Глава 16

Мир закручивается вихрем, и мы с ректоршей выныриваем в огромном зале.

Я ошарашенно оглядываюсь: вокруг раскинулся древний холл с каменными сводами, уходящими так высоко, что они теряются в полумраке.

Колонны из белого гранита подпирают потолок, стены украшены барельефами с Легендами. Я могу рассмотреть всех семерых.

Но сейчас суровое величие древности смягчено праздничным убранством: везде гирлянды из осенних листьев, золотых и багряных. Они сотканы из чар.

В воздухе парят фонарики в форме тыкв и яблок. Кое где я вижу букеты пылающих хризантем в вазах.

По мраморному полу пробегают золотые огоньки — заклинания, имитирующие падающие листья.

— Как красиво, — шепчу я поражённо.

— Всё украшала наша дорогая императрица, — раздаётся позади гордый голос ректорши. — Вышло довольно… сносно.

И она уже здесь.

Если Вудс говорит «сносно» — это вполне можно засчитать, как шикарно.

— Вы правда хорошо знакомы с императором и императрицей? — решаюсь задать вопрос я.

— Как сейчас помню тот момент, когда Медея Флейм вошла в «Кристальные Пики». Ну и… голодранка она была, — глаза Вудс бродят по залу, и она почти мечтательно улыбается, вспоминая прошлое.

— Голодранка? — переспрашиваю я, думая, что ослышалась.

— Конечно. У бедняжки, она тогда ещё носила фамилию Найт, ничего за душой не было. И с родственниками были проблемы. Дядя и мачеха её терпеть не могли.

— Надо же… даже императрица когда-то была простой девушкой со своими проблемами.

— Как и все мы. А теперь шевелись давай, не стой здесь, — поторапливает меня ректорша.

— Где мы? — спрашиваю я пока мы идём по залу.

Вокруг десятки дракорианцев и дракорианок разных возрастов. Все одеты красиво и нарядно. Мельком отмечаю, что я не выгляжу хуже других.

Вроде бы такая простая вещь, но приятно.

— Мы в замке Семерых. В этом году бал пройдёт здесь, — отвечает ректорша.

— М-м… — удивлённо тяну я.

Вообще-то замок Семерых когда-то принадлежал Легендам, а позже перешёл во владение императорской семьи. Не слышала, чтобы раньше здесь проходили балы, на которые приглашали бы адептов.

Мы с ректоршей проходим по длинному коридору, и вот перед нами раскрываются тяжёлые створки дверей. Я замираю на пороге, и дух захватывает.

Главный зал замка Семерых огромен.

По краям зала возвышаются столы, ломящиеся от блюд: всевозможные закуски, пироги с грушами и мёдом, вазы с фруктами, чаши с вином и искрящимся пуншем.

Официанты в строгих белых камзолах скользят меж гостей почти бесшумно, словно тени.

Ароматы кружат голову: сладость мёда и ванили, терпкий запах вина, пряности запечённого мяса, свежесть цитрусов. Я делаю вдох и радостно улыбаюсь, так сильно эти запахи навевают праздничное настроение.

Зал полон людей. Я вижу дракорианцев. Кто в дорогих мантиях, кто-то в пиджаках. Здесь члены совета и их семьи. Женщины так роскошно одеты, что захватывает дух. Слышны голоса адептов из других академий — они держатся кучками, с интересом поглядывают друг на друга, обмениваются шутками и впечатлениями.

— Развлекайся, — сухо бросает Вудс, даже не оборачиваясь. И растворяется в толпе, словно её и не было рядом.

Я остаюсь стоять, крепче прижимая ладонь к груди. Сердце бьётся быстро, но во мне вдруг просыпается решимость.

Я правда хочу развлечься! Хочу почувствовать себя частью этого красивого и богатого мира хотя бы на вечер.

Я делаю пару шагов вперёд, прислушиваясь к музыке.

Она лёгкая, воздушная, будто соткана из самого волшебства. Арфы, скрипки, флейты сплетаются в мелодию, от которой в груди становится теплее.

Кажется, даже огоньки в гирляндах подыгрывают музыкантам, мерцая в такт.

Я не знаю, куда смотреть: на величественные колонны, на нарядных дам, на вкусно пахнущие блюда на столах. Всё вокруг кажется таким чужим и в то же время манящим.

— Ты красивая, — вдруг раздаётся сбоку.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь. Передо мной юноша в парадной одежде, незнакомый, явно из какой-то другой академии. Его улыбка теплая, чуть смущённая.

— Спасибо, — выдыхаю я, чувствуя, как щеки наливаются румянцем.

— Можно я найду тебя, когда начнутся танцы?

— Да, можно, — я растеряна и взволнована, но как же приятно.

Он уходит, растворяясь в толпе, а я остаюсь, всё ещё немного ошарашенная. Но внутри уже распускается лёгкий цветок радости: меня заметили. Меня — заучку Элиссу.

