Глава одиннадцатая, эротическая – да-да, наконец-то

I’m hot, sticky sweet

From my head to my feet…

Нана?

Это прозвучало не слишком буднично. Я бы сказала, совсем не буднично. Это прозвучало точно так же, как его вчерашнее «Нана», когда я доводила себя до оргазма у него на глазах.

Не особо раздумывая над сложившейся ситуацией, я протянула руку и таки положила ладонь на эту манящую обнаженную талию. Рома издал короткий тихий стон и прижался пахом к кровати.

Ах, так вот оно что! Какие же сны ты видишь, плохой мальчик, в моей постели?! И почему только сны, когда я здесь, совсем рядом?

Испытывая восторг предвкушения, я, конечно же, прикусила губу и просунула пальцы под пояс его джинсов. С особым наслаждением скользнула под резинку трусов и медленно провела по идеальной бронзовой коже сначала до бедра, а потом, насколько смогла, добралась до живота. Рома снова выгнулся.

Черт! Так нечестно! Он наверняка там большой, твердый, и все это получает моя глупая кровать, а не я!!

Я попробовала просунуть пальцы чуть дальше, но этот парень, и без того тяжелый, в беспамятстве принял мою настойчивость за ласку и снова надавил бедрами на матрас. Вот прямо рассердил даже! Я убрала руку и села.

Как это работает? Есть способ перевернуть спящего возбужденного мужчину, не разбудив его при этом? Кто-то сталкивался с похожей задачей?

– На-ана, – простонал невнятно Рома.

«Нана», «Нана»… Ляг на спину, и будет Нана. От бессилия я фыркнула и упала обратно на кровать, уже не заботясь, что потревожу сон Ромы. Как я потревожу-то? Ему явно не до меня, он занят. Я скрестила руки на груди и свирепо уставилась в потолок. Ну, должен же быть выход!

С минуту я полежала, стараясь придумать варианты, но только окончательно вышла из себя. Села, сняла через голову свитер, отшвырнула его на пол и перелезла через Рому на другую сторону кровати. Как по-хорошему, я не знаю, поэтому будет по-плохому: буду командовать!

Я склонилась к шее спящего предателя, который там без меня со мной сексом занимался, и проложила дорожку поцелуев от ворота лонгслива до мочки уха. Рома протяжно томно выдохнул. Левую руку я опустила ему на талию и провела ладонью вверх, обнажая еще больше соблазнительную мужскую спину. И на эту ласку он откликнулся.

– Рома, – прошептала я едва слышно над его виском. – Повернись.

А когда он в первое же мгновение не откликнулся, добавила чуть жестче:

– Немедленно.

Он снова вздохнул сквозь сон, и, к моему немалому удивлению, повиновался. Сработало! Теперь у моих колен лежал перевернутый на спину шикарный во всех смыслах грех и продолжал тихо посапывать.

«Тебе он не подчинялся?»

Так Рому интересовали вовсе не мои отношения с бывшим парнем, а я сама и мой нрав? Ой, это волнительно… Я взглянула на его пах, и губы непроизвольно растянулись в самодовольной улыбке. Боже, спасибо тебе за этот бесценный дар! Ленточку два часа назад сняла и даже под упаковкой немного пощупала, теперь буду окончательно раздевать. Не скрою: такой энтузиазм я испытывала впервые.

Я собралась было наклониться и начать целовать обнаженный живот, но вдруг голову посетила мысль, совершенно противоположная предыдущим, и убила весь настрой. Точнее не убила, а заставила подумать о ком-то, кроме себя. Ну, то есть, с чего я взяла, что могу вот так потревожить человека? Что с того, что хочу его безмерно? Что с того, что он видит сны неприличного содержания? Все оправдания останутся всего лишь оправданиями. Если я сочла грубостью будить его к ужину, то и тут должна следовать той же тропой.

– Нана, ты ужасна, – вздохнула беззвучно я и смиренно сложила руки на коленях.

Все. Не к месту, Нана. Не к месту. Даже если это твоя кровать.

Внезапно Рома схватил меня за талию, заставив взвизгнуть, и в следующее мгновение я уже лежала на спине, прижатая к матрасу тяжелым теплым телом. Глаза цвета темного мха смотрели на меня с откровенным желанием и недовольством.

