Глава девятая, нежная

Pour some sugar on me

C’mon, fire me up…

В салоне такси было на удивление уютно: тепло, приятно пахло, звучал джаз, а водитель не играл в гонщика или невротика. К сожалению, не каждая машина комфорт класса могла похвастаться этим самым комфортом. Нам повезло.

Рома держал мою руку на своих коленях и медленно очерчивал кончиком указательного пальца выступающие косточки на тыльной стороне моей ладони. Он выглядел уставшим, и меня это беспокоило.

Подернутые дымкой рассеянности глаза цвета мха взглянули на меня. От их внешних уголков разбежалась сеточка едва заметных мимических морщин, а скулы чуть приподнялись. Получился чарующий, немного ленивый прищур. И виновницей, как обычно, была незабываемая улыбка этого парня.

– Устал? – тихо спросила я.

Он кивнул, и лучезарная улыбка превратилась в мальчишескую кривую усмешку.

– Ложись, – я указала взглядом на свои колени.

Рома не сопротивлялся, не удивился даже, просто отпустил мою кисть, отодвинулся к двери и осторожно лег на сиденье, уложив голову мне на ноги. Я обхватила одной рукой его плечо, а пальцами второй стала поглаживать русые прохладные волосы, которые так тщательно изучала в своем странном ночном видении.

– Приятно, – прошептал он, а потом буквально отключился.

Я поймала заинтересованный взгляд водителя в зеркале заднего вида. Наверное, мы выбивались из общего потока дневных пассажиров, но размышлять об этом не было желания. Не хочу больше думать о людях. Ну, не то чтобы совсем не хочу, скорее не вижу смысла или надоело, что ли. Мама, папа, Кики, Вета, Марк и этот, как его… Кирилл. Почему я забываю его имя? Почему я постоянно думаю о других? Ой, нет. Даже не так. Оглядываюсь на других. Я оглядываюсь? Я оглядываюсь! Как маленькая девочка в песочнице. Кто и какое обо мне мнение сложит, придут от меня в ужас или не придут – какая, в самом деле, разница, ведь я – это я. Сама решу.

Я опустила взгляд на Рому. Выходит, он – сын той самой интеллигентной пожилой пары, о которой говорила Лисавета.

Италия. Надо же.

И он программист. Любопытно, как мое подсознание узнало об этом? Наверное, тот чат в его телефоне помог сделать верные выводы. А как же я увидела его гостиную? Мистика какая-то.

В этот момент Рома пошевелился: голову удобнее устроил и, кажется, попытался подтянуть колени к груди. Я непроизвольно заулыбалась во весь рот. Это было так мило, невинно и до невозможности нелепо, потому что со своими длинными ногами, руками и широкими плечами он не помещался на сиденье. Я погладила его по спине, тайком наслаждаясь изгибами мышц под слоями одежды, потом украдкой коснулась пальцами виска. Рома вздохнул и чуть повернул голову, будто прося еще ласки. Нет. Не «будто», а точно. Я смелее прошлась пальцами по его скуле и щеке, очертила линию уха, спустилась к шее, и даже позволила себе запустить ладонь в вырез его лонгслива на груди. Какое развратное, возмутительное действо ты учинила, Нана! Какое волнующее действо! Продолжай, Нана. Я позволила себе хитрую улыбку, а, может быть, хищную. Боже, да! Хищную улыбку. Я хищная.

В моих руках была изысканная скульптура, произведение искусства, шедевр настолько идеальный, что его способна была сотворить лишь сама природа. Разве могла я удержаться и подобно слепцу, стремящемуся познать мир, не изучить это создание? Я хочу сказать, какие же у него мышцы и кожа, и меня, черт возьми, возбуждали волосы на его груди! Я помню, как в юности, совсем подростком, думала «фи, и зачем на мужчинах растет столько лишнего?» Ну, то есть, конечно, меня по-прежнему отталкивают представители сильного пола, которые зимой могут без свитера ходить, но вот так, в меру, – это пленительно. Мне ведь с первого взгляда понравилось.

«Соблазнительница», – он так меня назвал. А вот теперь я позволила себе самодовольную улыбку. Да, я соблазняю это совершенство. Собой соблазняю. И совершенство спит у меня на коленях.

А еще совершенство храпит.

