ГЛАВА 18

Пять дней. Вот уже целых пять дней мы идем через этот лес. Не всегда идем. И не все! Чаще всего я бегу, оборачиваясь в рысь, а мой сыночек довольно сопит, уткнувшись носиком мне в шею, крепко вцепившись в шерсть руками и обхватив ногами бока. Ну, как обхватывая… Пытаясь обхватить. Малышу очень понравилась моя кошка, а кататься на ней понравилось еще больше.

Лес, в котором мы оказались… Он странный. Деревья очень высокие, с мощными стволами и гибкими ветвями. Подлеска в нем почти нет, ни мелких деревьев, ни кустарника. И только растения, очень похожие на папоротник, высотой в человеческий рост, словно огромные островки, встречаются на нашем пути то там, то тут. И звери. Мало того что лес просто кишит ими, так они еще и непуганые. Те, что покрупнее, воспринимают человека как добычу, ничего не опасаясь, а те, что помельче, не спешат убегать. Не чувствуют угрозы. Ничего, вот доберутся до леса новопоселенцы, и все изменится. Мне же приходится не только внимательно приглядывать за ребенком, но и настороженно слушать лес, потому что хищников здесь немного, но они все же есть. Одно хорошо, охота не доставляет мне неудобств.

Оставлять ребенка одного и уходить от него далеко мне не приходится, а самое главное, коллекция шкур, начало которой положил убитый первым кот, все пополняется. К наступлению холодов у нас будет не только теплая одежда, но и теплая постель. Вот только лес… Конца и краю ему нет, и даже подъем вверх по стволу высокого дерева ничего не дал. Все пространство, куда доставал мой взгляд, было занято чуть волнующимся зеленым морем. Радовало одно: мы попали не на маленький остров, а, скорее всего, на материк. Пугало другое.

За все время пути мне ни разу не попалось место, которое можно было бы приспособить под жилье для того, чтобы пережить приближающиеся холода — ни одной берлоги, ни одной большой норы, ни бурелома. Ничего! Сушняка для вечернего костра и то мало, а если точнее, то каждый раз именно столько, сколько нужно. Когда я начинаю задумываться о всех странностях, которые нас окружают, волосы на моей голове начинают шевелиться. Вот, например, шепот — тихий, шелестящий, звучащий на грани моего восприятия каждый вечер. Стоит только моему Ангелу крепко уснуть, приникнув к моему мохнатому боку (а спать теперь я предпочитаю только обернувшись рысью, и малышу тепло, и мне спокойнее), как мне начинает чудиться что-то совершенно невероятное. Уверяю себя в невозможности подобного, а сама прислушиваюсь к тому, что шепчет мне лес. Настойчиво шепчет. Вот только понять его я пока никак не могу, а потому ветви не ломаю и живность убиваю только по необходимости.

Дни идут. Погода будто бы замерла, дожидаясь конца нашего пути. Дождей нет. Холодные ветра не беспокоят. Ночи сравнительно теплые. Чудеса. Родники, ручейки и небольшие овражки, затопленные водой, встречаются часто, но ни речка, ни озеро на нашем пути пока так и не встретились.

С каждым днем все больше и больше люблю своего сына. Спокойный, ласковый, терпеливый умница быстро привык к обеим моим формам. Засыпает в объятиях кошки, словно котенок. Речь у него полностью восстановилась, и развитие теперь соответствует возрасту, что очень меня радует, но вот то, что Шепчущий лес все никак не кончается, начинает пугать. Это куда же мы попали?

Утро началось с веселого щебета птиц и легкого завтрака, состоящего из остатков вчерашнего пиршества. Пойманный мною зверек, очень похожий на нашего земного зайца, но только с короткими лопоухими ушами, порадовал нас не только сочным нежным мясом, но и величиной своей тушки.

Сегодня я решила никуда не торопиться и уделить внимание весело скакавшему вокруг меня Ангелу. Его нетерпеливое и звонкое щебетание вполне могло соперничать с птичьим гомоном. Его радость — моя радость. Его счастье — мое счастье. Да, впереди нас ждет неизвестность, но именно в этот момент мы были счастливы. Слушая ребенка и отвечая ему, я внимательно следила за всем, что происходит вокруг, и потому сразу обратила внимание на то, что чуть в стороне деревья стали реже, а сквозь сумрак векового леса пробиваются лучи солнца. Это явление не могло не заинтересовать меня, и мы конечно же свернули в сторону.

