Глава 26

Они буквально вытащили меня из машины и затянули в дом. Трое крепких амбалов — разве у меня был хоть один шанс против них?

Стрельцов находился в доме. Мы крепко попали — Кирилл, конечно же, в ярости от поступка Марселя. Уверенна, кто-то из охранников сдал нас ему.

Мне было страшно. А еще я переживала за Ваню. Эти сволочи вытянули меня из квартиры Марса, даже не дав объясниться с братом. Представляю в какой панике пребывает Ванька. Да и телефона у него нет, чтобы связаться с Марсом. Остается надеяться только на то, что с Адашевым все в порядке и он вскоре вернется в квартиру.

Я шла в этот дом, как на казнь. Единственной моей надеждой был Марсель. Но и она была еле ощутимой, практически невесомой.

Стрельцов сидел в гостиной, на диване. В его руках была початая бутылка виски. Как только я зашла в комнату, его взгляд сканером прошелся по моей фигуре. Меня замутило. От волнения к горлу подкатил комок. В голове вспыхнул один вопрос: Как я могла любить этого ублюдка? Больного на голову, эгоистичного до мозга костей. У него нет ничего кроме собственного «я» и «хочу». И даже если его желание ломает жизнь человеку, он исполнит его.

- Раздевайся, — бросил холодно, поднимаясь с дивана. Вот так просто. Без лишних слов и прелюдий. По спине пробежал озноб. Я даже представить не могла, что подпущу его к себе. Он противен мне. С меня достаточно. Но Стрельцов был настроен весьма серьезно. Оставив на журнальном столике бутылку, он скинул с себя пиджак и принялся расстегивать пуговицы на вороте рубашки.

— Нет, это не будет, — заявила и сделала пару шагов назад. Обернулась. В проеме двери стоял один из его амбалов. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Олеся, ты видимо не поняла до конца, как обстоят дела… — в голосе Стрельцова звучала насмешка. Я вернула к нему взгляд.

— Все я поняла. Наконец-то поняла. Ты — чудовище, Кирилл. Убирайся к свей жене, куда угодно убирайся! А еще лучше, я уйду сама и больше никогда не буду тебя видеть.

Он рванул ко мне так быстро, что я не успела отреагировать. Только зажмурилась и ойкнула от боли, когда его рука коснулась моей скулы. Удар был четкий и хлесткий. Не успела я оправится от него, как, он схватил мои волосы и потянул на себя. Из глаз брызнули слезы, он тащил меня куда-то, а я могла думать только о том, что мне дико больно, и что я хочу как можно скорей прекратить эту пытку.

— Ты — тварь, дешевая шлюха. Ты — моя вещь! — выплевывал слова, продолжая тащить через весь дом. Он ударял меня об выступы откосов дверей, мои ноги царапал колючий ворс ковра, а голову жгло от нестерпимой боли.

- Неужели ты думала, что я позволю сраному телохранителю забрать мою вещь?! — он наконец-то выпускает мои волосы, я падаю на холодный мраморный пол своей спальни. Обернув руками голову, всхлипываю от боли, стараясь спрятаться от него хотя бы так.

Кирилл крепко сжимает мое горло, заставляя раскрыться, посмотреть в его отвратительное, ненавистное лицо. В его взгляде столько ненависти и яда. Он ведет пальцем от моих губ к скулам, размазывая что-то мокрое. А когда убирает руку, я вижу, что она в моей крови.

— Я больше не твоя вещь, слышишь? И не была никогда ей. Я любила тебя, а ты меня сломал, уничтожил. Трахнуть меня хочешь? — улыбнулась, смотря ему в глаза без тени страха. Не покажу его. Подыхать буду, но не доставлю ему удовольствия, не признаюсь в слабости.

— Ну так, трахай, чего же ты ждешь? Только знай, что в этот момент я буду думать о его члене…

Его лицо искажается в гневе.

— Дурой я была, когда выбрала тебя. Он всегда рядом был. Я с ним хочу быть, спасибо тебе, Кирилл, там, в Бутерброде, ты нас буквально вместе свел, — процедила сквозь зубы. Снова удар. В глазах темнеет. Я падаю на пол. А потом начинается страшное. Он бьет ногой в живот, а меня скручивает. Больно. Удары, не прекращаются. Они сыплются один за другим. Я закрываю глаза. Думаю о Марсе, о Ване. Я думаю о тех, кто любит меня, я пытаюсь заблокировать себя, закрыться от боли. Но ее так много.

— Ах ты ж, сука! — рычит, снова ударяя мне в живот. Тело скручивает, я не могу вдохнуть, а на грудь кирпичом давит. Я поднимаю голову, все расплывается перед глазами. Теперь в проеме двери никого нет. Только бы доползти, добраться бы, чтобы протянуть время. Ведь Он придет, обязательно придет за мной.

— Даже и не думай, Адашев не придет за тобой, — словно слышит мои мысли.

