Глава 17

Эрик

Как только закрывается дверь за Хлои, я снимаю с себя маску, созданную специально для нее, и откидываюсь в кресле. Я дотрагиваюсь пальцами до своих губ, все еще ощущая ее вкус, и улыбаюсь, как полный идиот.

Прекрасная. Умная. Сочная. И будет моей.

Нет, я не собираюсь из-за обширной и несколько извращенной фантазии Хлои отступать от своего плана. Хотя мне пришлось около двух часов отогреваться в ванной отеля… подальше от нее. Иначе бы я свернул эту прекрасную шейку.

Дожил. Снимаю номер в гостинице и боюсь вернуться домой из-за девушки. Боюсь не сдержаться. Такое чувство, что мне все тридцать четыре года запрещали есть сладкое, а сейчас дан зеленый свет. Но у меня не хватает денег, чтобы купить самую большую конфету, самую желанную и самую недосягаемую. Ведь ты уже знаешь, сколько твоя душа получит наслаждения. А она вот еще немного – и в твоих руках, и цена резко возрастает. И ты возвращаешься снова к началу и ищешь варианты приобретения.

В следующий момент я вздыхаю и начинаю прокручивать в голове ее слова.

Черт, я видел эту скупую слезу, выкатившуюся, словно бриллиант, из бездонных глаз.

Было ощущение, что душа куда-то провалилась. И я оказался бессильным перед стихией. Я видел эмоции, я добился их – только никакой радости.

Я понимаю, что не хочу видеть ни единой слезинки на ее лице, ни единого следа горя или же печали. А я увидел это, она побледнела настолько сильно, что мне показалось, упадет в обморок.

Но ведь и Соня вчера плакала, только отчего-то это вызвало в моем теле другую реакцию. Совершенно противоположную, и мне хочется извиняться каждую минуту до тех пор, пока эта девушка не улыбнется мне. Наверное, мои чувства отличные друг от друга, потому что Соня – двадцатисемилетняя состоявшаяся женщина. А Хлои еще совсем юная, и ей необходима забота.

Двадцать. Ей двадцать. Только как так получилось, что у них с Мел разница в два года?

И теперь мозаика причин ее власти над дочерью становится понятной. Она ей словно старшая сестра. Я удивляюсь этой связи между ними, настолько крепкой. Это лучшее, что я мог бы пожелать дочери в жизни. Только вот говорю я совсем не то, что у меня внутри.

Зачем? Я ведь никогда так подло не выкручивался.

Почему она так сильно притягивает меня? Я едва держу себя в руках, когда вижу ее.

Зачем я постоянно вру ей и дочери?

Соню я даже и не приглашал в Малибу, а это сорвалось с языка. Только лишь потому, что я хотел увидеть ту же злость на лице Хлои, которую я испытывал, когда она улыбалась и заигрывала с Доном.

Ревность? Да не может быть. Это всего лишь игра, всего лишь желание, но не более. Я слишком часто влюблялся в своей жизни, и теперь эти чувства атрофировались. И выбор мой пал на Соню лишь потому, что она была противоположностью всем моим забавам. Она то, что мне нужно.

Нужно ли? Не знаю. Я так сильно запутался во всем. В себе. Я словно веду двойную жизнь и не могу понять, какая из моих ролей настоящая.

– Эрик, как ты и просил, я вызвал тебе другую машину. И у тебя встреча с Ноа, – в мой кабинет входит Дон с планшетом, что-то одновременно вписывая туда, и я обращаю на него внимание.

– Отлично, – вздыхаю я. – Я с утра передал на совещании все дела Клейтону. Ты ближайшим рейсом должен вылететь в Малибу и подготовить дом к нашему приезду. Сам остановишься, как обычно, в квартире. Встретишь нас в аэропорту. Дальнейшие указания дам по телефону.

Я отдаю приказы, собирая свои вещи.

– И еще одно. У тебя же есть номер телефона Хлои? – спрашиваю я, и парень кивает.

– Пришли мне его в сообщении. Хоть так я смогу найти свою дочь, если она будет игнорировать меня, – зачем-то оправдываюсь я.

Нет, мне нужен ее номер совершенно для иного, чтобы был, чтобы я сам мог выйти с ней на контакт.

– Хорошо. Тогда до встречи в Малибу, – говорит он, и я вижу, что ему не нравится то, что я заставляю его лететь раньше, а не с нами. Ведь он всегда летал со мной, кроме той поездки в Даллас.

Но я не желаю, чтобы этот парень отвлекал Хлои от меня. Не знаю, откуда это берется, но не хочу бороться с этим и намеренно буду держать их подальше друг от друга.

