31 глава

Когда Евгений, вопреки моим ожиданиям, не остается в стороне и идет к нам, смущение тут же сменяется нервозностью. – Что произошло? Ками, тебе плохо? – Он осматривает меня, останавливаясь на ноге, за которую я держусь. – Все нормально, шов разнылся, – бормочу невпопад. – Мне не следовало звать Камиллу на прогулку. Нужно было дать ей время восстановиться, – поясняет Каримов. – Такие нагрузки на ногу пока недопустимы. Завтра позвоню врачу и попрошу его приехать. Эдуард Викторович заносит меня в дом и усаживает на диван. Придвигает пуф, чтобы можно было положить на него ногу и максимально расслабить мышцы. Женя идет на кухню и возвращается с обезболивающим и водой. – Пей, – протягивает он лекарство и стакан. Вся кровь резко бросается вверх, и я чувствую, что краснею. Под пристальными взглядами двух мужчин. Один прямо сказал о симпатии, с другим я почти все утро трахалась. Зашибись. Неловкая ситуация, которую я создала сама. – Спасибо, – благодарю Женю. Каримов в это время не сводит с меня глаз, словно сканирует. Становится еще более не по себе. Лучше бы сразу призналась ему там, у моря, что мне нравится Тоник и что мы с ним спим. Ведь теперь это, кажется, все равно стало очевидным. Тем более Талмазов ведет себя так уверенно и смело. Ну а на что я рассчитывала? Мне же прямо заявили, что помолвка будет расторгнута. Хотя до этого момента я не осознавала серьезность намерений Жени. – Папа, папа, помоги развязать. – Светленькая подходит к отцу и показывает на свои ноги. – Я узелки навязала. Эдуард Викторович помогает ей развязать кроссовки, выпрямляется и, еще раз окинув нас с Женей внимательным взглядом, ведет дочь к лестнице. – Полежи немного, скоро станет легче. – Тоник касается моего лба. Мне все более чем понятно, и Каримов не дурак. Женя тоже. А это значит, что очень скоро информация о нашей с ним связи дойдет до сестры и отца… При мысли об этом в районе солнечного сплетения что-то судорожно скручивается. Никакие обезболивающие или успокоительные здесь не помогут. На самом деле, сейчас стоило бы изолироваться от обоих мужчин. Несмотря на сильное влечение к Жене, страх потерять из-за этой интрижки связь с близкими людьми оказывается сильнее. – Мне лучше. Помоги, пожалуйста, дойти. Хочу отдохнуть. День был насыщенным на события. Между мной и Тоником пропасть. Жаркий секс не общение, а в нашем случае его и вовсе нет. Я узнала о Жене много нового за несколько минут разговора с посторонним человеком. А сам он ничего о себе не рассказывает или врет. Вспомнить хотя бы обстоятельства нашего знакомства. Боль в ноге и правда становится меньше, но появляется дикая усталость. И прикосновения Жени… Я рада бы на них не реагировать, но стоит ему оказаться рядом, как сердцебиение сразу учащается. А если посмотреть в его анчаны – накрывает волной эмоций. В сочетании с Жениной нежностью и заботой – мощнейший коктейль. Тоник помогает мне лечь, поправляет одеяло. Сходив вниз за водой и еще одной таблеткой обезболивающего на случай, если боль вернется, он садится рядом и не спускает с меня глаз. На языке вертится множество вопросов, но, представив, что придется фильтровать услышанное и эмоционально вовлекаться, понимаю, что сейчас серьезный разговор мне не осилить. Энергия на исходе, душевные терзания полностью истощили. Я ощущаю себя выжатой тряпкой. И последней сукой. – Поспи, Ками, на тебе лица нет. Из-за тебя же, скотина, его и нет! О чем я только думала, когда согласилась пойти в тот бар, впустила тебя на порог своей квартиры и позволила сексу повториться сегодня утром?.. Смыкаю веки, отдаваясь в руки Морфея, и обещаю самой себе, что завтра все будет иначе. Что я обязательно поговорю с Женей и мы обсудим наши недоотношения. Четко скажу ему, что не готова ничего кардинально менять в своей жизни. Явно не такой ценой. Но утром, когда я открываю глаза, события предыдущего дня уже не кажутся такими ужасными. И наша с Женей история – тоже. Люди встречаются, тянутся друг к