— Ты идиотка, Олеся, и тебя снова поимели. — он смеется, кружа вороном надо мной. Кир расстегивает пуговицы рубашки, откидывает ее в сторону. Он хватает мои волосы, поднимает мою голову так, чтобы я видела его омерзительную рожу.

— Ты думаешь он спасет тебя, да? Придет за тобой словно рыцарь? Нихуя, Леся. Ты раздвинула перед ним ноги, запудрила ему мозг также, как и мне, но ты не учла одного, — Стрельцов приседает на колени рядом со мной. Его глаза горят садистским восторгом.

— Марсель такая же зверушка как и ты… одна из моих вещей.

Он сжал мое горло, стиснул пальцы. В глазах стало темнеть, все мои силы уходили на то, чтобы сделать маленький вдох и не дать ему меня задушить.

— Если он хоть попытается рыпнуться, я сломаю ему жизнь. У меня на него компромат, лет на десять потянет. Ты согласна посадить его за решетку? На сраных десять лет?! Выйдет он оттуда? Или нет? В тюрьме, знаешь ли, жизнь не сахар. У Марселя мамаша алкашка? Кто же будет оплачивать ее лечение, а? Как только я захочу, им всем будет п*зда. Неужели ты готова сломать ему жизнь?

Он расслабил хватку, а я закашлялась. Воздух со свистом входил в легкие.

— Я не верю тебе… — хриплым шепотом, в перерыве между приступами кашля.

Стрельцов улыбнулся довольно.

— Почему ты думаешь, он согласился трахнуть тебя в клубе у всех на виду? А? Вы такие смешные оба — пыжитесь, что-то пытаясь сделать. Две маленькие жалкие мошки.

— Ты такая тварь, — процедила сквозь зубы.

Эти слова сломали меня. Ни его удары, ни его злость. Пока я думала о том, что рано или поздно Марс найдет меня и вытащит из этой ямы, я держалась. Я верила в него. А теперь я поняла, что он не сможет этого сделать. Я просто не допущу, чтобы он сделал.

Стрельцов выпрямился. Потянулся к ширинке, принимаясь расстегивать ее. Сейчас я впервые, во всей красе увидела истинное лицо ублюдка. Передо мной не мужчина стоял. Не-е-ет. Монстр. Настоящий хищник — холодный, циничный с цепким взглядом рентгеном. Готовый на все, чтобы добиться желаемого. И это было страшным зрелищем.

— А теперь раздвигай ноги, сука тупая. Пока не вытрахаю из твоих мозгов этого идиота, мы не прекратим.

Он схватил меня за щиколотку и резко рванув, перевернул мое тело на спину. Когда он наклонился ко мне, я плюнула в его лицо. Смачно так плюнула. Снова удар. Так, что искры и глаз посыпались и голова ударилась о пол.

— Я тебе покажу сейчас, как стоит себя вести…

Я не слышала его. Не чувствовала. Даже когда он сорвал с меня одежду, даже когда насиловал меня. Не чувствовала, как он порвал меня, не чувствовала как несколько раз кончил. Я не отрывала глаз, я видела только его… Марселя. Я вспоминала нашу ночь, то каким нежным он был. Эти воспоминания словно яркое пятно в моей темной, беспросветной жизни. И я спряталась в них словно в укрытии.

Я не боялась Стрельцова, ни капли. Он не властен что-либо сделать или как-то решить моею судьбу. Я решу ее сама. И я знаю выход.

Это был конец. Я знала, что будет дальше. Было жаль только одного. Так мало мы с Адашевым испытали счастья. Почему так долго не могли открыть глаза? Увидеть настоящих друг друга, без лишней шелухи. Как часто мы желаем не того. Как часто мы смотрим вдаль в поисках счастья, не замечая важного, того, что рядом, ведь стоит протянуть руку, и оно обретет смысл.

Мы с Марсом все время были рядом. Прятались под одеждами ненависти и вражды. Глупые и слепые. Но сейчас я понимаю, именно боль и ошибки привели нас друг к другу. Я люблю его. По-настоящему люблю. Я не сломаю ему жизнь и не отберу у брата единственного родного человека.

Я не слышала, как Стрельцов ушел. Его мерзкого голоса тоже больше не слышала. Мне не страшно совсем. Я не злюсь, ни капли. У меня ничего не болит. В душе — полный штиль и впервые четкое понятие, что делать. Только рука дрожит, и лезвие режет кожу слишком криво. Два движения — боль. Но эта боль несоизмерима с той, что я испытала сегодня. Разжимаю пальцы, отпускаю лезвие. Оно падает неспешно на дно бассейна. Вижу, как кристально чистая, голубая вода наполняется красными разводами. Боль в руке становится все сильней. Блокирую мысли о ней, расслабляюсь. Прикрываю глаза и вижу его…Марса. А потом улыбаюсь злорадно, при мысли о том, что испорчу дорогущий бассейн козлу Стрельцову.