Глава 44

Эрик

Тишина, такая вязкая после моего признания, заставляет стянуть сердце в тугой узел и болезненно биться. Я слышу ее тяжелое дыхание на своей шее, продолжая держать в своих руках.

– Мне надо идти, – говорит она, отрывая от себя мои руки, и отталкивает.

Я податлив, как воск, резко выхожу из нее, продолжая стоять со спущенными трусами. А она спрыгивает со стола и поднимает свое платье, недовольно хмурясь.

– У тебя есть платок? – спрашивает она, и я киваю, натягивая одежду. Подойдя к пиджаку, я достаю платок и протягиваю ей.

– Спасибо, – она берет его из моих рук, даже не касаясь, отворачивается от меня и протирает себя, сжимая ткань в руках и намереваясь бросить.

– Я заберу, – я перехватываю ее руку с мокрым платком и забираю себе этот нечаянный трофей.

Хлои надевает платье, пока я привожу в порядок рубашку и галстук.

– Куда ты бросил мои трусики? – спрашивает она, осматривая все вокруг.

– Не знаю, – тихо отвечаю я, – я могу…

– Они черные, кружевные. Ладно, – перебивает она, оправляя платье, и обходит меня.

– Стой. Ты не слышала, что я сказал? – я хватаю ее за руку и заставляю остановиться.

– Ты кончал в этот момент, поэтому не придаю значения, – пожимает она плечами и высвобождает свою руку, поворачиваясь ко мне.

– Сейчас я не в тебе. Я люблю тебя, Хлои. Люблю, – в данную секунду признания становятся необходимыми.

Она смотрит на меня, склонив голову, а затем запускает пальцы в волосы, расчесывая. Я жду… сердце сошло с ума, стуча так громко. Она же должна слышать, как я волнуюсь.

– Что ж, я сочувствую тебе. Я предупреждала: никаких чувств, никаких обязательств, расходимся спокойно. А ты все усложнил. Зачем? – равнодушно отвечает она.

– Ты не можешь… не ври…

– Что я не могу, Эрик? Не влюбиться в тебя? Так вот, это ты придумал себе несуществующие чувства, которых я не испытываю. Ты всего лишь отличный жеребец, и всего-то. Но влюбляться в тебя в мои планы не входило, – усмехается она.

– Ты только что трахалась со мной! – возмущаюсь я.

– Я ведь не отрицаю, что ты отличный любовник, но тебя не жаль терять. В жизни таких, как ты, много, – она разворачивается и идет к двери.

– Я сейчас спущусь и всем заявлю, что ты была со мной. Поняла? Твои трусики где-то тут, у меня есть платок с моей спермой и твоими соками. И мне плевать, какие будут последствия, – заявляю я, складывая руки на груди.

– И это все, на что ты способен? На шантаж? Так вот, мне плевать, вперед. Только ты потеряешь всех, а я привыкла быть одна. Меня это не особо-то и тронет. Ты тупой придурок, – говорит она, но все же не выходит.

И внутри меня зарождается надежда, что все это ложь.

– Тупой, раз полюбил такую стерву, как ты. Ты врешь, все твои слова пропитаны ложью. Зачем? Почему, Хлои? Что случилось? – я кривлюсь оттого, что это происходит сейчас и со мной. Насколько я растерял гордость рядом с ней, что стою тут и умоляю ее ответить мне взаимностью? Полностью, потому что сейчас решается мое будущее. – Ты сказала, что не можешь дышать, когда я смотрю на тебя. Ты плакала… там, на танцполе. И ты утверждаешь, что ничего нет?! Врешь! – я срываюсь на крик, замечая, как она вздрогнула.

– Да, не могу, потому что это возвращает меня в ту глупость, которую я совершила, связавшись с тобой, – она разворачивается, и даже в темноте я вижу, как ее дьявольские глаза горят от ярости.

– Это была не глупость, это было то, что мы оба хотели. Мы наслаждались друг другом, вспомни джакузи и ту ночь, малыш. Это ведь совершенно не глупость, все было по-настоящему. И я понимаю, что ты обижена возвращением Сони…

– Нет! Все не так, ты придумываешь снова. Я говорила, что будет крест на наших тайных свиданиях, как только вернется твоя невеста. И я выполнила свою часть сделки, а ты продолжаешь хотеть меня, ловить и бегать за мной. Это уже надоело, – перебивает она меня.

– А сейчас что было? Ты не сопротивлялась. Ты стонала вместе со мной, ты целовала меня, как раньше.