Я беззвучно рассмеялась, но ласку не прервала. Роме было спокойно и хорошо со мной, а это именно то, что мне хотелось ему дать.

Какое же отчаянное чувство вины я испытала, когда возле дома мне пришлось его разбудить. Я попросила таксиста подъехать, как можно ближе, оттягивая неприятный момент, но потом все-таки склонилась и поцеловала Рому в висок и настойчиво погладила пальцами его подбородок.

– Пойдем со мной, – прошептала я, снедаемая бесконечной нежностью.

Рома выдал недовольное кряхтение, как щенок! Я сжала губы, сдерживая смех, и снова его поцеловала в щеку – так ближе к губам.

– Хочешь в мою кровать?

Рома встрепенулся и даже резко сел, чуть не ударив меня головой – я вовремя увернулась. Мой сексуальный грех щурился, полностью дезориентированный в пространстве, и немного посапывал, но свое точно упускать не собирался:

– Хочу!

– Тогда пойдем, – веселье в голосе меня выдало, но Рома, кажется, был не в состоянии улавливать чужие эмоции.

Такого сонного и милого, я вытащила его из машины и буквально за руку увела за собой в квартиру. Он не пытался сопротивляться, даже проснуться толком не пытался. В лифте обнимал меня за талию и лежал всем своим немалым весом на моем плече, а в прихожей едва не споткнулся о собственные кроссовки, в рукавах куртки запутался.

На желанную кровать он рухнул, как огромный ребенок. Просто лицом в подушку упал.

Боже, вот насколько этот парень сексуальный, настолько же он тяжелый!

Я сдула волосы со лба, перевела дух и с новой решимостью приступила к дальнейшим манипуляциям. Залезла с ногами на кровать и, приложив усилие, перевернула Рому на спину. Целью моей была пряжка ремня. Спать в такой ему явно не стоило. Стараясь не отвлекаться на оголившуюся полоску кожи между задравшимся подолом лонгслива и поясом джинсов, я взяла железную махину и осторожно вытащила из петли ремень.

– Да-а-а, – хрипловато протянул Рома. Я вскинула голову. Он что, серьезно?! И тут же беззвучно рассмеялась. «Да-а-а»? Да, ты глаза сначала открой и посапывать перестань!

Ой! Это что? Оно…он увеличивается? О боже, всегда так много! Приве-эт. Может, мы тебя поправим? Ну, чтобы удобнее было…

Я закусила нижнюю губу и тайком бросила взгляд на лицо Ромы. Один спит, второй не спит – какой любопытный функционал.

Аккуратно я вынула ремень из петлиц, а потом столь же бережно избавила от него бедра Ромы. И будто бы случайно, совсем-совсем случайно, я провела пальцами по молнии на джинсах от основания до собачки. Его член среагировал на мою ласку мгновенно. Я с шумом выдохнула – какая несдержанность, Нана! Продолжай! Положила ладонь на молнию и немного надавила, совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы Рома тихо застонал и приподнял бедра моей ласке навстречу.

Тебе нравится?

Я расстегнула пуговицу на поясе и медленно потянула собачку вниз. Из-под джинсов выглянул темно-синий хлопок. На широкой резинке значилось Calvin Klein. Никогда не думала, что мужское белье может быть таким сексуальным. А весь секрет в том, что оно должно быть надето на правильного парня.

Правильный парень заерзал, потеряв контакт с моей рукой. Я не стала разочаровывать страждущего и решительно потянула джинсы вниз. Снимать их у меня цели не было, я всего-навсего их немного спустила, ровно настолько, чтобы, наконец, получить возможность рассмотреть ту самую часть тела Ромы, которую назвала восхитительной. Восхитительным, если быть точнее. И о, черт!

Рома был большой везде! Ну, то есть, я и раньше так думала, но это были предположения, а сейчас я убедилась воочию.

Кончиками указательного и среднего пальца я прикоснулась к головке члена, ощущая твердость и тепло сквозь хлопок. Завороженная потрясающей картиной и собственными ощущениями, я немного надавила и провела пальцами вниз по стволу, до самого основания.

– На-а-ана, – отчаянно выдохнул Рома, выгнувшись на кровати.

Тебе нравится, сонный мальчик?