Официант в белом камзоле останавливается рядом, чуть кланяется и протягивает высокий бокал с пуншем. Его улыбка такая искренняя и простая, что я сраху же улыбаюсь в ответ.

— Благодарю, — шепчу я и осторожно беру бокал.

Сладковатый аромат фруктов и лёгкая терпкость напитка щекочут нос. Я делаю маленький глоток — вкус яркий, искрящийся. Настроение взлетает всё выше.

Я допиваю бокал пунша и оглядываюсь, останавливая взгляд на огромном каменном обелиске, который словно сделан из цельного кристалла. Это магический экран.

На нём всё это время показывали музыкантов, чтобы каждый мог видеть их. Но вот изображение меняется — теперь экран показывает зал.

Поначалу люди просто удивляются, потом начинают веселиться: кто-то машет рукой, кто-то подмигивает, кто-то позирует, смеясь.

Я тоже улыбаюсь, одновременно стесняясь и надеясь, что покажут и меня.

И вдруг на обелиске появляется знакомое лицо.

Арнольд Стилл. Тот самый любитель козявок, который толкнул меня в магазине и пытался оттаскать за волосы в библиотеке. Он тоже отличник, вот и попал на бал.

После того случая, как Айрон приструнил его, Арнольд не подходит ко мне.

Он стоит у одного из дальних столов, его взгляд сосредоточен и серьёзен. Он пристально за кем-то наблюдает.

Конечно же… я замечаю Лиру, её видно на самом краю магического обелиска. Арнольд смотрит на предмет своего восхищения и обожания.

И в этот момент Арнольд, всё ещё глядя на девушку, спокойно засовывает палец в нос.

О нет… он же не станет делать ЭТО прямо сейчас…

В зале повисает тишина, даже разговоры смолкают, но Арнольд не замечает ничего, увлечённый Лирой Талли.

Он неторопливо достаёт то, что нашёл в своём носу… и, не моргнув, отправляет в рот.

В зале раздаётся грохочущий взрыв смеха.

Для меня привычное зрелище, но вот для других точно нет. Но я всё равно прикрываю рот рукой, глотая смешок. Даже музыканты на секунду сбиваются с ритма.

Арнольд наконец замечает, что на него уставились сотни глаз. Поднимает голову, видит своё лицо на сияющем обелиске, и весь буквально каменеет. Его щёки вспыхивают, зелёные глаза гневно сверкают.

В этот момент экран перемещается на кого-то другого, и я отвожу взгляд.

Не проходит и пары минут, как позади меня раздаётся противный голос:

— Клянусь Легендами, это же амёба Лисса.

Я резко оборачиваюсь и, конечно же, вижу Лиру Талли.

Она блистает, как и всегда. На ней белое, словно сотканное из кристаллов, платье, переливающееся при каждом её движении. Она так похоже на платье невесты, что мне начинает казаться, она выбрала такой наряд нарочно. Чтобы намекнуть всем, что скоро она выйдет замуж за своего истинного и станет будущей императрицей.

Её макияж дорогой, безупречный — ровная кожа, сияющий румянец, блестящие от помады губы.

В ушах и на шее Лиры драгоценности, они явно стоят целое состояние. Волосы уложены в сложную причёску — это всё руки профессионального парикмахера. Она словно сошла с обложки одного из тех журналов, которые Лира любит читать на занятиях в академии вместо учёбы.

Сейчас Талли без своих подруг-подпевал, они по учёбе не дотягивают до приглашения на бал. И она сама здесь только лишь благодаря моим рефератам и домашкам. А может и Айрон чем-то помог, кто знает.

При воспоминании о нём сердце болезненно сжимается. Он тоже сейчас где-то здесь.

— Отвали, Лира, — холодно бросаю я.

— Выглядишь ужасно, — её голос пропитан ядом. — Будто нацепила чужой наряд. Тебе больше идут обноски. От тебя воняет бедностью, Дарен, ты ею смердишь. А эти цветы в волосах вместо нормальной причёски… просто нелепо. Ты сама — ходячая нелепость.

Я привыкла к её грубости, но сегодня явно не тот день, когда я готова смотреть на это сквозь пальцы. Во мне вскипает злость.

Эта стерва умудрилась испортить чудесный сказочный вечер.

Я подхватываю бокал с пуншем с подноса проходящего мимо официанта. Тихонько, почти незаметно, шепчу заклинание — напиток в моих руках начинает едва заметно искриться.

Я делаю шаг ближе и произношу тихо, но так, чтобы Талли слышала каждое слово:

— Ты права, Лира. Мне так далеко до тебя. Ты красива, твоё платье прекрасно. Мне никогда не стать такой, как ты…

Я подаюсь ещё ближе, делая по-глуповатому восторженное лицо, и в следующее мгновение красная жидкость из бокала выливается на белое кристальное платье моей обидчицы. Я смотрю прямо в её глаза и говорю ледяным голосом:

— Никогда не стать такой сучкой, как ты, Лира.