– Почему ты передумала? – Голос его был совсем тихим и звучал хрипловато. Я чувствовала его дыхание на своих губах.

– Ты! – Возмущение у меня вырвалось само собой. – Ты…

Договорить не вышло, потому что мне… Меня целовать стали, причем так настойчиво! Ладно, не настойчиво. Безапелляционно. Вот это точнее. Впрочем, на точность наплевать, когда чужой язык раз за разом проникает в твой рот, не давая вымолвить ни слова, не давая даже вздохнуть. Когда ты не хозяйка своим губам, потому что не имеешь ни возможности, ни, кажется, права их сомкнуть. А еще Рома так сильно придавил меня своим весом к кровати, что я не могла пошевелиться.

А потом большая ладонь накрыла мою правую грудь прямо поверх чашки лифа и слегка сжала ее. И, несмотря на два слоя джинсовой ткани, я бедром чувствовала твердый член Ромы. Он бесстыдно терся им об меня, ритм совпадал с движениями его языка, и, о боже, я хотела, чтобы он не останавливался! И чтобы грудь сжал сильнее, я тоже хотела. У меня непроизвольно вырвался то ли стон, то ли всхлип. Никто не говорил, что быть беспомощной так умопомрачительно приятно.

Рома подцепил кружево на моем плече и спустил его. Полагаю, он рассчитывал, что нехитрый маневр позволит ему обнажить мою правую грудь, но где это видано, чтобы итальянское белье так просто хозяйку оставляло на произвол мужских фантазий? Нет-нет, плохому мальчику придется либо сминать упругий лиф, либо повернуть меня на живот и расстегнуть все шесть крючков на спине.

– Черт, Нана, – недовольно выдохнул мне в губы Рома.

Я усмехнулась – не удержалась.

– А до поездки боди тебе нравил… – Последнее слово закончить не вышло, визг помешал. Да и как не визжать, когда тебя рывком переворачивают на живот и вновь придавливают к матрасу?

– Рома! – возмущенно зашипела я, чувствуя, как расстегиваются крючки, один за другим.

– Что? – Он склонился к моему уху, по спине от его дыхания и близости пробежали мурашки. В каждом слове скользило ласковое теплое веселье. – Мадемуазель будет сопротивляться?

– Да!

Конечно, буду! Что за вопросы?

Я снова взвизгнула от резкого разворота на спину, а еще от того, как вслед за тем с меня неуважительно и нагло сняли джинсы. Просто расстегнул ремень, пуговицу, молнию и стянул их рывком. Слышала только, как жалобно звякнула пряжка, ударившись об пол.

– Ты уже начала? – Рома больше не прижимал меня к постели, но я все равно не могла пошевелиться, а, может, и не хотела, наблюдала только за его действиями и выражением лица. Рукой он медленно провел по внутренней стороне моего бедра от колена до паха, безошибочно нашел кнопки и расстегнул их. В зеленых глазах плясали черти.

– Что начала? – Боже, я даже не уверена, что он что-то спросил.

Если честно, у меня, в принципе, не осталось ни мыслей, ни способности анализировать, особенно, когда он все так же безапелляционно поднял меня и усадил себе на колени. Я прижалась спиной к его груди, остро воспринимая собственную наготу. Ну, почти наготу.

– Сопротивляться. – Он очертил языком контур моего уха, дальше с усмешкой скомандовал. – Подними руки.

Сопротивляться…что-то знакомое. Я подчинилась, с волнением ощущая, как Рома снимает с меня белье. Жгучее желание прокатилось по телу волной. Он все еще был полностью одет, а на мне остались лишь прозрачные капроновые гольфы.

– Так лучше. – Происходящее ему определенно доставляло особое удовольствие.

Рома положил руки мне на талию и прижал мою попу к своему паху, заставив выгнуться.

– Нана, – его шепот вызывал мурашки и жаркий отклик внизу живота, – ты ведь развратная девочка?

Я?

Его правая ладонь накрыла мою грудь, затем перешла к шее. Я откинула голову ему на плечо, ощущая еще одно странное незнакомое волнение от бережного и в то же время грубоватого по своей сути захвата. Когда мужские пальцы ложатся на твою шею под подбородком, удерживая тебя в нужном их хозяину положении, ты чувствуешь себя хрупкой, беспомощной и подвластной.