Уже через несколько минут перед нами предстало чудо чудное, диво дивное. Лесные великаны, расступаясь, открыли перед нами небольшое, круглое как блюдце озеро. Ближайший берег его был пологим, покрытым изумрудной травой, а противоположный — обрывистым, заросшим по краю воды высокой травой, похожей на осоку. Но и это не все. С правой стороны на стыке таких разных берегов из земли, словно острый клык огромного животного, торчал непонятно откуда взявшийся осколок скалы, а с него маленьким, но звонким водопадом в озеро стекала вода. Теплая вода! От нее в воздух поднимался еле заметный парок. Почему пар, а не брызги воды, например? А потому, что им же была покрыта примерно половина всей глади озера. И самое главное, речки не было и ручья не было. Источником воды, падавшей в озеро искрящимся на солнце водопадом, был мощный родник, бьющий из земли метров за десять до кромки чуть нависающего над гладью озера каменного клыка. Он, торопливо пробегая по каменному желобу, падал в озеро. А вот из озера дорогу вода так и не проложила. Куда она девается, стало понятно только тогда, когда я осмотрела озеро с высоты обрывистого берега. Почти незаметно закручивающаяся воронкой вода подсказала мне ответ. Очевидно, где-то на дне озера была трещина, куда она и уходила, пополняя подземные воды. Создавалось впечатление рукотворности этого чуда. Как будто кто-то очень сильно захотел и вывел воду из-под земли, а затем, наполнив чашу, вернул ее обратно в свое подземное русло.

Эта мысль, промелькнувшая в моей голове, заставила напряженно оглядеть все доступное моему взгляду пространство, но вокруг царил покой и безмятежность. Не было ни малейшего намека на присутствие людей, и это успокаивало. Последнее время я не понимала себя: пытаясь выйти к людям, я в то же время не хотела с ними встречаться. Вот и сейчас именно отсутствие каких-либо следов их деятельности радовало и устраивало меня больше всего, потому что мы наконец-то могли искупаться, согреться и отдохнуть. Но сначала купаться!

Да! Она теплая! Глубина под водопадом небольшая, а ближе к берегу и вовсе очень мелко, и именно это радует моего Ангела больше всего. Столько восторга и радости на его лице! Теплая вода падает сверху, омывает, щекочет, искорками сверкает в детских ладошках — это ли не счастье? Шалили и купались мы долго, и даже не знаю, когда бы мы вышли на берег. Но все прекрасное когда-нибудь заканчивается, закончилось и наше беззаботное веселье.

— Хватит шуметь!

Резкий, отрывистый приказ, произнесенный сухим, скрипучим голосом потряс меня до глубины души, но не помешал начать действовать. Как я могла не заметить приближения чужака? Мгновение, всего лишь мгновение — и вот один из небольших метательных ножей уже крепко зажат в моей руке, а второй летит к цели. Рефлексы сработали раньше рассудка, который с опозданием понимает, что… Да-а! Именно сейчас я убью старуху, стоящую на берегу чуть в стороне от наших вещей. Маленькая, сухонькая, скрюченная фигура больше напоминает старую взъерошенную ворону, напугавшую нас своим неожиданным появлением, но вряд ли заслуживающую получить за это нож в живот.

Прислушиваясь к своей интуиции, я не рассталась с метательными ножами, даже отправляясь купаться, и во время игр с ребенком внимательно отслеживала их местоположение. Каменистое дно и прозрачная вода очень мне в этом способствовали. Именно поэтому на то, чтобы воспользоваться ими, мне потребовалось всего лишь мгновение. Почти сразу же я пожалела о своей горячности, но рефлексы сработали быстрее. Заслонить малыша, руку вдоль ноги к ножу, лежащему на гладких камешках возле моей стопы, резкий бросок — убрать угрозу… Это главное! Вот только бабка умирать не собиралась. Чем очень меня удивила. Нож мой она очень ловко поймала, прямо за лезвие и, выпучив глаза, начала орать еще громче:

— Что? Что ты делаешь? Убить? Меня убить?! Да я тебя червям на корм пущу! И звереныша твоего, что ты за собой прячешь, не пожалею. Пришли в мой лес. Испоганили мое озеро. Да еще и на мою жизнь покушаетесь! Не вздумай второй кинуть, тогда тебя точно уже ничто не спасет. Да знаешь ли ты, кто я такая? Что я могу с вами обоими сделать? Да мой лес самые сильные маги стороной обходят. А ты? Выходи из воды и пацаненка своего вытаскивай. Откуда вы только явились? Каким ветром вас сюда занесло? Жила я двести лет спокойно и еще бы двести прожила, а тут нате вам! Ты мне за свой ножичек еще не раз ответишь! Что стоишь? Одевайтесь! — скомандовала старуха, начиная успокаиваться.

