30 глава

– Почему именно центр планирования семьи? Вы как-то связаны с медициной? – спрашиваю я у Каримова во время прогулки, потому что его молчание начинает раздражать. Об Эве Александровне я читала, а вот про Эдуарда Викторовича ничего не слышала. Он тоже практикующий врач? – Я не связан с медициной, – помедлив, отвечает он. – Я хороший маркетолог. У меня сеть клиник по Москве, но центр планирования семьи – самый любимый проект. Потому что изначально им руководила моя жена. Они с Эвой были подругами. Собственно, благодаря помощи Эвы Светлана и появилась на свет. С пятой попытки. Дочь была долгожданной, но после ее рождения Марина заболела. Болезнь прогрессировала быстро. Так я остался один с ребенком и разбитым сердцем. Я мельком оглядываю Каримова. Строгого, молчаливого мужчину будто подменили. – Сколько времени прошло? – Почти три года. Марина не успела насладиться материнством. А я отцовством наслаждаюсь сполна. На какое-то время Эва взяла на себя руководство центром, сейчас она моя правая рука, я ей всецело доверяю… Как вернемся, спрошу о твоих успехах, – улыбается Эдуард Викторович. В жизни бы не подумала, что у него такая драматичная история любви. – Успехи пока весьма скромные. Учусь в институте, работаю в вашем центре. Когда начнется учеба, будет тот еще квест. Но я сложностей не боюсь. – Я уже обратил на это внимание, – кивает Каримов на мою ногу. – Лежать и жалеть себя – не про тебя? – Точно… – Светланка, не подходи близко к берегу, море сегодня штормит, – предупреждает он дочь. Но Света не слушает отца, так и норовит намочить ноги. – Трудно в одиночку воспитывать ребенка? – интересуюсь я, хотя и не понимаю, почему завела этот разговор. Наверное, потому что Каримов вызывает восхищение. Мама растила меня одна, другого примера перед глазами нет. – Это не трудно. Это… – Он задумывается. – Больно. Не многие показывают свою уязвимость. Мне такие мужчины встречались редко, разве что Тоник. Но его уязвимость больше связана с похотью. – Вот она, жизнь… – шумно вздыхает Эдуард Викторович. – Вечно все то же. Один ждет другого, а того нет и нет… Всегда есть кто-то, кто любит сильнее, чем любят его самого. И наступает момент, когда хочется уничтожить то, что любишь, чтобы избавить себя от мучений… Не помню, кто это сказал… Я лишь недавно смирился со смертью Марины и решил, что пора идти вперед, – говорит он и смотрит на меня так, что в районе солнечного сплетения возникает тугой комок. – Но чтобы кто-то искренне, всем сердцем принял мою Светланку, таких женщин я пока не встречал. Кроме Марфы Васильевны. Все в первую очередь видят во мне деньги, связи, власть. Либо я стал прожженным циником. – Возможно, дело в вашем окружении? У самодостаточных женщин, добившихся чего-то своими силами, наверное, не возникает мыслей о власти, – осторожно предполагаю я. Да взять хотя бы Эву Александровну. Они с Каримовым были бы отличной парой. Он вдовец, она подруга его жены… А может, пробовали и не получилось? Эдуард Викторович, не ответив, поворачивается и окликает Свету, которая продолжает мочить ноги в воде, рискуя повторить мою историю. – Поначалу я так и думал. Что можно без чувств, только на взаимном доверии и уважении. По сути, деловой контракт. Но такие отношения у меня с Марфой Васильевной, – улыбается он. – Если и жену для дела заводить, то в чем тогда прелесть жизни? – Жена не может быть контрактом, – возражаю я. – Слово «заводить» подходит лишь для животных. И то, мы выбираем их по какому-то отклику в душе, по желанию. И явно не для того, чтобы они охраняли квартиру или дом. Основная цель – получить тепло, ласку и любовь. Разве не так? – Так. Батюшки, кто бы мог подумать, что этому суровому мужику тоже хочется эмоций и чувств. Значит, и Тонику?.. А следовательно, и моей семье. Какая же я змея… Которую отец пригрел на своей груди. – Камилла? Отвлекшись на свои мысли, я, видимо, пропустила мимо ушей слова Каримова. – Что? Повторите, пожалуйста, я задумалась. – О чем? – Да так… – отмахиваюсь. – Я спросил, сколько тебе лет. Ежась от взгляда Эдуарда Викторовича, я поправляю выбившийся из хвоста локон. – Приедете в Москву, откроете мое личное дело и посмотрите. Заодно у Эвы Александровны узнаете, какие у меня успехи. А теперь идите, доставайте дочь из воды, – показываю рукой на Светленькую. – Уже