Глава 18

Хлои

– Завтра в шесть я тебя подниму, – обещает мне Мел, пока мы поднимаемся на второй этаж пентхауса, неся в руках пакеты с обновками для отдыха в Малибу.

– Хорошо, но я будильник поставлю, – с улыбкой отвечаю я ей.

– Спокойной ночи, Хлои. Пожелай мне, чтобы во сне я превратилась в Джейсона[1] и зарубила Соню.

– Мелания, – смеюсь я, и подруга делает движение, перерезая себе горло, и под характерное кряхтение, захлебываясь выдуманной кровью, скрывается в спальне.

Я остаюсь в коридоре, смотрю на закрывшуюся дверь, и все веселье, вся эта фальшь моментально разбивается на мелкие осколки.

Не понимаю. Совершенно ничего не понимаю. Почему до сих пор так тяжело от слов Эрика? Почему это так давит на меня? Почему именно он это сказал?

Я привыкла. Привыкла к тому, что манипулировать – хорошо, играть роль – хорошо, контролировать чувства – хорошо. Возможно, Грег был прав, я робот, улыбающийся всем, идеально выполняющий все задания и поручения. А внутри ничего. Пустота. Только чувственность и хороший секс стали для меня подпиткой в жизни.

Я вхожу в спальню и бросаю пакеты на пол.

Достав мобильный, я смотрю на него и набираю номер брата. Мне необходим родной голос, заверение, что он помнит меня и любит. Хотя бы он.

– Привет, сестренка, – услышав бодрый и веселый голос Нила, я улыбаюсь.

– Привет. Как у тебя дела?

– Отлично! Даже более чем. Помнишь Алису?

– Девушку, которая уехала учиться на ветеринара? – уточняю я.

– Да, мы же встречались когда-то. Так вот, она вернулась к родителям, и мы сходили в ресторан, поболтали. И, в общем, мы решили жить вместе. Она вернулась в город насовсем, и мы хотим попробовать построить отношения, ведь тогда у нас попросту не хватило времени. Ты же не против, что она будет жить с нами?

– Нет, Нил. Я очень за тебя рада, тем более я буду учиться в Нью-Йорке, да и мои каникулы в самом разгаре. Завтра вылетаем в Малибу с Мел и ее отцом.

– Здорово. Родная, мне надо бежать, помогаю Лисе распаковывать вещи. Пиши мне и будь осторожна. Люблю тебя.

– И я тебя, – говорю я гудкам в телефоне.

Лишняя! Лишняя! Лишняя!

По щеке скатывается слеза, и я смахиваю ее пальцем. Нет. Я не буду плакать. Я не собираюсь жалеть себя. Нет!

«Мы лишние для твоего отца, Хлои. И ты должна быть ему благодарна, что он оплачивает тебе все твои развлечения», – в голове вспыхивают слова матери на моем седьмом дне рождения, когда я продолжала ждать его. Верить в него. А оказалось, верить-то и не в кого.

Я устало достаю чемодан и выкладываю теплые вещи, упаковывая необходимые. Я запрещаю себе думать об отце, лучше злиться на Эрика за его слова, за то, что он заставил меня вспоминать и открыть мои настоящие эмоции.

Нельзя никого любить. Нельзя ни к кому привязываться. Они всегда уходят и оставляют тебя.

Одиночество. Вот мой диагноз.

Любые отношения прерывать тогда, когда больше не получаешь удовольствия от секса. И вот причина, из-за которой я решилась на ту ночь с Эриком. Он тоже был одинок.

А сейчас? Я люблю Мел, она мне как сестра. Но и тут он прав, когда-нибудь мы разойдемся. Она найдет свою любовь, а я стану сварливой тетушкой, живущей на берегу моря, и буду печь хлеб.

– К черту тебя, жеребец, – фыркаю я, с силой захлопывая чемодан.