Я приезжаю в ресторан, в котором договорился встретиться с другом, чтобы наш разговор никто не мог слышать в офисе. А тем более Дон.

Я замечаю Ноа, сидящего с журналом у окна, и, указав на него администратору, направляюсь к нему.

– Как всегда, опаздываешь, Эрик, – не отрываясь от статьи, говорит он, когда я сажусь напротив него.

– Как всегда, лишь бы понудеть, Ноа, – передразниваю его, губы мужчины изгибаются в усмешке, и он откладывает газету.

– Я заказал тебе как обычно. Ты же не стал вегетарианцем? – его карие глаза со смехом смотрят на меня, и я расслабляюсь от этого забытого ощущения.

– Нет, конечно, никогда не откажусь от хорошего куска мяса, – хмыкаю я.

– Итак, отбросим этот обмен любезностями. Я хочу знать: какого черта ты творишь? – его лицо принимает серьезный вид, а я цокаю. Вот и пришло время выпотрошить из меня все мои тайные фантазии.

– Что именно? – уточняю я.

– Что за девушка вчера была с тобой? Ты снова решил вернуться к прошлому? Почему меня не позвал?

– Я же ответил, кто она.

– Ты расстался с Соней?

– Нет.

– Ты решил завести любовницу?

– Нет.

– Ты влюблен в нее?

– В кого? – удивляюсь я.

– В Хлои.

– Нет, конечно, – уже смеюсь я.

– Тогда, идиот старый, объясни мне вот что. Кто эта девушка для тебя, что ты привел ее в дорогой ресторан, где тебя знает весь персонал и спокойно могут доложить Соне? Чуть не разорвал меня за интерес к ее персоне и выставил из офиса, не желая говорить там о ней? Ты противоречишь себе, я тебя отлично знаю, Эрик. Поэтому колись, и я помогу тебе выпутаться из этой истории, – вполголоса быстро говорит он.

Я отвожу взгляд от его лица и усмехаюсь, но это выходит обреченно-грустно, так что внутри становится тяжело.

– Она лучшая подруга Мел. Нет, не так, она контролирует мою дочь правильно и сильно – вот лучшее объяснение их отношениям. Я ни разу не видел такую женскую дружбу, а она у них крепкая. И Хлои помогает мне наладить отношения с дочерью, – говорю я, но друг изгибает бровь, явно ожидая продолжения. – Я переспал с ней в Далласе, – едва слышно говорю я, а рот Ноа приоткрывается. – Я не знал, кто она, и она не знала, кто я. Мы выпили. Ладно, я выпил, она не так уж и много. Черт, я не был пьян, Ноа. Не настолько, чтобы этим оправдываться.

– Ну, зато можно объяснить твой порыв использовать незнакомку в своих целях. Один раз – и свободна.

– Два раза. Мы трахались два раза. Первый в постели, второй в душе, и мы спали вместе. Она заснула, а я смотрел на нее.

– Офигеть. Ты и года не можешь прожить без приключений. И что она теперь хочет? Денег? Шантажирует тебя? – хмурится он.

– В том-то и дело, она не ничего от меня хочет, вообще ничего. Совсем ничего. Ни капли.

– Но это же хорошо?

Я делаю неоднозначный взмах рукой, и друг начинает смеяться, тут же обо всем догадываясь.

– Это ты хочешь ее. Ты хочешь снова трахнуть ее, поэтому вчера ты привел ее в ресторан, пытался вспомнить навыки идеального кавалера и приревновал ко мне. Ты завел своего зайчика и не можешь успокоиться, – сквозь смех говорит он.

– Не называй мой член зайчиком, придурок. И да. Я думать не могу ни о чем, как только о ней. Я работать не могу, даже с Соней спать не могу. У меня не встает, а на нее пожалуйста, моментально – от одной фантазии, от одного поцелуя. И самое страшное знаешь что? – признаюсь я.

– Что? – подавляя смешки, спрашивает Ноа.

– Она все знает. Буквально все. Как будто читает мои мысли, забирается в голову, – я замолкаю, официант ставит перед нами обед и удаляется.

– О чем знает? О том, что ты ее хочешь завалить? – интересуется он. – Так об этом несложно догадаться, над твоей головой горели красные буквы: «секс».

– Ничего у меня не горело. И нет, о том, что у нас с Соней проблемы, и она играет со мной. А вчера я, придурок, сам признался, а она насыпала мне в трусы льда. – Во мне снова просыпаются злость и обида на ту выходку, а Ноа откидывается на стуле и смеется настолько громко, что на нас обращают внимание за соседними столиками.