Он прикусил мочку моего уха.

– Раздвинь ножки, Нана.

Черт, да, развратная…

– Умница. – Его тихий хрипловатый смех породил новую острую потребность подчиняться.

Я сидела на Роме, бесстыдно расставив ноги перед собой. Колени были чуть согнуты, и только это хоть как-то спасало меня от позы пластмассовой куклы. Крайне неприличной куклы.

– Тебе нравится? – прошептал он, целуя мое плечо.

Я непроизвольно опустила руки и вцепилась пальцами в его бедра.

– Прогни спинку еще немного. Хорошая девочка, – в его голосе появилась с трудом сдерживаемая страсть. Кажется, он стал проигрывать сам себе. – Шире, Нана.

Я раздвинула ноги сильнее. Нет, я не просто подвластная, у меня есть хозяин.

Рома положил руку мне на живот, и я вздрогнула от восторга и нетерпения. Сейчас! Он ведь возьмет меня? Правда?

Его пальцы томительно медленно скользнули ниже. Дрожь, рожденная предвкушением, прошла по телу.

– Ты так меня хочешь, Нана?

Боже, его дыхание на моей коже и эти вопросы сводили с ума! Я облизнула пересохшие губы, и протяжно застонала, когда он, наконец, проник в меня.

– Громче, Нана. – Его пальцы вновь согнулись и надавили на косточку изнутри. Только на этот раз снаружи еще была его горячая ладонь, и он все еще удерживал меня за шею. И я была обнажена, а он – нет.

– Не слышу. – Он надавил сильнее.

Я застонала громче, но не потому что он потребовал, а потому что больше не могла выносить этой пытки.

Рома убрал руки, взял меня за талию и положил обратно на кровать. Оглушенная резкой сменой ощущений и собственного местонахождения, я смотрела в потолок и беспомощно ловила ртом воздух. Лишь через мгновение сообразила проявить интерес к происходящему. И вовремя. Мой бесподобный мучитель поспешно разделся, сбрасывая вещи на пол, и забрался обратно на кровать. В зеленых глазах блестело напряженное ожидание.

– Нана, презервативы или таблетки?

А?

А, да!

– Таблетки.

Без слов Рома уложил мои запястья над головой так, чтобы удерживать их одной рукой. Второй он раздвинул мои ноги, лег между них и одним резким движением вошел. Я всхлипнула, выгнулась и протяжно застонала. Горячий, большой, так глубоко… Кажется, он даже немного больше, чем мне нужно, или это с непривычки…

– Нана, – он беспомощно прикрыл глаза и склонил голову к моей шее. – Нана.

Его хриплый шепот пробирал до костей. Я замерла, ожидая, когда он совладает с собой. Наконец, Рома выдохнул, немного вышел из меня и вновь резко вошел, погружаясь во всю свою немалую длину.

И он вернулся к тем поцелуям, которые делали меня полностью подвластной ему. Ритм движений его языка совпадал с движениями его члена во мне. Свободной рукой он сжимал мою грудь, порой чуть сильнее, чем я могла бы позволить, и слегка тер ладонью без того чувствительный сосок, причиняя боль. Боже, это было потрясающе! Бесподобно! Я не могла пошевелить руками, не могла вздохнуть без его разрешения, не могла выбрать темп. Он был везде, он полностью владел мной, он делал со мной все, что вздумается, и я не могла запретить или остановить. Вся моя свобода – выгибаться, приглушенно всхлипывать и ждать, когда он насытится.

Дикое всепоглощающее блаженство разливалось по телу волнами, захватывая разум, обнажая и заостряя чувства. Нервные окончания в коже, будто оголенные провода, реагировали на каждое движение воздуха, на каждое даже самое слабое прикосновение.

Рома двигался все быстрее. Его член стал причинять боль, смешанную со сладким приторным удовольствием, и с каждым новым толчком оно, удовольствие, возрастало. И я жаждала больше боли, больше наслаждения. Я желала утонуть в них.

А после, когда у меня не осталось сил выносить все это, Рома застонал мне в рот, его член, кажется, проник так глубоко, как не был до этого мгновения. Под кожей прокатились волны наслаждения, одна за другой. Я чувствовала сперму внутри себя. Она была горячая, ее было много. Она была подтверждением того, что я всецело принадлежала этому парню.

