Глава 20

– Может быть, ее отнести в спальню? – предлагает Эрик, и я поворачиваюсь, отрываясь от любования облаками. Он взглядом указывает на Мел, спящую на моем плече.

– А тут есть спальня? – удивленно спрашиваю я, и он кивает, улыбаясь. – Тогда да, а то у нее шея затечет.

Эрик откладывает журнал и встает, Ноа делает то же самое.

– Давай я, мне как раз надо поработать в тишине, – говорит Ноа и первым подхватывает Мел на руки.

– Ноа, – я слышу в голосе Эрика предупреждение, а тот приподнимает брови и передергивает плечами, идет мимо телевизора, скрываясь за шторкой.

– Там что, действительно есть спальня? – спрашиваю я.

– Да, это самолет отца, и он… ему требовался сон… очень часто, поэтому часть самолета оборудована под спальню с постелью, – отвечает он и садится в кресло Мел рядом со мной.

– Здорово, – улыбаюсь я.

– У нас есть пять с половиной часов, – бросает он мне как бы невзначай, и я складываю руки на груди, ожидая продолжения. – Ты не завтракала, я попрошу, тебе сейчас накроют, – говорит он и тянется к кнопке на ручке кресла.

– Нет, – останавливаю я его. – Я не голодна.

– Хорошо, если что, вызови Питерса. Я пока посплю, – он нажимает на другую кнопку и опускает кресло.

Это все? Как же соблазнения? Или что он там еще придумал. Черт, он не может так просто заснуть!

– Хорошо, – я отворачиваюсь от него, доставая из рюкзака айпод, чтобы хоть чем-то себя занять.

– Ты недовольна, – я слышу его уверенное заявление.

– С чего ты взял? – удивленно спрашиваю я, бросая на его довольное лицо быстрый взгляд.

– Малыш, я жду от тебя первого шага, больше я ничего не буду предпринимать, – он проводит внешней стороной пальцев по моему плечу.

– Спи, Эрик, лучше заткнись и спи, – фыркаю я, доставая из рюкзака наушники.

– Точно недовольна, – я слышу его веселый голос и втыкаю наушники в уши, включая музыку на полную громкость.

Отворачиваясь к иллюминатору, я вдыхаю аромат одеколона Эрика и кривлюсь от него. Нет, приятно. Слишком приятно и близко. Он меня с ума сводит, так что я готова выпить всю пачку снотворного, лишь бы не чувствовать его… не фантазировать, не поддаться.

Неожиданно мое сиденье опускается, я охаю и поворачиваюсь к смеющемуся Эрику.

– Придурок, – фыркаю я, пытаясь унять быстро бьющееся сердце, лежа лицом к лицу.

Он вытаскивает из моего уха наушник и вставляет себе.

– Ты хотел спать, – напоминаю я.

– Мне интересно, что ты слушаешь. Очень даже, – отвечает он, поворачиваясь на бок.

Он просто смотрит на меня своими невероятными глазами и улыбается. Ненавижу это его настроение.

Я отворачиваюсь от него, смотря в потолок. В одном наушнике играет моя любимая песня IAMX – Scream. И я начинаю подпевать ей одними губами, закрывая глаза. Я чувствую горячее дыхание на моей щеке, но делаю вид, что ничего необычного не происходит.

Эрик придвигается еще ближе, утыкаясь уже носом в мои волосы.

Ничего! Ничего, черт возьми, не происходит! Я ничего не чувствую! Немного сердце начало быстрее стучать, но это от песни. Ладони вспотели, держа айпод, и я кладу его в карман джинсов.

– Мне так неудобно, – говорит Эрик и поднимается, вырывая из моего уха наушник.

– Твои проблемы, – бурчу я, подхватываю наушники и вставляю в уши, следя за ним. Он бросает на меня прищуренный хитрый взгляд и поднимает подлокотник между нами, устраивая импровизированную кровать.

Он снова ложится и складывает руки на груди, поворачиваясь лицом ко мне, и закрывает глаза.

И это все? Он действительно будет спать, а я лежать рядом и поглощать телом его тепло? Я поворачиваюсь в его сторону и беззастенчиво смотрю, наслаждаясь им.

Почему так все получилось? Почему? Я безумно хочу его, хочу поддаться искушению и провести пальцами по его губам или же поцеловать их. Но ничего не делаю, а просто вздыхаю и продолжаю смотреть.

