Глава 35

Эрик

– Нет, Мел! Черт, это был сахар! – громкий крик Хлои доносится из глубин дома.

Я улыбаюсь ее голосу, бросаю пиджак на диван и прохожу к кухне, облокачиваясь о косяк.

– Ну, могла бы предупредить! Я что, знаю? – разводит руками Мел.

– Читать надо, неуч, – фыркает Хлои, забирая полупустую баночку из рук дочери.

– Выбрасываем? – спрашивает Мел, выглядывая из-за плеча Хлои, и смотрит на глубокую миску.

– Нет, – Хлои вздыхает и дует на прядь волос, выбившуюся из небрежного пучка на голове. – Приготовим пирог, а на пиццу я сейчас быстро сделаю другое тесто. Ты пока посмотри, что есть в шкафах.

Я растворяюсь в этом неярком свете, где две девушки пытаются что-то приготовить. Душа затапливается ощущением, что я дома. Вот так приходить и видеть их смеющихся, делающих что-то вместе. Моя семья могла бы быть такой? Два моих любимых человека и я.

Я закрываю на секунду глаза, оставаясь незамеченным в темноте дома, и отдаюсь полностью своим фантазиям.

– Это будет круто, я хочу твой экзотический пирог, – тем временем я слышу, как Мел роется в шкафчиках, и открываю глаза, продолжая наслаждаться своей параллельной реальностью, где я счастливый семьянин.

– Тогда ищи ананасы и кокосовую стружку, – бросает Хлои, доставая из холодильника новые ингредиенты, и ставит их на стол.

– Ничего нет! Эта Фиона сожрала все, жирная корова! Только вишня, – недовольно бурча, Мел крутит в руках банку.

– Хм, – Хлои прикладывает палец к губам, явно придумывая новый выход из ситуации. – А если мы добавим туда вишню и шоколад, я видела плитку темного шоколада в холодильнике, – предлагает Хлои.

– Да, да, да. Миллион раз да, я теряю кровь, и мне необходим шоколад, – активно кивает дочь, доставая открывалку.

– Ты, нечаянный боец, поищи на пиццу оливки, помидоры, соленые огурцы, бекон и для соуса…

– Знаю, знаю, сейчас, – Мел бросает свое занятие, разворачиваясь и пихая Хлои бедром по попе, а та ударяет дочь по филейной части.

– Ах ты, сучка, – смеется Мел, подхватывает горсть муки и запускает в лицо Хлои.

– Дура?! – Хлои отплевывается, но уже смеется в голос, берет в руку муку и швыряет в Мел.

– Это война! – кричит Мел, вытирая лицо.

Я уже не могу сдержать смеха от белых лиц двух девушек и хохочу, но не от комичности ситуации, а от счастья внутри.

– Эрик! – в один голос восклицают они, а я делаю шаг в сторону света.

Я не могу остановиться, облокачиваясь об островок, где они готовили, указывая попеременно, то на одну, то на вторую, так и не сумев выговорить ни слова.

– Да он над нами смеется, – Мел упирается руками в бедра, а Хлои вытирает лицо полотенцем.

– Теперь он наш враг, зададим ему, – подмигивает Хлои, набирая горсть муки.

– Эй… нет, только попробуй, только…

Я не успеваю договорить, как мой рот наполняется этой субстанцией, я начинаю отплевываться. И следом меня снова окатывает новой порцией муки под веселый смех девушек.

– Ну все, – я вытираю глаза, подхватывая яйцо.

– Ты не посмеешь, – прищуривается Хлои.

Я только растягиваю губы в улыбке и быстро беру в руку второе яйцо, пуляя ими в обеих, но Хлои прячется за Мел, и оба яйца попадают дочери в живот.

– А-а-а! Вот ты урод! – кричит она, пока Хлои умирает от смеха за ее спиной.

– Сами напросились, – смеюсь я, обегая стол, потому что дочь взяла в руку бутылку с растительным маслом, воинственно надвигаясь на меня. – Вообще это она виновата, она ведь за тобой спряталась, – я указываю на Хлои, прижавшуюся спиной к холодильнику, и Мел переключается на нее.

– Он специально это говорит! – кричит Хлои, отпрыгивая от струи растительного масла, и успевает схватиться за стол, переводя на меня возмущенный взгляд. – Вот тебе, – она хватает яйцо и бросает в меня. Оно разбивается на груди, а я наблюдаю, как моя белая рубашка превращается в сковородку для яичницы. Хлои не останавливается на этом, и на мне уже три яйца, но я успеваю схватить банку с вишней и быстро вскрываю ее, швыряя в грудь Хлои ягоды.

