Глава двадцать восьмая

Знают ли эти женщины справа от меня, как сильно я нервничаю? Как внутри все вибрирует, а колени то и дело подергиваются? Мне кажется, что мою тревогу и нервное возбуждение можно пощупать в воздухе. Не знаю, почему так трясусь, словно студентка перед защитой диплома, ведь теперь я точно знаю, что беременна. Пять дней назад анализ крови это подтвердил.

Теперь остается сделать УЗИ и убедиться, что с моим малышом все хорошо. Даже мурашки пробегают по телу, когда я думаю о нем, о своем ребенке.

Мне нравится клиника, которую порекомендовал Слава. Кстати, я в который раз за несколько минут забываю о существовании своей группы поддержки в лице того же Славы. Он решил отправиться на УЗИ со мной, так сказать, помочь пройти мне основные этапы беременности.

— Ты улыбаешься! Впервые за несколько часов! — подталкивает он меня локтем. — О чем думаешь?

— О том, что ты, словно счастливый папаша, сидишь тут со мной и чуть ли не пылинки сдуваешь.

— А, вот в чем дело, — смеется он, кинув взгляд на только что подошедшую молодую пару. Мужчина помогает девушке сесть на мягкий диван, аккуратно придерживая за спину, хотя у нее еще и не заметен животик. — Если вдруг решишь пойти на групповые занятия для мам и пап, я полностью в твоем распоряжении.

— Ты невероятно заботливый, — улыбаюсь я, по-дружески склонив голову ему на плечо.

С того самого вечера в «Абрамсе» между нами совершенно исчезла грань, которая существуют у начальства и подчиненных, а мой положительный результат теста и вовсе превратил нас в неразлучных друзей, объединенных общей тайной. Никогда бы не подумала, что буду так дорожить дружбой с мужчиной, которому нравятся… мужчины. Вообще, мы больше не затрагивали тему его личной жизни, и, признаться честно, я благодарна Славе за это. На данный момент я еще не готова обсуждать подробности его… свиданий с кем-то.

Снова улыбаюсь и опускаю покрасневшее лицо.

— Когда скажешь маме с бабулей?

— Сейчас я выясню все и потом буду думать о них. Я знаю, что они обрадуются, просто придется объяснять, как так получилось, ведь у меня никого нет. Они явно будут шокированы моим поведением.

— Думаешь, они не знают, как получаются дети? — улыбается Слава. — Брось, ничего страшного в этом нет. Ты молодая и очень красивая. Раз Бог послал тебе ребенка, значит, так надо. А что насчет папы? Ты будешь говорить Марку?

— Вопрос, на который я хочу отвечать меньше всего, — шепчу я, поднимая голову.

— Но это важно. Из того, что ты рассказала мне о поездке и о Марке, могу сказать, что он козел и поступил гадко с тобой. Но он имеет право знать о ребенке. Знаешь, это уже его дело, принимать малыша или нет, но знать о нем он должен.

— Думаю, это мое вознаграждение. Знаешь, когда он говорил мне всю ту гнусную ложь, что я спала со всеми и… — Со злостью вспоминаю, как он спокойно называл меня шлюхой, и в груди как будто что-то взрывается. — Мне было невероятно больно и стыдно слушать все это. И теперь за эти унижения я вознаграждена. Марк ничего не узнает, потому что я так хочу. Очередной раз слышать от него ругательства и оскорбления — увольте. Теперь мне нельзя нервничать.

Слава внимательно смотрит на меня, а потом едва заметно кивает, хотя я знаю, что он не согласен со мной. В глубине души я понимаю, что он прав, но, будь на месте Марка кто-то вроде Вани или того же Славы, безусловно, я бы сообщила о своей беременности. Марк ненавидит чувства, браки и все эти розовые сопли. А я не позволю ничего подобного говорить и в сторону моего малыша.

Из кабинета выходит женщина лет сорока в мятного цвета медицинском костюме и синей одноразовой шапочке.

— Валерия? — спрашивает она, оглядывая всех пациенток, расположившихся на диванах.

— Это я. — Возбужденно улыбаюсь ей и поднимаюсь. Беру сумку и бросаю на Славу взволнованный взгляд. — Все, пошла.

