Глава 26

Хлои

– Это как понимать? – шокированно бормочу я, смотря на удаляющуюся спину Эрика.

– Не бери в голову…

– Лучше бери в рот, – перебивая мужчину, я хмыкаю и начинаю уже раздраженно хмуриться.

– Ну… это… да к черту! – Блондин мотает головой и быстрым шагом догоняет Эрика, оставляя меня, всю кипящую от возбуждения, одну.

Ну нет, так дело не пойдет! Достал! Как же я ненавижу его! Разорвать его к чертовой матери и бросить за борт, пусть акулы съедят или кто там еще есть!

Я сжимаю кулаки и уверенными шагами двигаюсь к диванам, где только что бармен поставил выпивку мужчинам. Они о чем-то тихо разговаривают, и Ноа первый замечает меня, опускает голову, словно не желая смотреть на меня, и берет в руки бокал с темной жидкостью.

– Не хочешь объяснить? – язвительно спрашиваю я, толкая Эрика в плечо, а он кривится.

– Не сейчас, Хлои. Иди займись тем, что планировала. Искупайся, позагорай, да делай что хочешь, сейчас я не нуждаюсь в твоей компании, – цедит он, не поднимая головы.

Обида, такая сильная, окатывает меня ледяной водой с головы до ног, и я отшатываюсь от него, словно он дал мне пощечину.

Дышать становится трудно, а горло так сильно сдавливает, что я больше не могу стоять тут и, развернувшись, чуть не бегу к носу яхты, чтобы унять эти чувства внутри.

Оскорблена. Унижена. Неприятно. Я чувствую себя шлюхой, которой дали отставку. И эти мысли приносят сильнейшую тошноту. Я жмурюсь, забравшись на матрас. Уже огненные щиплющие слезы подкатывают к глазам, и это открывает во мне лютую злость. Да такую злость, которой я никогда в жизни не испытывала.

Какого хрена он позволяет себе так со мной говорить? Какого хрена я дала ему эту власть?

Я решительно подскакиваю с места. Тело, ведомое жутчайшей обидой, ненавистью к чувствам и слезам, полное адреналина, трясется, пока я иду в сторону диванов.

– Знаешь что, мудак нечестивый? Да пошел ты вместе со своими тараканами и тарантулами в голове! Макака недотраханная! – я кричу в опешившее лицо Эрика и с размаху ударяю его по щеке ладонью, тут же встряхивая ею от боли.

Немая сцена, где у Ноа чуть не отвалилась челюсть от неожиданности, у Эрика бордовое пятно на щеке и не менее опешившее выражение лица, даже немного рот приоткрылся, а я… я жажду мщения за оскорбление.

– Выпить? Вот так лучше выпей, чтобы замариновать свои мозги. – Я хватаю бокал с алкоголем и щедро выплескиваю все ему в глаза.

– Хлои! Мать твою! Щиплет! Господи! – Эрик подскакивает с места, растирая вмиг опухшие глаза, но и этого мне мало. Ему должно быть больнее, чем мне. Намного больнее, чтобы то, что он сейчас чувствует от моей атаки, было лишь цветочками.

– Ноа, передай этому скачущему бабуину, когда он успокоится, что с этого момента даже шага пусть не делает в мою сторону. С этих пор ты, – я толкаю Эрика, вытирающего глаза полотенцем, принесенным в срочном порядке барменом, и снова ударяю его по плечу. – Ты! Ненавижу тебя, понял? Ты не имеешь права так со мной говорить, осьминог зубастый! Все! Трахай свою Соню, пусть она выполняет свои прямые обязанности, ее отсылай и приказывай! Ты вообще не имеешь никаких прав так со мной обращаться, а я… надоел! – я топаю ногой и разворачиваюсь, сбегая на нижнюю палубу, а оттуда несусь в каюту.

Не принесло облегчения.

Как он побледнел, когда я произнесла имя его невесты! Мать вашу, это его невеста! Невеста! А я? Шлюха!

Все же горячие слезы прорываются, и я смахиваю их, бросая в свою сумку вещи, чтобы перейти в каюту Мел, запереться там и вдоволь нарыдаться от неприятного жжения внутри.

Дверь резко распахивается и с громким стуком закрывается.

– Долбаная истеричка! Ты совсем обалдела? Зачем ты устроила сцену? – орет Эрик, когда я нервно застегиваю сумку и разворачиваюсь, чтобы выйти.

– Отойди, – зло шиплю я, уверенно вскидывая голову.

Наверное, если бы я не была под воздействием непонятных чувств и своего темперамента, то мне стало бы жаль его, с распухшими слезящимися глазами и красной щекой. О… а еще царапиной от моих ногтей на плече.