– Да заткнись ты, идиот. Ты и понятия не имеешь, насколько это больно и унизительно. У меня стоял, она возбуждала меня и отомстила за то, что я обозвал ее. А сегодня… черт, да прекрати ты ржать. Лучше помоги мне. Я не знаю, что мне делать, – я, перегибаясь через столик, ударяю друга по плечу, он практически плачет от смеха.

– Эрик, да ты попал.

– А то новости, скажи что-нибудь умнее. Я даже о Соне забыл, и она чувствует это. Сегодня я ей сказал, что не смогу прийти на ужин к ее родителям, так она обвинила меня в том, что я перестал ее уважать и совсем забыл о ней. И черт, она права, полностью права, – я запускаю руку в волосы от переизбытка эмоций и закрываю глаза, чтобы немного успокоиться от этих воспоминаний.

– А ты любишь ее? – задумывается Ноа.

– Да, конечно. Мы вместе уже полтора года, и я же решил… Не знаю, сейчас я не знаю. Любовь… Я ей говорил об этом миллион раз, как и она мне. А сейчас… Я и понятия не имею, что такое любовь. Соня идеальная, просто мечта перфекциониста, и мне с ней… нормально, – я не могу сформулировать ни единой мысли в голове и выдаю все сумбурным потоком.

– А вчера с Хлои… как ты себя чувствовал? – интересуется он.

– Слишком много всего. Вначале я был спокоен, мне было настолько комфортно, что я отдыхал. А потом, после твоего появления, мне захотелось ее убить. Задушить и трахнуть. Жестко трахнуть прямо там или в машине. Знаешь, я же всегда выбирал взрослых женщин для себя. А ей двадцать, может, поэтому меня так тянет к ней. Она как яркая бабочка, ты же сам видел, – я слабо улыбаюсь, пока вспоминаю все, а Ноа прищуривается и стучит пальцем по подбородку.

– Эрик, с прискорбием сообщаю тебе – ты начинаешь влюбляться, – выдает он.

– Ха-ха, юморист, – язвлю я.

– Ты всегда отличался сильной любвеобильностью к женскому полу. Ты не пропускал ни юбки, ни хорошенького личика. У нас даже блокноты были, где мы ставили палочки, кто сколько трахнул за ночь.

– Это было в прошлом.

– Да, до того момента, как ты узнал, что у твоего отца неоперабельная опухоль головного мозга. И ты резко разорвал все связи и объявил о любви всей своей жизни – Соне. Но, Эрик, твой отец умер, ты поиграл роль прекрасного сына, и можно успокоиться.

– Ты не понимаешь, – качаю я головой. – Мне тридцать четыре, Ноа.

– Как и мне. Но я не бросаюсь в омут с головой и не обвязываю себя цепями, чтобы сидеть и мучиться, как ты сейчас. Живешь с одной, жениться собираешься на ней, а тело твое жаждет другую. Да и не только тело, Эрик. Загляни глубже.

– Это обычное вожделение, обычное желание потрахаться… с ней, – я упрямо поджимаю губы, уверяя его в своих словах.

– Ну ладно, допустим, не влюбляешься, но определенно ты испытываешь к ней больше, чем возбуждение. Это как болото, опасное болото, оно засасывает красиво и мягко, и ты не ощутишь, когда задохнешься. И она – подруга твоей дочери. Я сейчас охреневаю немного, Эрик. Вот это поворот.

– Причем ты не видел, что она может сделать. Она с легкостью уговаривает Мел идти на контакт со мной, и дочь это делает. Это просто невероятно, – восхищенно делюсь я.

– Ей двадцать? – спрашивает он, и я киваю.

– Соня знает о том, что ты спал с кем-то? – Следующий вопрос приводит меня в раздражение, и я кручу пальцем у виска.

– Она и так орет, как бешеная самка богомола. А эта новость… она мне мозги вышибет, – говорю я.

– А Хлои спокойна по отношениюк тебе?

– Она мало того что спокойна. Она не поддается мне… только сегодня. И то, наверное, потому, что я довел ее до слез. Это было… мне было плохо, тяжело видеть, как ее глаза блестят такой печалью. Захотелось самому себе врезать, – хмурюсь я.

– Ты заставил эту девочку плакать? Ты совсем идиот?! Эрик, ты не имеешь права на это. Ладно твои голодные игры, но давить и насиловать психику еще ребенка… ты должен был держать себя в руках. Что ты ей хочешь предложить? Место любовницы или превратить ее в шлюху?

– Ей не нужна стабильность, она сама это сказала. Я могу ей предложить финансовую помощь, но и это, по ее словам, ей не нужно. Я могу ей только предложить…

– Свой член, – заканчивает он за меня. – А теперь подумай. Ей двадцать, девушки в этом возрасте полны фантазий о любви. Она влюбится в тебя, а ты ей разобьешь сердце. Вспомни себя и Кларисс. Ты был раздавлен, из-за нее ты уехал скитаться по Африке, а это женщина. У них все намного эмоциональней.