– Это же не отмоется! – визжит она, а Мел подскакивает ко мне, и по моему лицу льется вязкая жидкость.

– Фу, дочь… это было нечестно, – жалобно говорю я, закрывая глаза, и кривлюсь от отвращения. Но уже бесполезно делать какие-то попытки, чтобы спастись. Меня поливают, как растение на клумбе.

– Не будешь нападать на нас, – Мел выливает всю бутылку на меня, а Хлои громко смеется, стуча ладонью по столу.

– Я сейчас умру… Эрик, ты как слизняк, – хохочет она, я откашливаюсь от неприятного вкуса во рту и делаю шаг, но поскальзываюсь на растительном масле и успеваю схватить Мел за руку, чтобы удержать равновесие.

Но ни черта это не выходит, и я лечу спиной на пол и тяну за собой дочь. Громкое падение сопровождалось испуганным писком Мел и выкриком моего имени Хлои.

– О боже, как больно, – кряхчу я, ощущая, как моя спина просто горит от встречи с полом, а Мел лежит на мне, придавливая к полу.

– Вы как? – над нами нависает Хлои, и я хватаю ее за руку, заставляя потерять равновесие и упасть рядом с нами.

– Теперь знаешь сама, – смеюсь я, слыша стоны Хлои, а Мел перекатывается на спину, смеясь довольно и так привычно.

– Вот ты придурок, – Хлои ударяет меня по плечу, и в этот момент мне хочется повернуться к ней, прижать ее своим телом и слизать сок ягод с ее тела, но я мотаю головой, чтобы сбросить это наваждение. Нельзя, но позже… позже я это точно сделаю.

Мы лежим в грязной кухне в луже растительного масла, яиц и муки.

– Вот и поужинали, – смеется Мел. – Но это было круто.

– М-да, – произносит Хлои рядом.

Моя рука на секунду находит ее руку, и я сжимаю ее пальцы, в ответ слышу глубокий вздох и улыбаюсь, глядя в потолок.

Эта ночь принесла новое убеждение, насколько я влюблен в нее. Вернувшись с пляжа, я тихо вошел к ней, Хлои уже спала. Мне не требовался секс с ней постоянно, а вот так держать ее в руках и слышать сонное бормотание и ее ответные объятия было необходимо. Гладить ее по волосам, растворяясь в своей внутренней музыке флейты. Не спать практически всю ночь, проверяя, рядом ли она. Эти сутки принесли страх, что будет со мной, когда она уйдет? Я не хотел этого, не мог даже представить, что не услышу ее голоса, ее смеха. Не почувствую ее пальцев в своих волосах, которые она перебирает во сне, словно делала это всю нашу жизнь. И я готов мурлыкать рядом с ней, только бы поверила в себя и позволила себе признать, что она испытывает ко мне чувства. Я в этом теперь точно уверен.

– Ладно, я в душ, – меня из моих воспоминаний выводит голос Хлои, и она освобождает свою руку из моей, садится, поворачивая к нам с Мел голову, и, улыбаясь, закусывает нижнюю губу.

– А кто убирать все будет? – спрашиваю я.

– Ты, – Мел тоже садится, указывая на мою грудь.

– Почему я? – возмущаюсь, принимая вертикальное положение. – Я вообще пострадавшая сторона.

– Тогда твоя Фиона все уберет, закажем пиццу, – пожимает плечами Мел.

– Идет, я не ужинал, поэтому закажем не только пиццу. Я займусь, а вы пока идите… хм, если сможете подняться, – усмехаюсь я, осматривая место нашего побоища.

– Ты будешь опорой, – уверенно заявляет Хлои, кладет руки на мое плечо и поднимается на ноги, но они разъезжаются, и она падает на меня, опрокидывая на пол.

– Черт, за что? – причитаю я, снова испытывая покалывание в позвоночнике отнюдь не от оргазма.

– Прости, я не специально. Мел, ты виновата, – Хлои поднимает голову на хихикающую девушку.

– Смотрите и учитесь, юнцы, – Мел поправляет волосы и встает на колени, идет на четвереньках до двери и там встает, опираясь на косяк.

– Вот так, – бросает она триумфально и выходит, оставляя нас наедине.

Хлои поворачивает ко мне лицо, тихо смеясь, и опирается на мою грудь, чтобы встать.

– Никуда ты не пойдешь, – шепчу я, хватая ее, и сажаю на себя, крепко сцепляя руки на талии.

– Эрик, она может вернуться, – Хлои пытается освободиться, но я улыбаюсь ей, садясь и прижимая ее к своей испачканной груди.

