытая на плите сковорода. В любой момент могли вызвать кого-то из нас, даже меня и я совсем не чувствовала себя подготовленной.
Тем временем из толпы участников, вышла девушка. Совсем молоденькая, с гривой кучерявых волос в простом наряде состоявшем, как и у меня, из джинсов и блузы. Она подошла к миссис Гослинг и они вместе исчезли за дверью.
— Напряженненько! — буркнул Тим.
Многие из ребят переглядывались, а парень в кожанке, оказавшийся номером сорок один, уже стоял у дверей, дожидаясь своей очереди. Спустя пару минут из-за стены послышалась приглушенная музыка и мы с Тимом переглянулись.
— Кажется, она танцует! — пояснил парень.
— В джинсах? — удивилась я.
— Джинсы джинсам рознь, как и танцы,- ответил он быстро и изогнулся странным образом назад, продолжая разогревать мыщцы. — Ты же видела… — вдох-выдох, — что они у нее стрейчевые.
— Ясно! — кивнула я.
— Вот и ответ, — он снова принял вертикальное положение. — Она похожа на девчонку с улиц. Ну, знаешь, те, которые танцуют хип-хоп.
Музыка нарастала и многие уже перестали репетировать свои номера и просто стояли, ожидая вызова. Тим сделал еще несколько упражнений и тоже замер. Еще несколько минут громыхания и наступила тишина, после которой прошло прилично времени, прежде чем вызвали следующего участника.
Миссис Гослинг увела номер сорок один и все буквально набросились с расспросами на номер двадцать два, вышедшую из аудитории. Она казалась спокойной и отвечала почти с охотой.
— Нормально, — расслышала я, когда, отлепившись от стены, подошла ближе. За спиной запыхтел Тим.
— Адекватные такие судьи и директор мне понравился! — она ответила на несколько вопросов. Большей частью участников интересовало то, какое настроение у жюри и кому сразу нести флешку и музыкой, или иным аккомпанементом. Скоро снова заиграла музыка и мои конкуренты отстали с расспросами от номера двадцать два, после чего она отошла в сторону, по-видимому, решив дождаться результатов. Я сама думала, что их огласят через день, но судя по виду девушки, открывшей прослушивание, это могло произойти и сегодня.
Парень с номером сорок один пел. Через стены и закрытые двери до нас доносился его голос. Приятный такой тенор и музыка на удивление, спокойная. То ли рок-баллада, то ли что-то в этом роде. Песню я не знала, но старательно вслушивалась в голос конкурента, а Тим вернулся к стене и принялся разминать ноги.
Время потянулось. Один за одним исчезали за дверью вызванные участники и коридор менялся, разделившись на две команды, тех, кто уже выступил и тех, кто ждал своей очереди. И если первые уже могли расслабиться и просто ждали результата, то мы, те, кто еще не побывал за таинственной дверью, начинали волноваться.
Тим ушел почти через час после выступления первой девушки, а когда вышел я смогла пробиться к нему и расспросить. Выглядел он взволнованно, но, кажется, собой был доволен.
— Как там все? — я даже обнаглела от волнения настолько, что вцепилась в его руку. — Ну? — прозвучало несколько требовательно, но Тим, кажется, не обратил на тон моего голоса особенного внимания, или попросту понял, что я волнуюсь.
— Нормально! — сказал он мне. — Сидят себе чинной в жюри несколько человек. Я был на сцене. Рассказал немного о себе, потом показал свой танец и вышел.
— И все? — уточнила я.
— И все! — ответил он и улыбнулся. — Не дрейфь! Не съедят!
Если бы я только могла разделить его спокойствие. Но нет, мне приходилось ждать. Тим отошел к компании выступивших, а я осталась ждать вызова, который, как назло, обходил меня стороной. А, как говориться, ожидание смерти хуже самой смерти. У меня даже мелькнула страшная мысль, что я напрасно стою тут и жду. Что, если мистер Берри все-таки не допустил меня. Дал какие-то бумажки, а сам не внес в официальный список и номер сто один попросту отсутствует в списках жюри. Но не прошло и десяти минут, как снова появилась миссис Гослинг и, прежде чем увести за собой очередного участника, произнесла:
— Номер пять выступает, номер сто один готовится!
Я чуть не осела на пол.
«Сто один! — мелькнуло в голове. — Это же я! Это же мой номер!» — и сердце поскакало, словно мустанг по прерии, а время, которое до сих пор тянулось, будто резиновое, внезапно поспешило следом за мустангом, и я не заметила, как двери снова распахнулись, выпуская номер пять в коридор и миссис Гослинг, голосом палача, объявляющего о предстоящей экзекуции, произнесла:
— Номер сто один, где вы?
И только после этого я поняла, что не подошла к двери, а все то время, пока выступал номер пять, стояла и тупо пялилась на закрытую дверь.
— Номер сто один! — резче и громче произнесла женщина. Только тогда, очнувшись, я рванула с места и подбежала к ней.
— Я здесь! — ответила сбивчиво.
Меня окинули долгим пронзительным взглядом, а затем важно произнесли:
— Следуйте за мной! Номер пятьдесят шесть готовится!
Я перешагнула порог и, закрывая за собой двери, успела услышать голос Тима, кричавшего:
— Удачи тебе, Миссури Лэнг!