сердце не выдерживает на нее смотреть. Волна захватит, и ничего сделать не успеем… – Да, – Каримов. – Свобода хороша только в разумных и безопасных пределах. И с этим нельзя не согласиться. Я отпустила себя и забыла не только о безопасности, но и о благоразумии. Хотя на первый раз, кажется, пронесло. Перед тем как идти с Каримовыми на прогулку, я переодевалась и на белье заметила мазню. Значит, месячные уже вот-вот придут. И мы с Тоником не станем родителями. А это недовольство собой – не что иное, как ПМС. Слава тебе, господи. Эдуард Викторович подходит к Свете, берет ее на руки и что-то говорит. Она послушно кивает. Приятно видеть мужчин с детьми, особенно когда папы активно участвуют в воспитании. Это важно для меня. Я выросла в атмосфере только маминой любви, но у моего ребенка обязательно будет полная семья. Полная, Ками, слышишь? Больше никаких рискованных экспериментов с Тоником. Хотя баланс ведь явно нарушен… Пообщавшись с дочерью, Каримов возвращается ко мне. Света убегает вперед к набережной, а мы потихоньку идем следом. – Камилла, истории, подобные той, что произошла с тобой и Талмазовым, безусловно, сближают. И это явно не мое дело, но хотел бы предостеречь. Твой отец и Владимир Евгеньевич – старые друзья и партнеры, разговоры о свадьбе их детей шли на моей памяти… – Эдуард Викторович на секунду задумывается, – …очень давно. – У Жени в юности был непростой период. Он уходил из дома. Азартные игры, алкоголь, девочки и всякое такое… Возможно, даже наркотики, – пожимает плечами Каримов. – Потом Евгений вернулся с каким-то проектом. Со студенческим другом они завоевали несколько наград. Дело пошло, начало получаться, он встал на ноги, взялся за ум… Ты хорошо подумай, прежде чем идти на поводу у своих эмоций. Вечно все то же: один ждет другого, а тот никак не появляется. Всегда кто-нибудь любит сильнее. И наступает момент, когда хочется уничтожить то, что любишь, лишь бы избавиться от мучений, которые оно приносит. Это для всех участников треугольника подходит. Чувствую, что краснею. Зачем Каримов мне это говорит? Что он вообще имеет в виду? Возможно, пытается предупредить: не совершай ошибку, Камилла. Не связывайся с Талмазовым. Но я уже совершила эту ошибку! Как бы ни был велик соблазн узнать что-нибудь про Женю, жизненный опыт подсказывает: если хочешь получить правдивую информацию, лучше спросить напрямую, глядя человеку в глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. – Спасибо, Эдуард Викторович. Каримов хмурится. – Даже защищаться не будешь или спорить? – Зачем? Он смотрит на меня, слегка прищурившись. – Поражаешь ты меня, Камилла. И с каждым днем интригуешь все больше и больше. Твой возраст хочется узнать еще сильнее. – Обычно на это сразу обращают внимание при приеме на работу. Вы меня взяли не глядя? – На лопатки кладешь, – усмехается Каримов. – Но лишь потому, что вы это позволяете и тоже преследуете какую-то цель. – Да нет никакой цели. Симпатию я так выражаю, разве непонятно? – улыбается он, и я смущаюсь еще сильнее. Наверное, в жизни каждого человека наступает момент, когда приходится выбирать, что слушать: сердце или разум. И что бы ты ни послушала, путь один – через набивание шишек и приобретение опыта. Но пройти его с горячим или с холодным сердцем – разные вещи. Ум всего лишь советник. Эдуард Викторович переводит тему. Кажется, мои пылающие щеки смутили не только меня. Хотя сложно представить, что вообще могло бы смутить такого здоровяка… Этот поход, как я и предчувствовала, не принес ничего хорошего. Да, эмоций было много, но не все из них оказались положительными. Нагулявшись, Света ведет нас перекусить. Мы соглашаемся, и это оказывается ошибкой. С самого утра я только и делаю, что перенапрягаю ногу. Шов начинает ныть еще в ресторане, постепенно боль становится такой сильной, что на глаза наворачиваются слезы. К тому же я забыла выпить обезболивающее. Каримов, заметив мои страдания, не теряется. С его комплекцией, Эдуарду Викторовичу ничего не стоит донести меня сначала до машины, а затем и до виллы. Свидетелем возвращения становится Тоник. С одной стороны, я испытываю некоторое удовлетворение от того, что Женя это видит и наверняка ревнует. С другой – внимание Каримова тяготит и совершенно ни к чему. Между мной и Тоником и так хватает напряжения и страстей.