49 глава

Телефон продолжает трезвонить, но я не могу заставить себя ответить ни Вике, ни Жене. Точно знаю: если услышу его голос, расплачусь. Поэтому и ограничилась СМС: у меня все хорошо, я рада, что он удачно приземлился. Все живы и здоровы, не считая Ольги. Она явно не в порядке, больна на всю голову. Сегодня снова пришла в центр, и хорошо, что рядом была Эва Александровна. Она вызвала охрану, взяла меня под руку и отвела в здание. Сама я растерялась и не сразу поняла, что делать. Неужели Оле не хватило всего, что она наговорила вчера? Когда она прекратит? Хоть в полицию о преследовании заявляй… Все утро документы валятся из рук, на душе скребут кошки, а в голове пустота. Не представляю, как справляться. Меня постоянно штормит из-за обвинений и поступков сестры. Это ненормально. Не хватало еще самой превратиться в такую же сумасшедшую. Я совсем не вижу выхода из сложившейся ситуации. Возможно, уехать с Женей было бы здравым решением, но это стало бы всего лишь временной передышкой. Звонок снова заставляет вздрогнуть. На этот раз звонят по внутренней связи. – Камилла, где Эва Александровна? – допытывается секретарь Каримова. – Он немедленно требует ее к себе. – Сейчас еще раз ей скажу. Я бросаю трубку и иду в процедурную, из которой Эва Александровна не выходит уже больше часа. – Каримов требует вас чуть ли не каждые пять минут. Я уже не знаю, что ему отвечать. – Скажи, что у меня пациенты, – доносится из-за двери ее голос. – Мне сейчас некогда. Вернувшись на рабочее место, я перезваниваю секретарю Каримова и передаю слова Эвы Александровны. Собираюсь налить себе чаю, но опять раздается звонок – теперь Эдуард Викторович вызывает к себе меня. Не знаю зачем, но ничего хорошего не жду. Каждый день – новый виток недоразумений и неудач. Бросив взгляд в зеркало, я отправляюсь к Каримову вместо Эвы Александровны. Сегодня какой-то мегастранный день. Эдуард Викторович сидит за столом, свежий и отдохнувший, в белой рубашке. Смотрит исподлобья, будто я чем-то провинилась. Интересно, чем на этот раз? – Присаживайся, – произносит он и кивает на стул. Я слышала от персонала, что последние две недели Каримов срывался на всех по любому поводу, особенно на Эву Александровну. Может, поэтому она делает вид, что занята? Не хочет попасть под горячую руку? Я бы на ее месте поступила так же. – Что-то зачастила я к вам, – говорю, садясь напротив. – На прошлой неделе вызывали, сегодня опять… Эдуард Викторович нажимает кнопку громкой связи и просит секретаря принести какие-то отчеты после моего ухода. – Камилла, надолго не задержу. Я сразу распорядился, чтобы Олю не пускали, но охрана доложила, что она была у центра два дня подряд. Как чувствовал, что захочет заглянуть. Сегодня ведь твой последний рабочий день? – Да. – Я чуть приподнимаю подбородок, выдерживая тяжелый взгляд Каримова. – Вот и хорошо, – тянет он. – Очень хорошо. Ничего хорошего. Стоит только подумать, что скоро я лишусь интересной работы и общения с Эвой Александровной, становится совсем паршиво. Очевидно, что Каримов закручивает гайки из-за визитов Оли. Наверное, чтобы перестать жалеть сестру и чувствовать перед ней вину, надо как следует на нее разозлиться. До сегодняшнего дня это не получалось. Но вообще-то, почему я должна расплачиваться за ее выходки? С какой стати? – Я собирался уступить Эве Александровне, – продолжает Эдуард Викторович. – Она просила оставить тебя, сказала, что ты отлично справляешься. Да еще и какой-то движ в соцсетях организовала, привлекла новых клиентов. Однако есть одно но… – Оля, – перебиваю. – Я поняла. Каримов смотрит на меня испытующе. – И Талмазов. Они оба, – кивает он. – Камилла, ты такая умная девочка, как можно было так вляпаться? Зачем тебе эти отношения? Ну сколько они протянут? Год? Два? Такие мужчины легко относятся к жизни, к связям. Да взять даже твою сестру. Однажды и ты окажешься на ее месте. А в центре тебя ждет отличный карьерный рост. Закончишь институт, пойдешь выше, Эва Александровна поддержит… Мне