Он действительно любит Соню? Но если любишь, то не спишь с другими, а тем более не пытаешься их соблазнить. Тогда зачем она ему? Понятно, что в сексе у них все очень плохо. Но как у него может быть плохо? Я же помню эту самоотдачу, эти силу и страсть. Да он ходячая бомба, до него дотронешься – и взорвешься вместе с ним к чертям. Он, как опиум, туманит разум и подсаживает на свои поцелуи, на свой огонь, передающийся тебе моментально. Неужели она этого не видит? Он ведь идеальный. Для нее, конечно. Он воплощение уверенности и защиты. Он чужой.

Я вытаскиваю один наушник и прислушиваюсь к его размеренному дыханию.

– Эрик, ты спишь? – шепотом спрашиваю я, но он не отвечает, и я хмурюсь.

Это даже хорошо, я смогу смотреть на него, и он не припомнит мне этой слабости, даже придвинуться ближе, чтобы наши лица были рядом. Чувствовать его дыхание на своих губах и улыбаться, проводя рукой по его волосам. Теперь понятно, почему у Мел вьющиеся волосы, которые она ненавидит. У отца такие же… такие приятные.

– Ты возбуждаешь меня, малыш. – Эрик резко открывает глаза, а я так и замираю с его прядями между пальцев.

– Ты спал, вот и продолжай это делать, – невозмутимо заявляю я и убираю руку, но он хватает мое запястье и возвращает к своим волосам.

– Ты тоже продолжай, мне это очень нравится, Хлои, – шепчет он в сантиметре от моих губ, снова закрывая глаза, и теперь его рука ложится на мою талию, притягивая меня к его телу.

Сопротивляться бесполезно. Я пропала и могу только улыбнуться, расчесывая его волосы пальцами.

Что-то сейчас происходит, а я не могу понять этого, но мне так хорошо, спокойно и легко внутри. Плевать на все, просто на все.

– Я люблю, когда ты такая нежная, – тихо произносит он.

– А я люблю, когда ты молчишь, – так же тихо отвечаю я и провожу ногтями по его затылку.

– Правда? Мне казалось, тебе очень нравится мой голос, – улыбается он.

– А тебе нравятся пошлые слова, которые я говорю, – смеясь, отвечаю я.

– Не хочешь поцеловать меня? – как бы между прочим спрашивает он.

– Нет, Эрик. Спи, – теперь моя очередь целовать его в нос, от чего он недовольно морщит его и вздыхает.

– Я сплю, – он поглаживает мою талию, забираясь пальцами под футболку и касаясь обнаженной кожи. Я от неожиданности и приятных мурашек делаю резкий выдох, даже не заботясь, что он может понять всю правду обо мне сейчас. – Иди ко мне, малыш, – нежно говорит он, подкладывая под мою шею свою руку, и утыкается носом в мою щеку, дотрагиваясь до нее губами.

– Эрик, – предостерегаю я его.

– Хлои, закрой рот и расслабься. У нас перемирие, и мне это тоже нравится. Ты мне нравишься, малыш, – он трется об меня губами, а я задерживаю дыхание от этого признания.

– Соня, Эрик. У тебя есть Соня, а я не могу так… просто не могу. Еще Мел, – хмурюсь я.

– Мел не узнает, все будет тайно. Я найду варианты, Ноа поможет. А Соня… – он замолкает и тяжело вздыхает, переворачиваясь на спину. – Это все сложно, Хлои, слишком сложно. Ты сама все знаешь.

– Знаю, страсть быстро проходит, и с нами это будет. Боже, Эрик, о чем мы говорим?! Ничего не будет, это неправильно, – я немного приподнимаюсь на нем, и он открывает глаза.

– Малыш, поверь мне, это самое правильное, проще не противиться своим желаниям. Мы не сможем жить рядом, не дотрагиваясь друг до друга, я точно. Я хочу тебя, хочу не просто секса, а отдохнуть, забыть обо всем и отдохнуть с тобой и дочерью. Понимаешь? – я слышу в его шепоте некую тяжесть и только отрицательно мотаю головой, опираясь подбородком о его плечо. – Что мы сейчас делаем? Мы лежим рядом, без боя, без глупого противостояния, и я даже забыл, насколько жажду твоего тела, твоих поцелуев, твоих стонов. Мне вот так… просто хорошо лежать и разговаривать. Это странно, но я больше не противлюсь, а наслаждаюсь. Ты вспоминала обо мне? Я помнил каждый день, и вот ты появилась. Вначале я запаниковал, опасаясь тебя, но сейчас я… я не могу подобрать слов, чтобы описать тебе все, что происходит, – он проводит ладонью по моей щеке и слабо улыбается.