– Ты с ума сошла? Что с тобой? Ты хоть понимаешь, что все видели это? Идиотка! – он хватает меня за локти и встряхивает.

– Отвали! Отвали от меня! – я брыкаюсь в его руках, пытаясь освободиться, но он еще крепче обхватывает меня, стискивая запястья и сжимая их так сильно, что сумка падает на пол.

Мне хочется снова плакать и драться с ним. Это неконтролируемо. Это он виноват! Это он сделал со мной!

Я извиваюсь в его руках, как змея, пытаясь ударить ногой, но он умело блокирует каждое нападение, разворачивает меня к себе спиной, удерживая.

– Да прекрати ты! Хлои! Прекрати! – его громкий голос врывается в мой бурлящий разум, и я понимаю, что устала делать нелепые попытки превзойти его в силе, и от этого мне становится еще гаже, а воздуха так мало.

– Отпусти меня… да оставь меня… ненавижу, – шепчу я слова, которые с трудом могу выговорить.

– Дура. Малолетняя истеричка! Больная мегера! – рычит он прямо мне в ухо, и я больше не сопротивляюсь его стальным рукам, держащим мое слабое тело.

– Да, и что дальше? Иди, делай что хотел. Выпить? Так вперед! Я ненужная вещь для тебя. Я для тебя вещь, но ни хрена так не пойдет! Я человек! Хватит меня оскорблять! Иначе я тебе на заднице оставлю послание для твоей гребаной белобрысой невесты. На всю жизнь запомнишь меня. Ты слишком много себе позволил для обычного мужчины, которого я трахаю. И я ни черта не понимаю, ты… боже, все. Не трогай меня, ты мне противен, – мне удается вырваться из его рук и оттолкнуть, на ходу подхватить сумку и вылететь из каюты.

– Хлои…

Его голос тает позади, а я уже достигаю каюты Мел и врываюсь в нее, закрывая за собой дверь.

Сумка падает из рук, а трясущееся тело от переизбытка адреналина сползает по двери.

Его слова продолжают биться в голове. «Не нуждается в моей компании». И это было сказано так неприятно, так открыто перед Ноа, только чтобы унизить меня. Показать мое место. И я заняла его, успешно разорвав все возможное приятное времяпрепровождение.

– Ненавижу, – шепчу я, глотая эти долбаные слезы, задыхаясь от бессилия и усталости.

Отдохнули. Прекрасно отдохнули. Что с ним? Что со мной? Где-то в подсознании есть объяснение, но я не могу его найти. Я не знаю описания и оправдания для такого незнакомого всплеска эмоций.

Я поднимаю голову, хлюпая носом, и встаю с пола, беря сумку и бросая ее на постель. Надо привести себя в порядок и снова начать контролировать чувства. Слишком много я позволила себе… и ему. Хватит. Заигралась. Глубоко увязла в собственной похоти.

Я вытираю лицо, выхожу в коридор и замечаю, что дверь в каюту Эрика открыта так же, как я ее и оставила. Но тихо. Эта тишина становится противной, я захожу в ванную комнату, чтобы умыться.

Даже в зеркало смотреться не хочу. Не хочу видеть печаль в глазах и снова корить себя за упущение собственного характера.

Вернувшись в каюту, я достаю айпод и очки, одновременно с темными стеклами надевая себя прежнюю.

Пусто. Так пусто внутри, что хочется извиниться, поцеловать его и попросить, чтобы обнял, утешил и защитил. Но нет. Не могу. Не имею на это права. Есть Соня.

Как же я ее ненавижу. Ненавижу, что он вернется к ней и будет улыбаться. Зимними ночами, когда я буду спать в холодной постели, они будут вместе навсегда. А я… я кану… уже канула в Лету.

С такими мрачными мыслями я прохожу мимо мужчин, сидящих там же, и спускаюсь вниз, чтобы сесть на край яхты и спустить ноги в воду.

Музыка в ушах, и я гипнотизирую гладь океана, а вокруг меня палящее солнце, совершенно не согревающее душу.

Я потеряла счет песням, когда вернулись Мел с Доном, все мокрые и веселые. Мне пришлось улыбаться и рассказывать байки, как я замечательно проводила время. Но энтузиазма и впечатлений на большее не хватило, зато у Мел их было в избытке. Она и Дон заполняли тишину во время обеда за длинным столом в гостиной.

Не смотреть на него. Всего раз, чтобы удостовериться, что мои побои не принесли ущерба и все сошло. Задумчив и так же, как я, как и Ноа, играет свою роль перед Мел и Доном. Официант и бармен с опаской поглядывают на меня, но я опускаю голову и ковыряю вилкой еду.