Я подцепила резинку, немного приподняла ее и бережно поправила член под бельем так, чтобы ему ничего больше не мешало. Наивная, как же я заблуждалась! Оказалось, что в таком положении он не помещался внутри, резинка аккурат проходила под головкой. Я немного растерялась, а Рома мне был совсем не помощник: он только ерзал на кровати и постанывал, пока я пыталась нежно и осторожно решить образовавшуюся трудность. Ну, не прижимать же мне его член резинкой к животу, в самом деле?

Ладно, признаю, у меня паршивый опыт в плане парней и секса. Черт, как это работает?!

А еще у Ромы не было одной детали, и, может, я неверно заметила, но из-за ее отсутствия он был очень и очень чувствителен к моим прикосновениям. Ну, то есть я однажды переводила книгу, где у главного героя не было крайней плоти, и вот там не то чтобы очень внятно говорилось, но что-то такое проскальзывало, а тут я лично заметила…

– На-а-ана, пожалуйста…

Пожалуйста? Я подняла взгляд и наткнулась на сонные умоляющие зеленые омуты. Ты меня просишь? Я улыбнулась, прикусив от удовольствия губу. Рома то ли всхлипнул, то ли усмехнулся – я не поняла.

– Попроси еще. – Демону, вдруг поднявшему голову внутри меня, я сама поразилась, и этому странному твердому тембру моего голоса, а потом без оглядки приняла себя новую.

– Пожалуйста! – Рома откинулся на подушку, по его телу пробежала волна дрожи. С трудом он хрипло пробормотал. – Я хочу твоей ласки, Нана.

Да! Какая я бесподобная! Про себя же можно так говорить? Ай, не важно, он хочет ласки. Сосредоточься, Нана!

Я перехватила резинку левой рукой, а большим пальцем правой коснулась обнаженной головки члена и сама вздрогнула от новых ощущений. Его кожа была такой горячей, гладкой и шелковистой. Рома застонал громко, в голос. Мне безумно понравилась эта связь между моим действием и мгновенной реакцией на него, особенно разница в силе реакции.

Интересно, а он может стонать громче или дольше? На какую кнопочку надо нажимать? Кажется, основную я нашла.

Как же у женщин все проще устроено! Где ни погладь – везде эрогенная зона, а тут только одна часть тела, и вот как так?

Ах, к черту белье! Я смело взяла резинку обеими руками и стянула ее с бедер вниз. А потом склонилась и не менее отважно провела кончиком языка от основания члена до уздечки. Никогда ничего подобного в жизни не делала! Рома всхлипнул и протяжно простонал что-то невнятное. Довольная произведенным эффектом и собственной находчивостью, я повторила фокус, но точно такой же реакции уже не получила.

То есть, так не работает? Ладно.

Я лизнула головку языком.

– На-а-ана…

А вот так работает!

Я лизнула еще раз и почувствовала приятный солоноватый привкус. Эй, а никто не писал, что это вкусно!

Рома застонал громко, протяжно. Я приподнялась и взглянула на его лицо: глаза зажмурены, губы приоткрыты, брови беспомощным домиком стоят. И только в груди под бордовой тканью заметно бешено колотилось сердце.

Какой соблазнительный вкусный Рома. Я буду запивать его сладким латте макиато на сливках. Они будут идеально сочетаться.

Интересно, а когда он кончает, он такой же вкусный? Я никогда не пробовала. В том смысле, что и не хотела никогда пробовать, потому что эта мысль не вызывала приятного возбуждения. Его я хочу попробовать!

Я снова склонила голову, приоткрыла рот и обхватила головку губами. Рома хрипло выдохнул: резко и надрывно. Я провела языком по уздечке, а после максимально осторожно добавила к губам зубы.

– Нана! – наполовину простонал, наполовину захохотал Рома.

Черт, не та кнопочка…

Я приподняла голову и попала в плен зеленых смеющихся глаз.

– Нана, – сипло пробормотал он, – ты в меня играешь?

– Да. – Довольная собой, я заулыбалась. – Это моя кровать, а ты согласился в нее идти.

– Боже, Нана, – выдохнул Рома, откинувшись на подушку, и прикрыл лицо ладонями.

Ох, нет. Боюсь, в моем создании участвовал не Бог, а Дьявол. Впрочем, меня такой вариант вполне устраивал. Почему бы и нет? Зачем я должна быть леди, если не хочу?