– Нет, Эрик, я тебя не вспоминала. Я оставила незнакомца в том номере отеля, – бесстыдно лгу я, и его рука замирает на моей щеке.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не произносит. Скорее всего, он ожидал, что я расскажу ему, как искала наслаждение, как видела его во сне каждую ночь, чувствовала его губы и слышала его голос. Но это лишнее сейчас. Это помешает, не знаю кому, но я не имею права говорить ему правду.

Его глаза приобретают холодный оттенок лазурного моря, и он резко вытаскивает свою руку из-под меня, а я падаю в кресло, ударяясь подбородком. Он без слов встает и пересаживается в свое кресло.

Мне больно, кстати, идиот!

Обиделся. Да, я сильно задела его самолюбие, но ведь это, черт возьми, правильно. Я пытаюсь поступать правильно, хотя на глаза наворачиваются слезы, и я отворачиваюсь, сажусь в кресле, поднимая спинку.

В моих ушах играет музыка, но она не помогает мне избавиться от чувства вины, и я бросаю взгляд на Эрика, читающего журнал. Он злится, это можно определить по его ходящим желвакам и быстрому дыханию.

А чего он ожидал? Что теперь, зная все обстоятельства, я спокойно буду трахаться с ним? Да, я этого до идиотизма хочу, но могу ли я? А если Мел узнает? Она не простит мне этого никогда! Я потеряю ее. Я потеряю последнего человека в своей жизни. Я потеряю смысл, рухнет все. А разве оно уже не рухнуло? Ведь я всегда делала в жизни то, что хотела. Всегда! А тут противоречу сама себе и иду против своих желаний. Да почему нет-то?!

К черту все!

Я отстегиваю ремень безопасности, вырываю из ушей наушники, вешаю на плечо и резко встаю. В два шага дохожу до Эрика, даже не поднимающего голову от журнала, словно меня нет. И кстати, у него опять журнал перевернут.

Я вырываю у него чтиво и отбрасываю его. Он поднимает голову, а я дышу так поверхностно, что боюсь задохнуться.

– Что тебе? – холодно спрашивает он, закипая еще сильнее.

– Ты больной! Ты сумасшедший! Я ненавижу тебя, понял? Зачем тебе это все? Ты не можешь найти себе любовницу или что-то вроде? Почему я? Именно я? Почему ты так злишься? Ты хоть понимаешь, какие будут последствия? – я пытаюсь не кричать, и все это вырывается из моего рта громким и яростным шепотом. – Нет. Ты не думаешь ни о чем, кроме своей похоти, извращенный кобель. Ты думаешь только о себе. Ненавижу тебя, придурок, потому что хочу трахнуть. Потому что ты… да пошел ты со своими словами и нежностью, со своими заверениями о тайне. Да, миллион раз да, я вспоминала тебя и за это тоже ненавижу, и твой член слишком идеальный ненавижу, и вот эти глаза… все ненавижу. Эгоист недотраханный, – я говорю последнее слово шокированному Эрику и гордо разворачиваюсь, иду к своему креслу и зло плюхаюсь в него, складывая руки на груди.

Во мне бьется такой сильный адреналин, что я не могу контролировать его. Это невыносимо, это не похоже на меня. Я повелась на эмоции. Он заставил меня! Чертов урод! Ненавижу!

Я вижу боковым зрением, как Эрик поднимается со своего кресла, и отворачиваюсь, не желая даже смотреть на него.

Он хватает меня за локоть и поднимает на ноги, и я чуть не падаю от такой резкости и грубости.

– Отвали ты от меня, – я ударяю его по груди, но он перехватывает мои запястья одной рукой, а другую запускает в волосы, заставляя поднять голову на него.