Нет никакого желания продолжать этот цирк, но пришлось. Пришлось вернуться на матрасы с подругой и парнем, смеяться с ними и поддерживать никчемные беседы и мечты, не снимая очков.

Я слышу всплеск воды, разговор… голос его и Ноа, восклицания Мел, радостные крики Дона, и меня оставляют одну, пока я придумываю что-то о несуществующей головной боли, лишь бы остаться тут и не видеть его. Все отдалились от меня. Я вернулась туда, где пребывала все это время.

– Эрик сказал, чтобы вы собирались. Мы возвращаемся, – оповещает нас Ноа, и Мел недовольно выпячивает губу, но послушно идет вниз, как и Дон.

Остаюсь только я, чтобы еще пару минут побыть в тишине и насладиться мягкими сумерками, ложащимися на океан.

– Хлои, – зовет меня Ноа, а я закусываю верхнюю губу и демонстративно спрыгиваю с матраса. – Не надо так с ним. Ему сложно, Хлои. Ему чертовски сложно. Я знаю все, он не хотел…

– Мне безразлично, – чеканю я слова, даже не оборачиваясь. – Он унизил меня и получил по заслугам. И у него язык как помело.

– Ты ничего не знаешь…

– Даже и не желаю. Повторюсь, меня не касается больше то, что происходит в его жизни. С меня хватит, я устала от него. Адреналин от секса с ним иссяк, как и все наслаждение от его вида, – перебиваю я блондина и быстрым шагом иду вниз.

И снова болтовня Мел спасает меня от тишины в салоне машины. Говорят только она и Дон, планируя отдых. Я чувствую Эрика, даже сидя на заднем сиденье. Я не могу позволить себе большего. Это неправильно. Все, что случилось с нами, нелогично и запретно.

– Господи, как я устала. Но это было здорово, Эрик! Спасибо тебе, – произносит воодушевленно Мел, когда мы входим в дом, а Дон уезжает на своей машине к себе на квартиру.

Мне кажется, он понимает, что я сейчас не готова к флирту с ним, – и только улыбка на прощание и слабые объятия.

– Я рад, что ты довольна, – не могу слышать его голос, не могу, и точка.

– Спокойной ночи, – кидаю я через плечо, даже не оборачиваюсь на эту семью, направляясь в свою спальню, и запираю дверь на замок.

Я бросаю сумку и снятую одежду на пол. Голая и одинокая, шлепаю в ванную комнату, чтобы набрать воду, вспомнить его тут и снова пустить такую же одинокую слезу.

Да прекрати уже, Хлои. Ну, мужик, обычный мужик, коих полно, как муравьев. Есть Дон, надо просто отвлечься, забыть. Ведь раньше все получалось легко и просто.

Я зло ударяю по воде в ванне и вылезаю из нее, сильно и с яростью растирая тело и волосы полотенцем.

Спать, надо заснуть, и завтра все станет лучше. Определенно лучше.

Я надеваю черную ночную сорочку в пол и забираюсь в постель, накрываясь с головой. Кручусь с одного бока на другой и не могу заставить себя спать, возвращаясь вновь и вновь на яхту.

– Достало, – издаю я стон, уже хныча от этих мыслей.

Ненавижу самоанализ. Ненавижу себя за раскаяние. Ненавижу его с этими печальными глазами! Ненавижу Ноа, влезшего не в свое дело! Просто всех ненавижу! Даже Мел – за то, что мой прекрасный незнакомец оказался ее отцом!

Я зло сажусь на постели и встаю, иду к двери, затем круто разворачиваюсь и распахиваю шторы, следом двери, впуская в спальню влажный прохладный воздух.

Побродить по берегу океана, послушать волны и, возможно, устать еще сильнее, чтобы вырубиться.

Приятный ветерок в волосах, и я босыми ногами двигаюсь к берегу, подхватывая подол сорочки. Остановившись у воды, я просто абстрагируюсь ото всего и смотрю вперед, замечая вдали огоньки яхт, где, уверена, сейчас никто не страдает, как я.

Тяжело вздохнув, я оборачиваюсь и прохожу еще несколько шагов, опускаясь на песок лицом к океану.

Одиноко. Никогда не задумывалась об этом. Я всю жизнь так плыву по течению, уверяя себя, что это правильно. Только вот что я буду делать, когда Мел уйдет? Нил уже готов связать свою жизнь, матери и отцу до меня нет дела. Да никому я не нужна и не буду нужна.

Неужели любовь так важна в жизни? Или же семья? Вряд ли. Это лишняя мука, которая разрушает изнутри и ломает всю тебя.

Я глубоко вздыхаю от своих мыслей и прижимаю ноги к груди, упираясь подбородком в колени.

Неожиданно что-то мягкое ложится на плечи, и я вздрагиваю, одновременно оборачиваясь и замирая.