– Я тебя разбудила, – вздохнула я. Стало немного обидно, что собственная неопытность так печально сказалась на ситуации. В расстроенных чувствах я провела ноготком по члену от основания вверх, и тут же привлекла внимание его хозяина.

Глаза цвета изумрудного мха взглянули на меня, а потом он поднялся, взял меня за плечи и рывком опрокинул на кровать рядом с собой.

Черт, оказывается, можно было прижать резинкой к животу! И даже сверху джинсы застегнуть! Как так?

– А так не больно? – не выдержала я, опустила руку вниз и осторожно коснулась его ширинки. Он лежал рядом, такой красивый, идеальный, не касаться его было бы преступлением.

Рома застонал сквозь смех, а потом накрыл мою ладонь своей и прижал к члену сильнее.

– Если ты будешь делать вот так, мне тоже понравится.

Идея меня увлекла. Я подняла взгляд на соблазнителя.

– А как еще делать?

– Позже, Нана, – улыбнулся он, перехватил обе мои руки и прижал к своей груди так, что я почувствовала его сердцебиение и тепло.

Почему позже? Я хочу сейчас!

– Погладь меня, Нана, – в зеленых глазах не было секса, там была нежность и детская слабость. Рома поднял за пальцы мою правую руку и приложил к своей щеке. – Пожалуйста.

О боже! Ну, что я за человек? Он хочет ласки, а я грубиянка, все об одном думаю!

Интересно, это я одна такая или все девушки такие? Эй, а ведь точно, все женщины только и думают о том, как затащить понравившегося парня в постель. И даже хуже. Не просто затащить парня в постель и отпустить, о нет! Женщинам нравится оставлять его себе на пожизненное использование. Один – прямо как я сейчас. Или два – прямо как Вета. Ей же чем больше, тем лучше. Бедные мальчики. Какая возмутительная мы раса, слабый пол!

О, а я поняла еще одну вещь! Все эти противные агрессивные парни женоненавистники, они же просто никому не нужные, поэтому такие злые. Ну, то есть, я не встречала ни одного мизогина без разбитого юношеского сердца. Это же всегда мужчины, что не пережили собственной непопулярности у женского пола. Фи, какое клише: я вам не нужен, поэтому я буду вас уничтожать.

– О чем ты думаешь? – улыбнулся Рома.

Я погладила его скулу, очертила ухо и принялась перебирать пряди волос на виске. Он лежал на подушке и доверчиво смотрел мне в глаза.

– О том, какой ты красивый, соблазнительный и вкусный, – не мешкая, выдала я.

– Вкусный? – Темно-русые брови вновь встали беспомощным домиком.

Я рассмеялась и уже не знаю, в который раз прикусила нижнюю губу – кажется, этот нехитрый жест помогал мне держать в узде мою неожиданно игривую натуру. Хотя игривую – мягко сказано.

– Ты идеально сочетаешься со сладким латте.

– Что? – сквозь смех невнятно проговорил Рома и, черт меня возьми! Он покраснел!

Он на самом деле смутился!!

Донельзя довольная собой и произведенным эффектом, я заулыбалась. Так то! А то «Нана», «Нана» своим хрипловатым сексуальным голосом. А вот!

Рома захохотал.

– Ты так довольна собой, да?

– Да, – я даже кивнула от восторга.

С волос я переключилась обратно на его скулу, медленно, с нескрываемым наслаждением, очертила линии бровей и носа. Рома закрыл глаза и устало выдохнул. Когда я добралась до его губ, он поймал мой указательный палец зубами и лизнул его.

Ах, так вот как это работает! Теперь поняла.

– Расскажи о себе, – прошептала я, наблюдая за движениями его рта.

Рома отпустил мой палец и улыбнулся.

– Что именно?

Я продолжила свое тактильное путешествие: на этот раз мое внимание захватил колючий подбородок.

– Как ты научился так читать мимику людей?

Рома рассмеялся:

– Нана не задает простые вопросы, – что-то в его голосе меня насторожило. Не уверена, но смех скрывал грусть…пустоту. Да, точно, не грусть, а пустоту. Какая странная мысль…

Я переключилась на его не менее колючую, чем подбородок, шею. Рома повернулся на спину и запрокинул голову, подставляя мне для ласки еще и грудь.