– Ты мегера. Думаешь, я не размышлял об этом? Думаешь, не сопротивлялся? Да все время я только и делаю, что борюсь с собственными желаниями. Но я не могу так больше, понимаешь? Я устал, устал от всего. А ты… ты наглая дьяволица, которая не отпускает мои мысли. И я тоже ненавижу тебя, ненавижу до такой степени, что хочу закинуть на плечо и сбросить с самолета, потому что от вечного стояка хочу трахнуть. Хочу раздвинуть твои ноги и трахать тебя, хочу целовать и обнимать, хочу этого, хочу всю тебя. Хочу вспомнить твой вкус, хочу снова побывать в той ночи. И я смирился с этими желаниями, решив плыть по течению. Но хватит, с меня довольно. Ты то соблазняешь меня, то отталкиваешь. Пора принять решение, Хлои, я уже вышел из того возраста, когда такие игры заводят. Они раздражают, а вот когда ты отпускаешь свой ненужный контроль, то я вижу тебя. Полностью вижу тебя, и я знаю тебя, как себя. Мы были не знакомы тогда, но я словно знал тебя много лет. Реши, черт тебя побери, реши, а не играй со мной. Я обещаю, что нам будет замечательно вместе, я готов дать тебе все, что ты захочешь. Только хватит меня изводить, – яростно шепчет он мне в лицо, одновременно встряхивая меня.

– Я не знаю… я боюсь, Эрик, боюсь последствий, – признаюсь я, ощущая предательские слезы, собирающиеся в глазах, и смаргиваю их, отводя взгляд от его лица.

– О, малыш, верь мне, все будет хорошо, – он притягивает меня к своей груди и целует в волосы. – Это мои обязательства все сделать так, чтобы ты ни о чем не переживала. И я сделаю.

– Я не хочу, чтобы Мел знала. Когда приедет Соня, то мы все прекратим, навсегда прекратим. Пару ночей, и не более, – перечисляю я условия, а он крепче сжимает меня в своих руках.

– Ты прекратишь свое сопротивление. Ты будешь той, кого я запомнил в ту ночь. Ты будешь настоящей. Настоящей для меня, – отвечает он и отодвигает меня на расстояние вытянутой руки.

Я смотрю в его потеплевшие глаза и глубоко вздыхаю, кивая ему. Не за что больше бороться, только за тайные свидания с ним.

– А теперь запомни: пока между нами эти отношения, нет никакой Сони, есть ты и я…

– Еще Мел. И, Эрик, Соня есть, она существует, она твоя невеста, а я твоя тайная любовница. Я предпочитаю называть все своими именами. Мы же взрослые люди. Ты прав, мы хотим друг друга, нас так сильно тянет друг к другу, что устоять невозможно, да и уже глупо. Но и отрицать существование твоей женщины я не желаю. Меня это не волнует, я не буду ревновать или же что-то требовать. Мне от тебя не нужно ничего, кроме твоего тела. И меня волнует только то, чтобы никогда и ни при каких условиях об этом не узнала моя подруга и твоя дочь. А на другое мне наплевать, – перебиваю я его.

Он молчит и смотрит на меня, явно думая о чем-то. Может быть, о Соне, которую я тоже стала на дух не переносить? Или же понимает, что это слишком опасно? Я не знаю, просто стою и жду, уверенно удерживая его взгляд.

– Я не хочу… не могу превратить тебя в любовницу. Это звучит ужасно, ты хоть понимаешь это? Ты достойна большего, Хлои, ты достойна бриллиантов, достойна открытого поклонения. Прости… – он вздыхает и отпускает меня, делая шаг назад.

– Ты издеваешься?! – зло цежу я. И это после всех признаний! После моих гребаных признаний он отступает?!

– Прости меня, Хлои. Я не могу сотворить с тобой такое, не имею права унижать тебя так сильно, как бы я ни хотел тебя. Как бы мне ни было хорошо с тобой и спокойно. Ты права, я эгоист, потому что не подумал о том, что будет с тобой потом. Я не хочу стать тем ублюдком, который разобьет твое сердце, который заставит ненавидеть всех мужчин, – говорит он.

– Ты уже стал для меня ублюдком, Эрик. И да, тебе лучше волноваться о своем сердце, ведь мое никогда не полюбит, а тем более такого, как ты. Таких, как ты, можно только трахать, а для другого вы непригодны. Я не наивная девочка, я не верю в сказки и хеппи-энды. Я сама выбираю для себя пути своей жизни на трезвую голову. Это я четко осознаю всю обратную сторону связи с тобой. А ты только сейчас это понял и испугался ответственности в случае провала. А теперь больше не беспокой меня, только в случае авиакатастрофы. Да и тогда лучше дай мне спокойно сдохнуть, – я сажусь обратно в свое кресло и надеваю наушники, опускаю сиденье и закрываю глаза.

Больше никогда в жизни я не поддамся своим желаниям! Никогда! Никогда этот ходячий член не заставит меня признать свои слабости!