— Удачи, милая!

* * *

Счастлива ли я?

Да, невероятно счастлива.

Скоро я стану мамой, и моя беременность протекает наилучшим образом. Уже семь недель. А я так и не решилась сообщить об этом маме с бабулей, которые то и дело интересуются, как и где мы будем отмечать новогодние праздники.

Первый день снежного декабря просиживаю за экраном ноутбука и читаю информацию о частном родильном доме с комфортабельными палатами и европейским качеством обслуживания. Воодушевленная множеством положительных отзывов об этом учреждении, через пару дней прихожу на первый прием к гинекологу и там же встаю на учет.

Теперь на протяжении девяти месяцев моим врачом будет симпатичная низенькая женщина с вьющимися короткими волосами и добрыми улыбчивыми глазами. Ее зовут Анна Степановна, и на вид ей не больше пятидесяти. Мне она очень понравилась.

За неделю я прохожу всех специалистов, которые были мне назначены, и сдаю нужные анализы.

Все хорошо. Беременность протекает успешно.

Пора бы сообщить об этом моим женщинам, которые должны знать о том, что в скором времени они станут бабушкой и прабабушкой.

С ума сойти, моя мама станет бабулей.

Выдыхаю и звоню маме, наворачивая бесконечные круги по своей кухне. Через пару гудков мама поднимает трубку.

— Привет, доченька!

— Привет, мамочка! — улыбаюсь я, стараясь подавить в себе нервную дрожь. — Как… Как ваши дела?

— Да нормально все, как обычно. Хотя нет, бабуля наша стала председателем коттеджного поселка, представляешь? Я ей говорю, оно тебе надо? А она — ты что! Теперь мы выиграем все конкурсы, потому что я знаю, на что именно нужно сделать упор! Теперь все жильцы нашего поселка вечерами мастерят новогодние украшения и делают из гипсокартона всяких снеговиков и гномов, представляешь? Наверное, мы станем самым разукрашенным поселком из всех!

Сейчас сказать? Или нет? Перебить ее? Или нужно аккуратно подвести к этому?

— Я думала, что никто не согласится на такое, а оказалось, что все так воодушевились идеями бабушки, что без особых возражений принялись за работу! — продолжает говорить мама. — В нашем гараже уже стоят несколько конструкций огромных снежинок! Николай Гаврилович, наш сосед, будет делать для них подсветку!

— Мам…

— Еще все дома должны быть украшены гирляндой! Я ей говорю, ну зачем? И кто, скажи мне, кто будет снимать ее потом? Да и вешать тоже. У нас двухэтажный дом, неужели бабуля сама собралась…

— Мамочка…

— …лезть чуть ли не на крышу и орудовать строительным степлером? Я уж точно не полезу! Кошмар какой-то.

— Да уж… — закрываю глаза и глубоко выдыхаю, потому что моя смелость снова покинула меня. — Весело у вас.

— Не то слово.

— А говоришь, что все как обычно, — печально усмехаюсь, понимая, что сейчас я не смогу сообщить ей радостную для меня новость. И внезапно в голову приходит мысль, которая тут же наполняет меня силой. — Мам, а что, если я приеду к вам?

— Что? — удивляется мама. — Господи, я думала никогда не дождусь от тебя этих слов!

— Скажем, через недельку? Там как раз до Нового года останется полторы недели, а потом еще и каникулы…

— Боже мой! Что-то случилось?!

— Что?.. Нет, нет, мам, все хорошо. Просто я… соскучилась. Да и Новый год — семейный праздник. Будем украшать дом и выигрывать ваши конкурсы, — усмехаюсь я, радуясь собственной идее.

— Конечно, доченька! Конечно! Мам! Мам! — кричит она в трубку. — Лера приедет через неделю! Представляешь, останется практически на месяц!

— Что? — слышу голос бабули в трубке и смеюсь от счастья. — Мать моя женщина, да неужели?! Она что, влюбилась? Или беременна?

Я закашливаюсь, выпучив от страха глаза.

— Мам, она просто соскучилась по дому, — смеется моя мама, а я опускаю голову на обеденный стол, выдохнув от облегчения.