Он не имеет права хотеть меня. А я не имею возможности разрушить это. Я не могу смотреть на него и не видеть голым. Не могу думать, только бы поцеловать его. Наваждение. Он стал моей ненавистной тайной фантазией, и это раздражает.

Я решаю принять ванну, чтобы настроить себя на сон, но и это не помогает.

Полночь на часах, и я тихо спускаюсь на первый этаж, чтобы выпить воды или молока или же найти новую нудную книгу. Сделать хоть что-то, дабы заснуть.

Открыв холодильник, я достаю пакет молока и в темноте наливаю его в бокал.

– Не спишь? – тихий голос слева от меня заставляет подпрыгнуть от неожиданности, так что бокал чуть не падает на пол, но я успеваю его подхватить.

Я поворачиваю голову, держась одной рукой за быстро бьющееся сердце, и вижу в темноте высокую и знакомую фигуру.

– Совсем дурак? Я чуть сознания не лишилась. Что за прикол пугать меня? – возмущаясь, я ставлю пакет с молоком в холодильник.

– Прости, – говорит Эрик и доходит до барной стойки, усаживаясь напротив. В его руке я замечаю бокал и ощущаю запах виски.

– Ты знаешь, что у тебя зависимость от алкоголя? – произношу я вполголоса и отпиваю молоко.

– Это чтобы расслабиться и заснуть. Хотя бы одно из двух, – говорит он, поднося бокал к губам.

Я быстрым движением вырываю бокал из его рук и вкладываю свой бокал с молоком. Я не могу рассмотреть ответного выражения его лица, но по тому, как он замер, Эрик не ожидал от меня такого. Да я сама от себя такого не ожидала.

– Вот это тоже может помочь. И в твоем возрасте алкоголь сильно влияет на потенцию, – спокойно говорю я, указывая на свой бокал с молоком и выливая виски в раковину.

– Хлои, ты оборзела, – я слышу его голос, но в нем нет злости, а лишь улыбка.

– Ну, кому-то надо промыть тебе мозги. Так вот, я выполняю свое прямое предназначение, – пожимаю я плечами.

– Кстати, с потенцией у меня все замечательно. Сама должна знать.

Я чувствую, насколько он горд своими словами, и качаю головой, чтобы не улыбнуться.

– Ты там себе ничего не отморозил? – интересуюсь я, облокачиваясь на барную стойку напротив него.

– До сих пор болит. Больше так не делай, – он отпивает молоко и ставит бокал на стол.

– Не будешь обзываться, – теперь я беру бокал и делаю глоток.

– Почему не спишь? – спрашивает Эрик.

– Не знаю, не могу уснуть.

– Я тоже.

Я не знаю, что сказать ему. Все это кажется таким правильным. Молчание. Мне нравится с ним молчать.

– Устал, – тихо говорит он.

– Много проблем? – в этот момент мне просто хочется обнять его, погладить по волосам и раствориться в нем. Но я крепче сжимаю бокал и делаю еще глоток.

– Достаточно, – вздыхает он.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет.

– Тогда ладно, спокойной ночи, – я только ставлю бокал на стойку, как он хватает меня за запястье.

Дыхание теряется, и я замираю. Моя вена под его пальцами начинает пульсировать сильнее. Хоть бы не почувствовал.

– Не уходи. Пожалуйста, посиди со мной, – просит он.

– Хорошо, только я сейчас не готова бороться с тобой, – предупреждаю я.

– Я тоже, заключим перемирие, – смеется он, и я киваю.

– Пошли, – он продолжает держать меня за запястье, пока нас разделяет барная стойка.

– Куда? – шепотом спрашиваю я.

– В кабинет, там удобней, – так же шепотом отвечает он.

И я следую за ним через гостиную, и он, открывая дверь, заводит меня в комнату.