Рома медленно вышел из меня и как будто лег сверху. «Как будто» – это почти весь свой вес перенес на правое бедро и плечо, а меня просто к матрасу прижал. Его тяжелое размеренное дыхание касалось моей щеки.

Я пошевелилась. Хотела руки освободить – он почему-то мои запястья так и не отпустил – обнять его, немного погладить по плечам и спине, почувствовать их под пальцами, но, к своему искреннему удивлению, столкнулась с мертвой хваткой. Тогда я пошевелила бедрами, даже не для того чтобы что-то сделать, а просто уточнить сложившуюся ситуацию. Уточнила. Второй рукой Рома обхватил мою талию и подвинул под себя.

– Я не закончил, Нана, – прошептал он.

Не…не закончил? В каком смысле не закончил?

Вязкая влага начала медленно вытекать из меня, но это не помешало предательскому телу отреагировать на его слова новым приступом желания. Должно быть, что-то такое отразилось на моем лице или во взгляде, потому что зеленые глаза потемнели, а член вновь уперся мне в бедро.

Рома встал на колени, поднял меня и прижал к себе спиной. Его правая рука поднялась к моей шее в уже знакомом захвате. Он бережно погладил пальцами мой подбородок, сместил ладонь на затылок, и я почувствовала, как натянулись мои волосы. Он собрал их в хвост, зажав в кулаке.

– Нана, обопрись руками на матрас.

Я послушно встала на четвереньки. Спину при этом пришлось выгнуть, а голову запрокинуть назад – Рома так удерживал волосы. Он вошел в меня, не так резко, как прежде, чуть медленнее, чуть мягче, но тело все равно откликнулось острыми иглами болезненного удовольствия. Я тихо зашипела: никто еще не смел обращаться со мной подобным образом, так называть меня, никому я не позволяла обладать мной.

Рома сильнее натянул хвост, свободную руку положил мне на спину, ниже талии, и начал двигаться: сначала медленно, затем ускоряя темп. Я чувствовала каждый удар, ему будто доставляло особое удовольствие входить именно так, чувствовала, как с каждым толчком вытекает сперма – это, кажется, ему тоже нравилось.

Первая волна оргазма накрыла меня почти сразу. Я всхлипнула и застонала.

– Громче, Нана, – сквозь зубы проговорил Рома.

И тут же последовала вторая, а за ней третья. Стон получился не просто громким, меня трясло, а из горла вырывались почти крики, хриплые грудные, порой какие-то писклявые. А он все не останавливался. Я слышала, как от каждого моего бестолкового междометия сбивается его дыхание, как он сам тихо бормочет надрывное «Нана, еще», и это окончательно слило воедино приступы моего наслаждения. Я больше не чувствовала волн, я просто в напряженном экстазе ловила каждое движение члена внутри себя.

Боже, бесконечно, снова и снова!

Стоны Ромы стали громче.

– На-а-ана, – он будто умолял.

Но разве это я держу тебя? Разве я управляю тобой?

– Нана, – невнятно выдохнул он и кончил.

Я облизнула губы, ожидая, когда тело перестанет дрожать. Если этот мучитель захочет еще, то я…я не знаю. Во мне не поместится столько… Черт! Мне нравилось слово «сперма». Мне дико, остро нравилось осознание ее количества во мне, до помутнения нравилось, что я стою в этой унизительной позе, а она стекает по моим ногам. Мне доставляла особое удовольствие та щиплющая боль во влагалище от слишком продолжительного трения. Сводило с ума, что Рома все еще крепко держал меня за волосы, а его член был во мне.

– Нана. – Он отпустил мой хвост, вышел из меня и взял обеими руками за бедра. – Ляг грудью на кровать и вытяни руки.

Я выполнила указание. Эта поза оказалась еще более унизительной и опьяняющей. Он держал меня и рассматривал. Последнее я просто чувствовала кожей.

– Тебе нравится быть моей послушной девочкой? – сипловато спросил он.

– Да.

– Значит, в следующий раз, когда я скажу быть послушной, ты будешь.

Это уже не было вопросом, но я все же согласилась:

– Да.

– Умница. – Он отпустил меня, позволив обессилено вытянуться на кровати.