– Она ненавидит розы, – зачем-то говорю я, – она очень умная и мудрая. Даже Соня не такая. Хлои… черт, она просто идеальная. Она невероятная любовница, Ноа. Та ночь была фейерверком после спячки. Я хочу ее, и я получу ее. И теперь я точно знаю, что и она хочет меня. Только вот ей что-то мешает.

– Мозги. В отличие от тебя она их не пропила, а ты их замариновал в виски, – хмыкает друг.

– Если бы я был моложе…

– И что было бы? Свадьбу сыграл? Только вот встретилась бы тебе другая Хлои, и конец сказке. Ты по определению не можешь быть верным, и вот тому доказательство, – он разводит руками, и я закатываю глаза от этой правды.

– Мы летим в Малибу, я закончу с процессом и буду с ней рядом. Я удовлетворю свою похоть, а Хлои получит удовольствие, – сейчас я не знаю, кого уверяю, его или себя. Но мне необходимо это сказать.

– Зачем тебе Соня? Оставь ее и будь свободным, – предлагает он.

– Не могу. Ты знаешь причины, Ноа. Соня – это стабильность. А Хлои – огонь. И сейчас я хочу сгореть, но это быстро пройдет.

– Неужели действительно настолько горячая? – с интересом спрашивает он.

– О, ты даже не представляешь. Эта девушка сумасшедшая и голодная в постели. Она отдается чувствам, и это непередаваемо. Она знает все мои желания, слышит их интуитивно. Она раскрепощена и… и просто невероятна.

– Эрик, и все же прими мои соболезнования. Ты влюбляешься в нее, я не слышал, чтобы ты так воспевал Соню на протяжении всего этого времени, хотя утверждаешь, что любишь ее, – сочувственно говорит он.

– Ноа, ты же знаешь меня. Раньше для меня влюбиться было как виски выпить, только вот интерес угасает так же быстро, как и алкогольный дурман. И это произойдет, я уверен. И она верит в меня, – я вспоминаю вчерашние слова Хлои за столом и улыбаюсь.

– Твой интерес до сих пор не угас. А ты летал в Даллас два месяца назад. Скажи, ты вспоминал о ней все это время?

– Нет.

– А теперь попробуй честно.

– Практически каждый день размышлял, что она делает, забыла ли меня, где она, кто она. При каждом сексе с Соней. Три раза за эти два месяца.

– Парень, да у тебя сперма в голову бьет, – смеется он.

– Сейчас она застыла от вчерашнего, – усмехаюсь я, а он снова начинает громко смеяться.

– Слушай, отдай ее мне. Я тоже хочу это испытать, – говорит он, и моя улыбка тут же исчезает.

– Я прибью тебя, если тронешь мою Хлои. Понял? Только заикнись. Она моя, – цежу я.

– Твою Хлои. Ага, и после этого ты говоришь, что только секс тебя к ней влечет. Ну-ну, – он качает головой, а я задумываюсь.

Нет. Да я не могу влюбиться в нее. Нет, точно нет.

– Подбросишь меня до Малибу? – спрашивает он, принимаясь за обед.

– Без проблем. Завтра в девять вылетаем, – киваю я.

– Отлично, как в старые добрые времена. И да, что скажет твоя дочь, если узнает?

– Она не узнает об этом. Хлои не допустит, как и я. Наша связь останется только между нами. А она будет, уверяю тебя.

– Не заиграйся, Эрик. Не забывай, что Хлои еще молода, не ломай ее представление о мире мужчин. Она не такая, каких ты выбирал раньше. Она из другой лиги.

– Знаю, что она другая. Я даже сравниваю ее с Мел, и она отличается от нее. Она отличается от всех женщин, которых я знал. Это сильно притягивает, – вполголоса говорю я.

– Ты старый извращенный мудак, Эрик. Тогда желаю тебе удачи, и насладись этим временем. Запомни мои слова, плоды будут не такие вкусные после того, как их съешь, – он тяжело вздыхает, а я отмахиваюсь от него.

Нет, все будет хорошо. Мы оба насладимся друг другом, а дальше… дальше вернемся к своим одиноким жизням. Я к Соне, а она – воплощать свою мечту.

Только почему я говорю сам себе, что буду одинок? Ведь есть Соня, и нас уже двое.

Не думай об этом. Не анализируй. Пришло время показать Хлои, моей Хлои, что я не полный придурок, желающий совокупляться день и ночь. Хотя я он и есть.

Черт, до сих пор все болит! Откуда она вообще взяла этот вариант мщения? Умная дьяволица!