– Поцелуй, я хочу поцелуй, – заявляю я, а девушка закатывает глаза.

– Ты грязный, – кривится она, указывая на волосы.

– О да, я очень грязный и хочу испачкать тебя, малыш, – я опускаю голову, чтобы вытереть волосы о ее шею, но она визжит и смеется, уворачиваясь от меня.

– Хватит! Пожалуйста, хватит! Хорошо! – она хватает меня за волосы, но они скользят в ее руке, а я смеюсь, утыкаясь лбом в ее плечо. – Фу, – она вытирает руку о мой рукав.

– Злая ты, уйду от тебя, – предупреждаю я.

– Ага, не уйдешь, – она резко поднимает плечо, и моя голова повторяет это движение.

Она подхватывает мой подбородок и впивается в мои губы. Боже, какая она вкусная. Я запускаю руку в ее волосы, отвечая на этот призыв. Она прикусывает мою нижнюю губу и тянет на себя, отпуская ее, и проводит языком.

– Достаточно? – игриво интересуется она, отрываясь от меня.

– Нет. Хочу еще, – я придвигаю ее за волосы к себе.

– Позже, нам надо искупаться, – она мотает головой, и я не могу не согласиться, отпуская ее.

– Пойдешь так же, как Мел? – я откидываюсь на руки, наблюдая, как она съезжает с моих ног.

– Конечно, – она разворачивается ко мне попой, облаченной в короткие шорты, и я готов наброситься на эти аппетитные бедра, чтобы укусить их.

Хлои победно встает и подмигивает мне, скрываясь в темноте. Я откидываю голову, улыбаясь себе, и смотрю в потолок. Я обязан что-то придумать, чтобы она была со мной. Обязан, потому что я не смогу без нее больше ни дня.

Я пытаюсь встать, но мне удается это только с третьей попытки, и, поскальзываясь на каждом шагу, я дохожу до гостиной и там снимаю обувь, уже босиком поднимаясь по лестнице.

Одежда испорчена, поэтому я бросаю ее в пакет и кладу рядом с корзиной для грязного белья. Мне пришлось мыть волосы четыре чертовых раза, чтобы не чувствовать эту скользкую и вязкую жидкость. Но я бы сделал это еще раз, чтобы пережить всю палитру счастья в тот момент. Я первый раз искренне захотел семью, и не потому, что мне уже пора. Почему-то в обществе считается, что мужчина обязан обзавестись отпрысками и красавицей женой к моему возрасту, при этом все, кого я знаю, скованные узами брака, имеют любовниц. Хотя бы раз за всю супружескую жизнь изменяли. Но для меня это неприемлемо, я хочу видеть ту же теплоту в семье, какая была у нас до моего проступка, который теперь живет рядом со мной в лице моей дочери.

Нет, сейчас я не изменяю, мне некому. Я открыто написал Соне, что у нас ничего не получилось. Я свободен. Хотя я смалодушничал, не поговорил с ней лично, но для этого мне необходимо вернуться в Нью-Йорк, а завтра у нас слушание. Но я сам себе пообещал, что разорву все связующие нити между мной и Соней. Ноа был прав, пора быть свободным в своих решениях, стать самим собой, а не тем, кого хотел видеть мой отец. Возможно, он желал счастья, только вот не с той я обрел его. С другой. Нечаянной. Неправильной. Моей порочной колдуньей.

Я улыбаюсь своим мыслям, вытирая полотенцем волосы, и выхожу в спальню. Заказав ужин вместе с напитками, так как я уверен, что никто не пойдет на кухню до утра, я переодеваюсь в спортивные штаны и футболку, спускаюсь вниз, обходя масляные следы.

– Отмылся? – хихикает Мел, сидя на диване с планшетом.

– Да, заказал ужин, привезут через сорок минут, – отвечаю я, опускаясь на диван.

– Хлои сейчас придет, болтает с братом. Он жениться собирается, – сообщает она.

– Чем займемся? – спрашиваю я.

– Поиграем, – раздается голос позади, и я оборачиваюсь, улыбаясь Хлои, подходящей к нам.

– Во что? – Мел приподнимает брови.

– «Угадай, кто ты», – говорит Хлои, доставая из ящичка в журнальном столике бумагу и ручку.

– Правила? – интересуюсь я.