Ее глаза следили за нами внимательно и настороженно, замечая не только любые наши движения, но и каждый сделанный вдох и выдох. Понимая, что мы основательно влипли, я тем не менее никак не могла решиться еще на один бросок. От маленькой старой женщины тянуло такой угнетающей жутью, что мне приходилось бороться с собой не только за каждое движение, но и за каждый вздох. Она все поняла, и ее последующие слова отбили у меня охоту сопротивляться. Я встретила противника, превосходящего меня.

— Остынь, девка. Не вздумай дергаться. Здесь твое геройство никого не удивит и никому не поможет — ни тебе, ни твоему мальцу. Кто он тебе? Это ведь из-за него ты все еще пытаешься сопротивляться моей силе.

— Сын.

— Врешь. По крови вы не родные.

— Он мой.

— Да твой, твой. Зачем он мне нужен? Не собираюсь пока я его у тебя забирать, от своих еле-еле избавилась. А вот что с вами делать? Что опять придумала?! Остынь, зараза дерганая! Со мной ты не справишься. Ты сильная, и мальчик твой неслабым магом будет, но сейчас я сильнее, опытнее, да и лес этот мой. Сама земля мне поможет, хоть и смогла ты вызвать у этого места симпатию и уважение. Веток не ломала, огнем живое не жгла, зверей зазря не била. Умна, но молода еще, а потому не совладать тебе со мной. Смирись. — Она снова оглядела нас. — Что-то маловато у вас вещей. Как же вы до меня дошли и откуда взялись? Отвечай! От того, насколько правдиво ты ответишь, будет зависеть не только твоя судьба, но и сиротки твоего.

Пока она говорила, а мы одевались, я вспомнила сказки, рассказанные мне отцом, и решила рискнуть, развлечь старушку русским фольклором. Глубоко, до земли поклонившись, я, глядя в ее глаза, улыбнулась как можно добродушнее и, преодолев угнетающую меня силу, произнесла:

— Здравствуй, владычица этих мест! Пришли мы в твои владения из далекого далека. Путь наш был тяжелым и долгим, и, чтобы рассказать обо всем, что с нами приключилось, много времени потребуется. Ты вот нас не покормила, не напоила, отдохнуть не пригласила, а ответа требуешь. Как же так, хозяюшка? Мы же не против рассказать все, что попросишь, а то и показать, только устали мы с дороги. Извинения просим за то, что побеспокоили. Не знали мы, что у этого прекрасного места хозяйка есть, а то бы обязательно разрешения попросили да гостинцы бы для тебя припасли. А за причиненное беспокойство и оказанный приют я уж отслужу тебе, владычица, как прикажешь, так и отслужу.

Словно искорки зажглись в глазах у слушавшей меня женщины. Показалось мне даже, что крепко сжатые губы ее чуть дрогнули в мимолетной улыбке, прежде чем она ответила.

— Вот теперь по словам твоим я хорошо понимаю, что чужестранка ты. Дерзка. Умна. Хитра. Не говорят у нас так, как ты. Глянь-ка, извинилась, похвалила, польстила, превознесла, заинтриговала, еще и в гости напросилась. Умница. Развлекла. Обнадежила. А потому бери малыша, пожитки свои не забудь и пойдемте в гости. Очень уж хочется мне историю вашу выслушать. Давно в мой лес такие интересные гости не забредали, а если и забредали, то до меня добраться не смогли.

Ничего не опасаясь, она повернулась ко мне спиной и двинулась вперед по еле заметной тропке, которой еще полчаса назад здесь точно не было. С каждым шагом спина ее выпрямлялась, а движения становились все легче. И вот уже впереди нас легкой поступью шагает совсем даже нестарая истинная владычица этих мест. Мне ничего не оставалось делать, как только, сжав в своей руке пальчики моего Ангела, двинуться вслед за ней. Я переживала, волновалась, беспокойно оглядывалась по сторонам, а вот мой малыш, напротив, солнечно улыбался и был доволен всем происходящим. Ему все нравилось. Он был спокоен и с явным нетерпением поглядывал вперед.

Да, поглядеть и впрямь было на что!