другу, влюбляются, и в этом нет ничего предосудительного. Если вовремя говорить о своем выборе и решениях. Я сажусь в кровати и принимаю обезболивающее. Нога опять болит. Лучше не ждать, пока дискомфорт станет невыносимым, как вчера на берегу. Да и нет уверенности, что получится встать без лекарственной поддержки. Зато в голове ясно, и я снова вспоминаю разговор с Каримовым и все, что произошло после. И Эдуард Викторович, и Женя – оба повели себя достойно. Однако мне все равно паршиво. Особенно когда думаю о чувствах сестры. Запив таблетку водой, я несколько минут смотрю в потолок. Боль постепенно уходит, но неприятное чувство остается. Хочется спрятаться в своей раковине и ничего не решать, ничего не делать. Пустить все на самотек. Возможно, даже поплакать. Это точно ПМС. Как может одновременно раздирать от желания порвать с Женей и пойти к нему, лечь рядом, вдохнуть запах его кожи? Еще месяц-полтора назад я даже не знала о существовании Тоника, а сейчас… Почему нельзя отмотать время и изменить ход событий? Стук в дверь возвращает в реальность. На пороге появляется Марфа Васильевна с подносом. Удивительно, что она одна, без Светы. Да еще и с завтраком. Жутко неудобно. Я не привыкла, чтобы за мной столько ухаживали и относились как к принцессе. Наверное, это с подачи Каримова. – Доброе утро, Камилла. Как вы себя чувствуете? Вчера вечером вы выглядели неважно, да и сейчас не лучше. Эдуард Викторович пригласил на дом врача, чтобы тот осмотрел вас с Евгением. Он сегодня тоже еще не спускался. – Доброе утро, Марфа Васильевна. Спасибо. – При взгляде на поднос во рту собирается слюна. – А Света где? – Я не реагирую на слова няни о Жене и запрещаю себе снова зацикливаться на нем. – Свете тоже вызвали врача. Нагулялась, лежит с температурой. – Высокая? – Нет, но не хотелось бы, чтобы малышка разболелась. Эдуард Викторович специально устроил себе отпуск и планировал провести его с дочкой. А теперь тут целый лазарет, – улыбается Марфа Васильевна. – Да уж, действительно, – соглашаюсь я. Пожелав хорошего аппетита, няня Светы уходит. Ее забота кажется милой, но немного неуместной. Я бы справилась с завтраком сама. Впрочем, угрызения совести быстро проходят. Уже после первого глотка кофе и кусочка вкуснейшего сырника я снова чувствую себя комфортно. Настроение сразу улучшается, а после приезда врача и его шутки, что ногу мне сохранят, отпускает хотя бы тревога за здоровье. – Швы саморассасывающиеся. Шрамов не останется. Хромоты тоже. Синяки скоро сойдут. – Значит, понемногу можно возвращаться к привычной жизни? – Только без серьезных нагрузок. Если ваша работа их предполагает, то еще недельки две я бы с этим повременил. – Как раз предполагает… – Нет-нет, тогда исключено. Продлите больничный лист и как следует отдохните. – Врач делает еще несколько записей и поднимается на ноги. – Осмотрю еще одного пострадавшего. – Прямо по коридору, последняя дверь налево. Я всячески гоню от себя мысли о Жене, хотя безумно хочу его увидеть. И поговорить. Больше никакого «доступа к телу», пока не решим, как мы будем дальше. Взяв книгу, пытаюсь отвлечься на чтение, но вскоре понимаю, что не вникаю в текст и перечитываю предложения по два раза. Не удается погрузиться в сюжет. Оставив это занятие, я снова смотрю в потолок и зачем-то воскрешаю в памяти вчерашнее утро, поцелуи и прикосновения Жени, наш поход, как мы спаслись… А потом представляю реакцию Оли на новость, что я и ее жених вместе. Когда время переваливает за полдень, решаю все же выбраться из кровати. Нужно ополоснуться, узнать, как чувствует себя Света, и, раз Женя еще не появился у меня сегодня, наведаться к нему самой. Вопросов накопилось слишком много, и больше невозможно просто лежать и прокручивать их в голове. Да и от молчания и неопределенности никому не станет легче, особенно мне. Я ведь стремлюсь к тому, чтобы мои чувства и переживания были в приоритете. Так почему бы не начать с того, что прояснить ситуацию и расставить все точки над i?