– Был секс, мне захотелось запомнить тебя. Прими этот подарок и отвали от меня, – фыркает она. – И меня не трогает Соня, она очень милая, а ты с ней поступаешь подло.

– Подло? Да она не нужна мне! Услышь меня! – я решительно сокращаю расстояние между нами, не давая ей выбежать за дверь, хватаю ее запястья и прижимаю к своей груди.

– Нет, не хочу даже говорить с тобой, – она дергается, но я еще крепче сжимаю ее руки.

– Я люблю тебя. Тебя, Хлои. Только тебя. Ты взорвала мой мир, оставив кровавые раны внутри после своего ухода и этих отношений с Доном. Услышь меня! Я. Люблю. Тебя, – с нажимом говорю я.

– Меня это не волнует. Тоже услышь меня. Ты. Мне. Не нужен, – шипит она, сопротивляясь, а я сдаюсь, ощущая себя полным идиотом.

– Но как? Как же так, малыш? – я отпускаю ее руки и обхватываю ее лицо. – Я не могу верить тебе, я хочу быть с тобой. Соня… говорил ей, что не хочу отношений. Но она перебивает меня, заполоняя голову другими разговорами. Это бизнес, я связан с ее отцом, мне надо окончить это в Нью-Йорке, и все будет хорошо. Она не уходит, я сказал ей, что она мне не нужна. Она не хочет, но я выгоню ее, слышишь? Мы объясним все Мел. У нас тоже есть будущее, Хлои. Есть.

– Ничего у нас нет! – кричит она, срывая мои руки с себя, и ударяет в грудь так, что я отшатываюсь от нее.

– Ничего нет, хватит с меня этого, – уже тише продолжает она. – Хочешь знать правду, да?

– Хочу, – киваю я.

– Так вот, слушай. Помнишь, ты однажды пришел ко мне и поцеловал, заверив, что все это проверка. Твоя проверка. И в тот день я решила извести тебя, так сильно, насколько смогу. Это вышло у меня прекрасно. Я одержала верх над тобой. Я контролировала ситуацию. Думаешь, я люблю все эти нежности? Они мне противны, как и ты со своими словами любви. Мне отлично удалось показать тебе, что ты не король ситуации. Я ведь всего лишь шлюха, которую ты, как решил для себя, снял в ту ночь. Но ведь я права, это я тебя приметила. Я использовала тебя, чтобы потешить собственное эго. И ты попался, да так попался, что стоишь тут передо мной и умоляешь рухнуть в твои руки. Смешно. Ты смешон, – она смеется, а ее слова отдаются в голове. Меня словно облили ледяным душем.

– Ложь, – шепчу я.

– Нет, вот тебе правда. И сколько тебе, Эрик? Тридцать четыре. А мне всего двадцать. Каким ты будешь через десять лет? Стариком с сединой, а я живой и сочной. Ведь женщина – это вино, которое становится терпче с годами, а мужчины угасают. Зачем мне престарелый любовник, если вокруг полно молодых вроде Дона? Только поиграть и уйти. Ты для меня стар, в этом ты был прав. А вот для Сони ты идеален, так бери, что дают, и радуйся. Тебе не из чего выбирать. Прощай, Эрик, было приятно отыграть свою роль в этой неправильной любви. Твоей любви, но никак не моей, – она отпирает дверь и вылетает в коридор, оставляя меня стоять в шоке.

Грудь так сильно сдавливает от накатываемых чувств, что я, шатаясь, отступаю назад, прислоняясь спиной к стене.

Она вывернула всю мою жизнь наизнанку, растоптала меня, надавив на самый опасный страх. Она уверенно била по моим слабым сторонам, ведь я сам дал ей кнут в руки. Я доверял ей, нашел в одном лице друга, любовницу и свою любовь. А она… растеряла все человеческое в этой жизни, играя со мной.

Желание спуститься и наорать на нее, испортить ей жизнь так, как она сейчас вонзила мне ядовитую стрелу в сердце, пересилило все отголоски разума.

Я включаю свет, ищу глазами еще один трофей. Черное тонкое кружево лежит рядом со столом, и я опускаюсь, подхватывая пальцами трусики. Сжав их в руке, я решительно выхожу из кабинета и торопливо спускаюсь по лестнице.

Войдя в зал, я еще крепче сжал кулаки, направляясь к нашему столику, обвожу взглядом толпу, чтобы найти ее. Найти и бросить в лицо ей эти долбаные трусики, заявить на весь зал, какая она шлюха на самом деле. Пусть страдает так же, как и я сейчас.