Искусственный камин создает более интимную атмосферу, и я сглатываю от подозрительных ощущений внутри. Но мне нравится это место, оно уютное, теплое и романтичное. Нет, совсем неромантичное, а, скорее всего, загадочное. Стеллажи книг от пола до потолка, запах типографской краски вперемешку с ароматом одеколона Эрика соединяются с ярким благоуханием дерева и создают неповторимый запах, от которого можно потерять рассудок.

– Присаживайся, – он выпускает мою руку, указывая на диван.

Я опускаюсь на него, и он садится рядом, кладет голову на мягкую подушку.

– Мел успокоилась? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

– Шоппинг может творить чудеса, – мягко улыбаюсь я, подбирая под себя ноги.

– Ты сказала, что твоему отцу наплевать на тебя. Почему? – от его вопроса я задерживаю дыхание, а затем шумно выпускаю воздух сквозь зубы.

– Не хочу говорить об этом, – отрезаю я.

– Тогда о чем поговорим?

– Почему ты не у Сони?

– Потому что мы поругались, – тут же отвечает он.

– Она все еще злится из-за выходки Мел? – спрашиваю я.

– Нет. Она злится на меня.

– Что ты мог такого сделать? Ты же идеальный.

– Идеальный? – его губы изгибаются в грустной улыбке, и он отворачивается, но я могу любоваться его профилем.

– Да. Для нее идеальный, – уточняю я.

– А для тебя? – он снова поворачивается ко мне, а я отвожу от него взгляд.

– Эрик, разговор окончен, – я только пытаюсь подняться, но он успевает ухватить мою руку.

– Подожди, малыш. Подожди, – тихо говорит он, придвигаясь ближе.

– Что ты от меня хочешь? Я не буду с тобой спать, я…

– Хлои, не паникуй, – обрывает он меня и улыбается.

Его рука ложится на мою щеку, и я снова забываю, как дышать рядом с ним. Он ласкает мою кожу и проводит ладонью по волосам, словно любуясь мной, как тогда… в ту ночь. Позволить ему это и самой утонуть в его магнитном поле.

– Эрик, не надо, – я отдергиваю голову от этой нежности, и он переводит взгляд на мои глаза.

– Никакой борьбы. Я тоже вырос из этого. Мне тридцать четыре, Хлои. И я знаю, что стар. Я дома лишь потому, что ты тут. Я не буду больше склонять тебя к близости, хотя нет смысла отрицать, как я хочу тебя. Часто. Долго. Но у меня нет ничего взамен. Только я, – он освобождает мою руку и отодвигается. – Ничего не понимаю. Представляешь, я не могу разобраться в своей жизни, меня все раздражает. Я сейчас совершенно не понимаю, где должен быть и что думать. Как ты это делаешь? – он хмурится и с напряжением смотрит на меня.

– Делаю что? – удивленно спрашиваю я.

– Держишь себя в руках. Мне раньше удавалось, а сейчас стало сложно, – подсказывает он, и я улыбаюсь.

– Привычка. Я попросту не чувствую, вот и ответ, – пожимаю я плечами.

– Совсем ничего? Ни страсти, ни счастья, ни любви?

– Я не робот, Эрик. Эмоции приходят в нужное время, а затем быстро угасают.

– Кто тебя так заставил жить, малыш?

Я сижу, замерев, в этой комнате и моргаю от его вопроса. Внутри что-то сжимается и одновременно согревается.

– Я никогда не видела своего отца, – я слышу свой голос, и Эрик удивлен моим неожиданным откровением.

– Я не знаю его имени. Я не слышала его голос. Я только раз видела его на фотографии, пока мама не уничтожила и ее. Мне приходят сообщения с уведомлениями о пополнении моего банковского счета, и все. Я, как и мой брат, мы не нужны ему. У него своя жизнь, своя семья, – я сглатываю горечь и опускаю голову.

– Мне очень жаль, Хлои, что твой отец оказался идиотом, не желающим даже познакомиться с тобой.