Огромное пятно расплывается на платье Талли.

— Моё платье! Моё платье! Как ты могла, уродина Дарен! — хнычет она, пытаясь пальцами оттереть пятно.

Но всё становится только хуже. Я не просто так зачаровала пунш. Не проходит и десяти секунд, как вокруг Лиры начинает пахнуть чем-то неприятным. Будто где-то сток с нечистотами, или с чем-то похуже.

— Фу, что так воняет? — какая-то богато одетая дракорианка закрывает нос двумя пальчиками, а затем косится на Лиру с подозрением.

— Ты была права, Лира. Здесь действительно смердит, — возвращаю её же оскорбление, а затем добавляю: — От тебя.

Талли буквально зеленеет, понимая, что на неё смотрят, зажав носы, аристократки, которых она так хотела покорить.

Я отворачиваюсь и иду прочь, в груди разливается странное чувство — смесь злости и облегчения. Не нужно было раньше закрывать глаза и говорить себе, что я выше разборок. Надо давать отпор. Оказалось, в этом нет ничего страшного.

И тут я вижу его.

Айрон быстрым шагом идёт к Лире, но вдруг останавливается прямо рядом со мной. Тяжёлым взглядом он осматривает меня с головы до ног. У меня во рту пересыхает, и дыхание перехватывает.

— Лисса… — хрипло произносит он. — Никогда не видел тебя такой.

Мурашки ползут по коже.

— Какой? — отвечаю с вызовом, вскинув подбородок.

Он не отвечает. Лишь делает короткую паузу и спрашивает:

— Ты пришла одна?

Мы не разговаривали уже долго. С того момента, как я отшила его на балконе. Но сейчас мне не легче.

Всё-так же горько.

Всё-так же больно.

Хочется солгать ему. Сказать, что у меня есть парень, что я не одна. Но я клялась быть собой. Не стесняться.

— Да, одна, — говорю твёрдо.

— Хорошо. Никуда не уходи, — отвечает он коротко. — Мне надо к Лире. Одно важное дело.

Не уходить? Что за странная просьба?

Я смотрю на его широкую, удаляющуюся от меня спину и понимаю, что мне до тошнотворного отчаяния дурно.

Сейчас он будет утешать её? А может и вовсе, как только поймёт, что я испортила платье его невесты, вернётся, чтобы отчитать меня, высказать своё презрение.

Настроение стремительно портиться. Я выхожу на балкон, и меня сразу окутывает прохлада вечера. Внутри зала тепло и шумно, а здесь тишина и свежий воздух, пахнущий осенними листьями и мокрой каменной кладкой.

Ветер треплет мои волосы, раскачивает алые цветы, вплетённые в пряди. Я делаю глубокий вдох и чувствую, как напряжение медленно сползает с плеч.

Минут десять я просто стою, держась за холодные перила, пока пальцы не начинают неметь. С каждым порывом ветра голова проясняется, дыхание становится ровнее.

Я достаю из-за корсета письмо. То самое, которое написала Айрону. Мне его вернула обратно Эби.

Глаза пробегают по строчкам.

Я считала себя недостойной Айрона. Жалкой. Глупой.

Отчасти я такой и была. Просто девчонкой, которая прячется в углу, пока другие живут. И думала, что навсегда останусь такой. Но Айрон… он что-то всколыхнул во мне.

Пожалуй, за это я ему благодарна.

Но нужно идти дальше. Однажды перестанет болеть, я уверена.

Я складываю письмо, сжимаю его в ладони. Призываю огонь, бумага вспыхивает и превращается в оранжево-красный язычок пламени.

Кусочки письма отрываются и улетают в тёмное небо, превращаясь в крошечные искры. Они словно звёзды. Я смотрю, как они тают в ночи, и вдруг чувствую не грусть, а лёгкость.

Вот он мой первый очищающий шаг.

Внезапно ключицу и предплечье начинает жечь. Я не понимаю, что это такое. Опускаю голову и вижу, что на коже проступает узор.

— Это… метка истинности? — ошарашенно шепчу я, не веря своим глазам.

В этот момент дверь отворяется, и на балкон выходит кто-то ещё.

Я поворачиваюсь и вижу силуэт женщины. Она стройная и миниатюрная, одетая в длинное облегающее зелёное платье. Длинные рыжие волосы мерцают в полутьме. Приглядываясь к её лицу, я вдруг понимаю, кто передо мной.

— Ваше Императорское Величество, — я настолько потеряна, что мне удаётся лишь запоздало и немного неловко склониться.

Медея Флейм — мать Айрона, первая леди Андраксии — смотрит прямо на меня.