– Эрик, где ты был? – спрашивает Соня, когда я подошел к столику.

– Хлои. Видела ее? – цежу я, крутя головой по сторонам.

– Она уехала вместе с Доном и твоей дочерью в клуб вроде бы, – спокойно отвечает она. – А что случилось?

Сука. Разворачиваясь, я выхожу из зала и подбегаю к нашей машине. Мне необходим телефон, я забираюсь в салон, осматриваю свои вещи и нахожу айфон.

Нажав на номер Дона, я слышу монотонный голос, сообщающий, что абонент сейчас вне зоны доступа. Затем Мел и Хлои. Все одинаково. Никто мне не отвечает.

Я зло бросаю телефон, и он разбивается об асфальт. Моя рука до сих пор сжимает трусики, и я швыряю их. Они летят в ночь и опускаются на траву.

Ненавижу ее! Ненавижу себя! Напиться и снова забыть, как зовут всех вокруг. Я возвращаюсь обратно, подхожу к барной стойке и заказываю виски. Я не помню, сколько выпил, но в тумане я позволил Соне вести меня к машине и посадить в нее. Она что-то шептала мне на ухо, а я тонул в своих страхах.

Дом стал мрачным. Ненавижу этот дом, он приносит только боль и горечь. Сжечь его. Надо будет сжечь, но сейчас я тяну за собой Соню, швыряя ее на постель. Не слыша ни возражений, ни возмущения, я разрываю ее платье, обнажая тело.

– Любимый, иди ко мне, – говорит Соня, послушно снимая с себя обрывки одежды и трусики.

Она раздевает меня, опрокидывая на кровать. Но во мне нет желания, ничего, только рвотные позывы, которые я пытаюсь побороть. Губы Сони проходятся по моей шее, опускаясь ниже, к животу. Я ничего не чувствую, когда она обхватывает губами мой член. Сейчас мне смешно, я ведь сегодня трахал Хлои. И она сейчас слизывает ее соки с меня. Я начинаю смеяться, отталкиваю женщину, сажусь на постели и роняю голову на ладони.

– Эрик, ну не умею я это делать. Мог бы помочь! – обиженно говорит Соня.

– Пошла вон, – смеюсь я, поворачиваясь к ней.

– Что? – переспрашивает она.

– Пошла вон. Глухая? Я сказал тебе убираться отсюда! Ты испортила все! Ты приперлась в мой дом, я выгнал тебя… я не женюсь на тебе! Вон отсюда! Из моей жизни… от меня… от моего члена. Ненавижу тебя, тупая дура. Ты испортила мою жизнь! – кричу я, продолжая хохотать.

Соня хлюпает носом и спрыгивает с постели, собирая свои вещи, но затем останавливается и поворачивается ко мне.

– Нет. Я знаю, что нужна тебе. Ты просто потерян сейчас. Расскажи мне, что с тобой происходит. Ведь я знаю, что ты любишь меня. Это Мел? Она так тебя настроила против меня? – Соня спокойно натягивает шелковый халат, садясь рядом со мной.

– Люблю? Нет. Я не люблю… никогда не любил. А ее я люблю, – мой смех обрывается, и я теперь ощущаю, как мне больно.

– Мел. Она твоя дочь, ты должен ее любить, хотя она меня не принимает. Ну, ничего, привыкнет. Тебе помочь принять душ? Все будет хорошо. Ты же прекрасен, Эрик. Мой прекрасный принц, – она обхватывает мою голову, кладет себе на плечо, поглаживая волосы.

– Жеребчик я, а не принц. Я стар для принца, – шепчу я, обнимая ее в ответ только для того, чтобы поблагодарить за ее розовые очки.

– Ты же не животное, чтобы быть жеребцом, – смеется Соня.

– Ты не понимаешь… ничего не понимаешь. Оставь меня, – я отталкиваю ее, падая на постель, и укрываюсь одеялом.

– Но я стараюсь в отличие от тебя. Все наладится, вот увидишь, я обещаю тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы у нас все получилось. – Соня встает с постели, подходит ко мне, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь, закрывая глаза.

Я пьян. Я стар. Я один. Я унижен. Я люблю. Я полный идиот, желающий разреветься сейчас от этого мрака и холода внутри. Но это непозволительно. Это неправильно. Почему она? Почему она разорвала мое сердце?