– Но я смирилась. Это больше не имеет никакого значения для меня, – я снова беру все чувства под контроль и уверенно поднимаю голову.

– Поэтому ты помогаешь Мел и мне сблизиться, – медленно говорит он, словно читая все мои мысли.

– Хоть одна из нас должна быть счастлива, – с этими словами я встаю и поправляю пояс на халате.

– А ты? Разве ты не хочешь быть счастливой? – спрашивает он, и я оборачиваюсь к нему.

– Я довольна всем, – пожимаю я плечами.

– А любовь?

– Это лишнее в моей жизни, – бросаю я и иду к двери.

– Я думал, что люблю Соню. Но я, оказывается, ни черта не знаю, что это такое. Я влюблялся так часто, что уже не разграничивал секс и чувства. Все было одним целым, – его слова заставляют мою руку замереть на дверной ручке, и я оборачиваюсь.

– Зачем ты мне это говоришь? – удивляюсь я.

– Я знаю, что ты меня поймешь, – он встает и направляется ко мне.

– И как тебе это поможет?

– Никак. Мне и не нужна помощь, – улыбается он, останавливаясь напротив меня.

– А что тебе нужно? – тихо произношу я, облизывая губы.

– Вот это, – в одну секунду его руки обнимают меня за талию, а губы прикасаются к моим.

Настолько ласково и нежно он дарит мне легкий поцелуй, что я немею, не смея пошевелиться. Я не могу ничего придумать против такой явной романтики, это нечестная атака на меня. Я просто теряюсь, и мне это нравится.

Он отстраняется немного, продолжая обнимать меня, и улыбается.

– Очередная проверка? – усмехаюсь я, осознавая, что он снова играет.

– Нет. Никаких проверок, мы не забыли ту ночь, малыш. Ни ты, ни я. Притворяться бессмысленно, мы взрослые люди. Мы оба хотим повторения, только… – он не договаривает и замолкает, а на его лбу залегает глубокая складка.

– Только это уже будет сознательной ошибкой, – за него заканчиваю я, и он едва заметно качает головой, снова смотря в мои глаза.

– Ты никогда не будешь для меня ошибкой. Самым ярким воспоминанием, но не ошибкой. Я не могу тебя ни о чем просить, просто не имею права, и хочу извиниться за свое поведение. Это было отвратительно, ты права, я все это заслужил. Но я могу оправдаться лишь тем, что от тебя не хочется отрываться, – его ладонь гладит мою щеку, а я не могу отвести взгляда от его глаз. Они такие красивые, словно ясное небо. Его голос, тихий и немного охрипший, заставляет мой разум выдавать настолько бредовые идеи, что я мотаю головой, пытаясь избавиться от них.

– Эрик, все это неправильно, – я заставляю себя убрать его руки с моей талии и открываю дверь.

– Да, но то, что правильно, для нас с тобой недосягаемо. И я наслаждаюсь этой неправильностью. Спокойной ночи, малыш, – он улыбается мне, и я отвечаю ему тем же.

– Доброй ночи, жеребчик.

Он тихо смеется и облокачивается о косяк двери. Так близко и так мягко вокруг, я продолжаю улыбаться ему, смотрящему на меня теплым взглядом. Я должна уйти, развернуться и уйти, но я делаю шаг к нему и приподнимаюсь на носочки, опираясь на его плечи, чтобы приблизиться к его уху.

– Много не пей, вдруг я все же решу тебя трахнуть, – шепчу я и моментально отстраняюсь, подмигивая ему.

– Реши это поскорее, тогда у нас будет больше времени, – отвечает он, и я, смеясь, закатываю глаза. – Хлои, – зовет он меня тихо, когда я достигаю лестницы.

– Что? – спрашиваю я.

– Твое молоко ни черта мне не помогло, – говорит он.

– Ты его просто не распробовал, Эрик. – Я знаю, что он не видит меня, и жмурюсь от нового мирного соглашения между нами.