– Пожалуйста, – попросила я.

Он вздохнул:

– Я пытаюсь придумать, как покороче.

– Не надо покороче. – Нет. Я не ошиблась. Тяжелая, густая пустота проступала сквозь каждое его слово.

– Надо, – спокойно проговорил Рома. – Валентина и Камиль были соседями моей биологической семьи. Там у…мм…главы семейства были проблемы с агрессией, у его жены…его жена относилась к типу неповзрослевших. Телом тридцать, в душе тринадцать, впрочем, может быть и пять. Иногда выглядело и так.

У меня по спине мурашки пробежали. Эти его оговорки, подбор слов, абсолютно безмятежный тембр и неторопливость вызывали животный ужас.

– До пяти меня растила бабушка, потом она умерла, я оказался с ними и пришлось свои проблемы решать самому, а основные проблемы, как правило, у детей со взрослыми: родители, учителя, медсестры, врачи, продавцы, соседи и прочее. На равных они не общаются, относятся как к бесправному и говорящему чушь. Единственный выход, который я нашел – манипулировать, а для этого нужно наблюдать, анализировать и делать выводы о причинно-следственных связях в поведении людей.

Я придвинулась ближе, чтобы удобнее было дотягиваться, провела ладонью по его груди и плечам, осторожно пальцами помассировала мышцы на руках.

– А потом?

– Потом он…

Я каким-то шестым чувством поняла, что речь о биологическом отце.

– …убил мою Лилю, а она гуляла с подружками где-то. Я не интересовался где.

Лиля? Она? Я запуталась.

Голос Ромы стал совсем равнодушным.

– Она родила Лилю, когда мне было девять. Когда было одиннадцать, она сказала «ты умный, ты справишься». Я и справился. – Рома стал говорить еще медленнее. Кажется, он умудрился погружаться в дрему от моих поглаживаний.

Вот почему так размеренно излагает? Я его успокаиваю. Боже, я буду гладить тебя, сколько захочешь!

– Я его разозлил, а у него был старый «Макаров» от деда. Целился он в меня, умерла Лиля.

Ох, ты ж б**! Это сейчас по-настоящему со мной происходит?!

– Дальше, – тихо проговорила я, вернувшись к его шее, подбородку и скулам.

– Валентина – детский психолог. Она меня пускала к себе часто, пока Лиля в саду была, уроки делать и просто посидеть в тишине, почитать. В тот вечер она объяснила, что у меня реактивное расстройство привязанности и ПТСР, рассказала, что делать и как, чем мне это грозит в настоящем и будущем, предложила остаться с ними в качестве их сына. Я принял условия и остался. Ко второй бабке не хотелось, на улицу или в детдом тоже.

На губах Ромы появилась теплая мягкая улыбка:

– Мама с виду суровая, я почему-то думал, что она такая, а оказалось, ошибся. Камиль ее смешить любит, она всегда так заливается. Знаешь, есть люди, которые смеются смешнее, чем шутят. Вот мама шутить вообще не умеет.

Я рассмеялась. Рома повернул голову и посмотрел на меня. Посветлевшая зелень искрилась сонным весельем.

– Она сказала, что по соседству квартиру снимает глупая девчонка с проблемным отцом.

– Ой, это Ира, подруга Веты, – узнала я описание. – Но он не проблемный, он просто исчез. Вернее, живет где-то в Европе с новой семьей. Ты думал я – это она?

– Нет. Она же брюнетка.

А, ну, да.

Рома вновь закрыл глаза, повернул голову и подставил мне шею.

– Хочешь, уйду? – после паузы произнес он. Если бы я в этот момент внимательно не наблюдала за идеальным профилем, то, наверное, не заметила бы проскользнувшую нарочитость, прежде чем выражение лица стало естественно-спокойным. Вопрос причинил боль не только мне. А если бы не поглаживала его шею и грудь, то не почувствовала бы, что бессовестный грех затаил дыхание, ожидая ответ.

– Нет. А ты хочешь, чтобы я ушла?

– Нет, – губы Ромы растянулись в самодовольной улыбке. – Это ж твоя квартира.

Вот же…бестолковый! В эмоциях я легонько шлепнула его пальцами по лбу. Он захохотал.