точно нужно разозлиться, чтобы дать понять: со мной так нельзя. – Похоже на сделку… Эдуард Викторович ухмыляется. – Если вы позвали, чтобы напомнить, что сегодня мой последний день в центре, я в курсе. Все? – Зубки показываешь. Мне нравится твоя дерзость, но лучше бы ты Оле их показала. Именно поэтому я тебя и позвал. Просмотрел записи с камер: сестра вымещает на тебе свою обиду и злость, а ты все принимаешь. Аж самому стало неприятно. И еще… Может, это не мое дело, но твоя личная жизнь того стоит? И твой отец… Думаешь, он сам вчера за Олей приехал? Нет, прислал водителя. Позиция у него, честно говоря, странная. Если бы у меня было две дочери, я бы не пустил ситуацию на самотек. Тем более она явно движется к плохому. Кто-то должен положить этому конец. Либо тебе придется временно разойтись с Талмазовым, либо отец увезет Олю «отдохнуть» и отвлечет ее. Скандалов здесь я не потерплю. Проблем хватает, каждый пациент на вес золота. Такие истории привлекают внимание, но быстро надоедают. От них больше вреда, чем пользы. На этом у меня все. В кабинете повисает тишина, заставляющая меня сжать колени. – Не знаю, в курсе ли вы, но я останусь еще на некоторое время, – говорю с усилием, стараясь сохранить спокойствие, хотя напряжена до предела. Приходится собрать в кулак всю волю, чтобы не сорваться. – Да, я в курсе. У Эвы Александровны уже есть подходящий человек. На все про все у вас две недели. Если снова будешь выяснять отношения с Олей, делай это подальше от центра. – В голосе Каримова слишком много жесткости. Слишком. – На ее намерения я повлиять не могу. Если Оля появится, скажу ей больше не приходить. Или мне ее убить, чтобы уж точно не создала шума возле вашего центра? Эдуард Викторович закатывает глаза и просит уйти. Я и сама не вижу причин задерживаться. Возвращаясь к своему месту, неожиданно останавливаюсь у процедурного кабинета и погружаюсь в размышления. У Каримова неприятности. Он задолжал крупную сумму Огареву, вовлек Эву Александровну в какую-то подозрительную схему. Теперь вдруг вызвал меня и обсуждал отца. Намекал на карьерный рост, которому якобы мешает моя личная жизнь… Внезапно осознаю: похоже, здесь замешан отец. Так он хочет решить проблему. Чтобы Женя не остался ни с кем. А Эдуард Викторович, видимо, согласился помочь в обмен на помощь ему самому. Я уже собираюсь идти дальше, когда из приоткрытой двери доносятся голоса Эвы Александровны и Дины, ее заместителя. – Удали данные. Если правда всплывет, мало никому не покажется. Я сама потом все заполню и отчитаюсь. По факту процедура проведена, – говорит Эва Александровна. – Проведена… – соглашается Дина. – Не знаю, зачем я на это пошла. Наверное, потому, что знаю твою историю от и до. В другой ситуации никогда бы не согласилась. – Все. Ни слова больше! – резко обрывает ее Эва Александровна. – Это мое решение. Расходимся. И спасибо за помощь. В коридоре появляется кто-то из персонала, и я тороплюсь уйти. Мозг уже взрывается от обилия событий и информации. Такое ощущение, что у каждого в центре какие-то тайны и проблемы. Не знаю, на что решилась Эва Александровна, но до одури любопытно, что они с Диной сделали и о чем никто не должен узнать. Надеюсь, что-нибудь против Каримова. С недавних пор он раздражает своими нравоучениями. Вначале был весь из себя галантный и якобы понимающий, а теперь показал свое истинное лицо. Они с Олей стали бы прекрасной парой. Кстати, про Олю. Дойдя до рабочего места, я ищу в списках пациентов фамилию Абрамова. Как бы выяснить, была ли она беременна? Хотя что это даст? Ближе к вечеру звонит отец и предлагает встретиться. Мои подозрения только усиливаются. Ну и слова Каримова задели всерьез. Ведь отчасти он прав: почему папа не может вмешаться? Мы обе его дочери, он сам захотел, чтобы я переехала и стала частью их жизни с Олей. В качестве кого? Девочки для битья? Собрав сумку, захожу в кабинет Сабитовой. Она смотрит в экран ноутбука и меня не замечает. – Эва Александровна, я пошла? – Да, Камилла, – отвечает