– Ты пишешь на листике имя знаменитого актера, политика или кого-то еще и передаешь мне. Я не вижу, что ты там написал, и клею себе на лоб. Как и каждый из нас. Будем задавать по кругу. Я – Мел, Мел – тебе, ты – мне. И потом будем угадывать, задавая вопросы, на которые можно отвечать только «да» или «нет». Каждый может задать только один вопрос, а потом следующий. Кто первый догадывается, тот выходит из игры. А последнему придумываем наказание, – рассказывает она. – Вот, – Хлои раздает каждому разорванные листочки и ручки.

Я играл в нее когда-то давно, возможно, в школе, но сейчас, в свои годы, я должен чувствовать себя глупо, но, видя озорной блеск в двух парах глаз, ожидающих от меня имени для Хлои, я не могу отказать им и задумываюсь.

Ничего не смог придумать, кроме Мадонны. Она должна ее знать. Я передаю ей лист, который Хлои привычным движением клеит себе на лоб, то же самое делает дочь, и остаюсь я. Хлои закатывает глаза на мою нерешительность и подходит ко мне, самолично прикрепляя на лоб бумагу. Вот теперь я чувствую себя полным придурком.

– Давайте я начну, – предлагает Хлои, и мы киваем.

– Это женщина?

– Да, – отвечаю я.

– У меня актер? – спрашивает Мел, и я бросаю взгляд на ее лоб, давясь от смеха. «Скуби ду», я помню этот мультик и только жмурюсь, сотрясаясь от хохота.

– Да, – отвечает Хлои.

– Мужчина? – спрашиваю я, и Хлои кивает.

– Хм, она темноволосая сейчас? – задает свой вопрос Хлои, и я отрицательно качаю головой.

– У моего актера красивая внешность? – спрашивает Мел, а я снова смотрю на ее листик и начинаю уже открыто смеяться.

– Да что он ржет? Что ты мне написала? – обиженно говорит Мел, срывая со лба лист.

– Хлои, сучка, это собака! Вот ты… ты… Мадонна недоделанная! – возмущается Мел, а Хлои уворачивается от ее руки, готовой ударить по ноге.

– Ладно, с вами каши не сваришь, – говорю я, снимая и с себя своего героя.

– Бред Питт, – читаю я, изгибая брови, и исподлобья смотрю на Хлои, она только пожимает плечами.

– Я пирог хочу… экзотический. Эрик, это очень вкусно, когда Фиона все уберет, Хлои нам приготовит, да? – дочь с надеждой смотрит на девушку, и та кивает ей.

Сейчас мне хочется придвинуться к Хлои, обнять ее, усадить на себя или же просто рядом и вот так болтать. Быть семьей.

Раздается звонок в ворота, и я встаю, оставляя девушек, и иду за заказом. Нагруженный пакетами, я возвращаюсь и не успеваю среагировать, как Мел уже половину забирает у меня, достает из пакетов и выгружает на стол.

Девушки начинают обсуждать какие-то будущие планы в университете, а я вспоминаю собственные похождения, на что они то шокированно смотрят на меня, то смеются. Мы ужинаем под рокот океана, в приглушенном свете гостиной, и я ощущаю жизнь такой, какая она есть. Этот вкус… он настолько неповторим, словно наркотик, который ты хочешь получать постоянно.

– Все, я больше не могу, – Хлои откидывается на спинку дивана, хлопая себя по животу.

– Ты еще не попробовала креветки, – говорит Мел.

– Нет, хватит. Я лопну, и Фиона будет отмывать не только кухню, но и мои внутренности с дивана, – кривится Хлои, я прыскаю от смеха, отпивая пиво из бутылки.

– Фу, больная извращенка, теперь я есть не могу, – возмущается Мел, откладывая пасту в томатном соусе.

– Кто еще из нас извращенка, – смеется Хлои.

Я просто наблюдаю за ними. Разве я могу разрушить эту дружбу? Может быть, все будет иначе? Может быть, Мел поймет меня, примет мою любовь к Хлои и поможет? Готов ли я рискнуть всем ради любви?

Я не замечаю, как в гостиной наступает тишина. Подняв голову, я встречаюсь с изучающим взглядом дочери и удивленно приподнимаю бровь.

– Скажи, почему ты не приехал раньше? Почему не забрал меня от нее? Почему я была тебе не нужна? – неожиданно задает она вопросы, а я замираю.

– Мел, не надо… не сейчас, – останавливает ее Хлои, но девушка упрямо поджимает губы, ожидая ответа.

– Ну, скажи мне. Ведь я твоя дочь, мать тебе писала, а ты пропал. Почему? – с нажимом спрашивает Мел.

– Я… я… не хотел тебя, – выдыхаю я, ощущая, что буря, которой я опасался, зарождается.

Но мой разум в критический момент решил, что так будет правильно.