– Подумал, что тебе будет холодно сидеть так, – тихий голос заставляет меня зажмуриться и снова открыть глаза, смотря на того, с кем так жестоко свела меня судьба.

– Спасибо, – шепчу я, отворачиваясь от Эрика, и вновь сосредоточенно смотрю на воду.

– Я… спокойной ночи, – говорит он, и я слышу шуршание песка позади и сильно закусываю губу, чтобы не встать и не догнать его. Хотя бы окликнуть и попросить остаться. Но ничего, я продолжаю глубоко дышать и закрываю глаза, закутываясь в заботливо принесенный плед.

Звук шагов снова привлекает мое внимание, и я сжимаюсь от набирающего обороты сердца.

– Знаешь, не могу так, малыш. Прости, – Эрик быстро садится позади меня и обнимает, что-то шепча мне в ухо.

Я даже слова вымолвить не в силах. Облегчение, радость и невероятный подъем в груди просыпаются с такой силой, что я не могу контролировать дыхание.

– Хлои… хорошая моя, прости меня, – он прижимается ко мне сильнее, и я хватаюсь за его руку.

– Все нормально. Тебе не за что извиняться, мы оба виноваты, но ничего не изменить. Слова сказаны, все сделано. Поэтому все нормально, Эрик. Иди, – я отпускаю его руку.

– Я не хочу, слышишь? Не хочу уходить, хочу вот так рядом. С тобой рядом. Сейчас. Не отвергай меня, Хлои. Не заставляй меня уходить, – его быстрый шепот, а на мои глаза навертываются слезы.

– Ты обидел меня, Эрик. Сильно задел, я не понимаю тебя. То ты чуть ли не трахаешь меня на глазах у всех, а потом отсылаешь, как ненужную вещь. Я не шлюха и не твоя собственность. Я разумный человек в основном. Но ты заставляешь меня взрываться и тухнуть. Почему?

– Сам не понимаю, малыш. Не могу разобраться в себе. Все так запуталось, что я не знаю, как быть дальше. Ты не шлюха, потому что ты моя. А моя девочка никогда такой не была и не будет, – его ласкающий голос, и я поднимаю голову, оборачиваясь к нему. – Не хочу, чтоб ты плакала. Не могу знать, что причина твоих слез в очередной раз мои слова и действия. Мне кажется, я стал зависим от тебя, – его рука поднимается к моей щеке, осторожно поглаживая ее, и я откидываю голову на его плечо.

– Слишком много эмоций. Я не умею с ними справляться, я не знаю их, Эрик. Откуда они? Что они означают? Это неприятно. Они чужие для меня, но мне тоже хорошо с тобой. И прости за пощечину и за алкоголь, – признаюсь я, испытывая снова то самое чувство стыда.

– Я заслужил. И мне нравится это. Наверное, я мазохист. Но я загораюсь от твоих эмоций. Твоего огня. От тебя. И я должен сказать тебе кое-что, – он нервно сглатывает и делает глубокий вдох.

– Что?

– Я… Хлои, я… мне кажется, хотя я не совсем знаю, то ли… черт. Это сложно. Сложно даже сказать, хотя я проговаривал эти слова весь день сегодня.

– Ты переживаешь из-за Сони? Из-за того, что я сказала тебе? Я не контролировала слова, была сильно уязвлена и хотелось…

– Нет, – перебивает он мой бессвязный лепет. – Нет, дело не в Соне. Дело в тебе и во мне.

– Ты снова переживаешь из-за возраста? Хватит, Эрик. Мы только спим вместе и не планируем ничего большего. И мне нравишься ты такой, какой есть. Со своими тридцатью четырьмя годами. Мел была права, это расцвет для мужчины. И ты в самом расцвете сил, – заверяю я его с мягкой улыбкой.

– Да нет же. Возраст – это одно. Я старше тебя на четырнадцать лет, но я не об этом сейчас. Понимаешь, я тоже не могу все контролировать. И себя. И свои… свое тело. Черт, опять не туда, – он мотает головой, а я уже боюсь, что алкоголь все же помутил немного его мозги.

– Ты можешь сказать внятно? Потому что я сейчас вообще запутаюсь, – хмурюсь я.

– Ладно. Только, пожалуйста, не возмущайся, не кричи. Не…

– Блять, я сейчас тебе опять врежу, – бурчу я и поворачиваюсь к нему, с напряжением глядя в его потерянное лицо.

Да что с ним?

– Хлои, я…

Я задерживаю дыхание, чтобы узнать, к чему было все это. Что-то необычное сейчас происходит, и я чувствую это внутри себя. Желудок непроизвольно сжался, и Эрик, делая новый глубокий вдох, продолжает…