она задумчиво, не отвлекаясь от работы. – Подожди… – произносит вдруг, когда я уже закрываю дверь. – Я откладывала анкеты доноров. Принеси их, пожалуйста. – Да… – охотно соглашаюсь. – А зачем? – Много вопросов задаешь. Неси. Я возвращаюсь в приемную, достаю из шкафа папку и отношу ее в кабинет. – Все, можешь идти, – произносит Эва Александровна, забирая анкеты. Сразу вспоминается случайно подслушанный разговор Сабитовой с Диной. У меня талант оказываться не в том месте и не в то время. – Эва Александровна… Можно задать вопрос? Но она снова осаживает: – Нет, у меня куча работы. – Это про Олю… Для меня важно… Эва Александровна ненадолго прерывается и бросает на меня короткий взгляд. – Хорошо. Только быстро. – Можно как-то выяснить, была ли моя сестра беременна? Она откидывается на спинку кресла. – Беременна? – переспрашивает удивленно. – Да. – Хм, а давно? – Оля говорила, что была беременна от Жени, но после аварии и стрессов потеряла ребенка… – тихо произношу я. – С ее-то диагнозом? – А что с ее диагнозом? – Это все строго конфиденциально, Камилла! – Эва Александровна смотрит на меня очень серьезно. – Насколько мне известно, она приходила на консультацию к Дине. Оля не сможет забеременеть. – Она отвлекается на ноутбук, что-то набирает на клавиатуре, читает. – Да, так и есть. Неудачный аборт… Синдром Ашермана… Дина собиралась ее оперировать, но Оля сказала, что не планирует рожать и ей это не нужно… Может, она еще где-то лечилась? У меня такой информации нет. И вообще, я и так сказала больше, чем следовало. – Сабитова возвращается к работе. Но мне и этого более чем достаточно. Из центра выхожу в полном шоке. Женя оказался прав. Это не просто манипуляция, а, похоже, наглая ложь. Ну какие же низкие, подлые поступки совершает Оля! У входа меня встречает отец. К счастью, один. – Привет, Камилла. – Он целует в щеку. – Привет. Не получается отделаться от ощущения, что папа не просто так захотел увидеться. Будь неладен этот Каримов! Уж в ком-ком, а в отце я еще не сомневалась. Если речь пойдет о важности моей карьеры и учебы, о том, что необходимо сосредоточиться на них, а не на личной жизни, – совсем не знаю, как себя вести. С одной стороны, я благодарна папе за квартиру, машину, помощь, с другой – я, выходит, теперь его вечная должница? Господи, пусть это будут лишь мои домыслы. Я сажусь вслед за папой на заднее сиденье, и он называет водителю адрес. Снова сковывает тревога. – Мы к тебе домой? – Да, нужно взять кое-какие документы, а потом поедем в ресторан, у меня там встреча через два часа. Оли дома нет, не переживай. Мы с ней сейчас особо не разговариваем. А зря. Возможно, поддержка близких людей ей очень нужна… – Тогда я подожду в машине, заходить не буду. Ладно? – Камилла, – мягко произносит отец, – вы с Олей самые родные мне люди, и видеть, как вы отдаляетесь друг от друга, невыносимо. Ну что вы, в конце концов, делите? Талмазова? Он того стоит? Значит, не ошиблась… – Мы разве его делим? Или Женя, по-твоему, не может сам за себя решать? – ощетиниваюсь я. – Очевидно, что может… Но где гарантии, что со временем он не передумает и тебе не будет так же больно, как Оле? Почему Женя не взял тебя с собой в командировку, а оставил здесь? И сколько проблем он создал – в работе, в семье… – Женя создал? – Ну а кто еще? – холодно отвечает отец. – Вскружил вам обеим головы. Ты лишилась хорошего места, Оля глупым поведением разрушает не только свой бизнес, но и мой. Вам точно нужна такая «любовь»? Глубоко вздохнув, отворачиваюсь к окну. Похоже, ужина не будет. – Я передумала, папа. – Тяну ручку на двери, но она не открывается. – Попроси водителя разблокировать. – Что случилось? – недовольно хмурится отец. Его реакция предсказуема. – Ничего. У меня появились планы. Хотя, может быть, сказать правду прямо в глаза? После этого многое изменится, но я больше не хочу молчать! Оля ведет себя гораздо хуже, она не постыдилась даже солгать о выкидыше. Так почему ей все сходит с рук? Это же несправедливо!