11

Элеонора

— Элеонора, а давай как в детстве, ты расскажешь мне тайну, а я тебе? — предложила Маргарет, глупо улыбаясь. Я скривилась и тут же решила уйти от младшей сестры. Что еще за уловку она придумала?

— Ты можешь рассказать, как вы познакомились с герцогом, — сказала Маргарет на ходу. В то время как я пыталась добраться до своих покоев, младшая сестра, подхватив юбки, следовала за мной.

— Нет, — резко ответила я, понимая, что без ответа она от меня не отстанет.

— Тогда можешь поделиться историей, как герцог сделал предложение? У меня интересная тайна, ты не пожалеешь! — не унималась она.

— Нет, — снова резко бросила я.

— Тогда скажи просто, ты его любишь? — спросила она, запыхавшись. От ее вопроса я почувствовала прилив гнева.

— А что, тетя интересуется? — не выдержала я и встала возле собственной двери. Маргарет продемонстрировала удивительную способность игнорировать мои слова.

Если изначально она хотя бы пыталась оправдываться, то теперь просто делала вид, что не слышит меня.

— Элеонора, а помнишь, как мы с тобой обсуждали лордов и герцогов целыми ночами? Мечтали, как выйдем замуж и…

— Не помню, — резко прервала я и, войдя в покои, хлопнула дверью. Устала от всего этого представления и навязчивости Маргарет. В этот раз она не просто была бестактной, но и ударила по больному.

За прошедший день я начала подозревать, что Маргарет приехала не ради тети. Ее целью было вывести меня из себя. Поэтому лучше держаться как можно дальше от нее. Хорошо, что хотя бы в присутствии Адриана она умолкала.

Подумать только, задавать мне такие вопросы. Неужели она принимала меня совсем за идиотку и думала, что я ей расскажу и про Адриана, и про наши планы?

Когда я отошла от двери, понадеялась, что разговор окончен. Но, видно, Маргарет так не думала, ведь следом раздался стук.

Я мученически вздохнула, а после прикусила щеку в надежде хоть немного успокоиться.

— Что? — спросила я, даже не сделав и шага к двери. Открывать я не собиралась.

— Элеонора, ты присоединишься к ужину? — спросила Маргарет.

— Нет, — ответила я.

Вот еще. Я приду без Адриана, и она продолжит допрос. Достаточно того, что Маргарет и так проявляет слишком большое внимание ко мне и истории моей помолвки.

Выпытывает ведь, а сама напишет тетке. Наверняка Фабия уже ждет отчет. Услышала усталый вздох за дверью.

— Я буду ужинать в столовой, — сказала она. Ее голос прозвучал спокойно и слегка устало. Намного взрослее, чем до этого, когда она докучала мне вопросами. — Если придешь, расскажу тебе свою тайну.

Я ничего не ответила. Мне было не интересно, что она придумала и решила выдать за свой секрет. Наверняка очередная ложь.

Еще какое-то время Маргарет постояла под дверью, а после ушла. Я слышала ее шаги, и они отдались легкой болью в груди.

Несмотря на капризный характер, когда-то я любила свою младшую сестру. Были ночи, когда мы разговаривали до утра, делились тайнами, обсуждали будущих женихов и планы. Тогда мы говорили, что всегда останемся подругами. Даже если одна из нас уедет далеко, будем отправлять друг другу письма и рассказывать обо всем, что происходит.

Но это все давно ушло.

Я прогнала прочь воспоминания и мысли. Эта Маргарет навсегда исчезла в тот день, когда покинула владения нашего дома, и с ней канула старая Элеонора.

И вместо того чтобы думать о прошлом, я должна была взять под контроль свое будущее. Посмотрела на настенные часы и закрыла глаза. Сейчас есть проблемы намного большие, чем приставучая младшая сестра.

От того, насколько хорошо мы с Адрианом сыграем свои роли, будет зависеть и то, поверит ли нам королева.

Я была обязана хоть один раз сыграть хорошо. Хотя бы ради Пэгги.

Элеонора

Я наполнила ванную, желая успокоиться и хорошо помыться с разными маслами. Но чем больше времени проходило, тем сильнее я нервничала перед ночным походом к Адриану.

После того как я помылась, передо мной неожиданно встал вопрос: какое платье должна надеть женщина, которая знает, что ее ждет страстная ночь?

Красное? Вызывающее. Словно она бросает вызов. Или скромное синее, чтобы выглядеть неприступной? Или нежного оттенка, так она будет выглядеть хрупкой и наивной.

Выложила на кровать свои немногочисленные наряды и крепко задумалась, какой я должна предстать перед Адрианом.

А если наряжусь слишком вычурно, и королева поймет, что все происходящее никчемная постановка? Ведь мы с Адрианом живем вместе, разве не странно, что я наряжаюсь в неудобные платья для ночных походов в его покои?

Мне было сложно даже собраться, не говоря уже о том, чтобы дойти до покоев герцога. Неужели я и в этот раз все сделаю не так? Буду краснеть, заикаться и выглядеть так, словно меня заставили прийти. В один момент настолько устала думать, что вспомнила о зелье, которое принимала первый раз. С ним все казалось гораздо проще! По крайней мере, сборы были веселыми, а не удручающими.

И тут меня посетила идея. Неожиданно я нашла решение, как сделать наше представление более убедительным. Я знала, как должна выглядеть, чтобы сцена страсти выглядела более правдоподобной.

Вот только щеки от этого моментально покраснели. Чего ждет от меня герцог? Не будет ли мой поступок ошибкой?

С одной стороны, я не могла и представить, что решусь на такое. Но с другой… Именно одежда в нашей ситуации может показать, что мы женимся по великой страсти, а вовсе не для того, чтобы поймать преступника. Всего одна деталь.

Я снова посмотрела на часы, время шло. Нужно было принимать решение. И, еще раз все взвесив, набралась храбрости и открыла свой старый сундук. Мне нужны были белые нитки, кружево и старая ночная рубашка.

Быстро нашла все необходимое и, глубоко вздохнув, а следом выдохнув, принялась за работу. Ножницы взвились в воздух. Я только и успевала чертить контуры. А иголка быстро сшивала новые детали. Процесс напомнил самый первый раз, когда я перешивала платье. Но сейчас я действовала с холодной головой и расчетом.

Слегка оголила правую ногу, убрала рукава. Отрезала верх старой чопорной рубашки, обшив его кружевом, на груди сделала более облегающей, но не слишком... Иначе мне не хватило бы храбрости предстать перед герцогом в таком виде.

Пэгги считала, что работа способна спасти человека от всех горестей. Именно поэтому я вышивала, когда становилось грустно. Должно быть, именно поэтому работа над ночной рубашкой приносила столько удовольствия.

Я давно не чувствовала себя настолько вдохновленной. Все мысли уступили место тому, какой должна быть ночная рубашка у невесты герцога. Той, что занимала роль любовницы.

Храбрая и наглая Элеонора Ле Фокс, которая бросила вызов обществу и приняла предложение стать содержанкой. Она не пряталась, как остальные, выходила в свет с гордо поднятой головой. Рядом с такой женщиной чувствовалась сила и энергия.

Даже сам герцог не устоял и сделал ей предложение. Именно такую женщину я хотела увидеть, именно для нее я шила этот наряд.

С шальной улыбкой и в великолепном ночном одеянии. Она должна впорхнуть в покои герцога и не оставить ему и шанса передумать. Мы должны выглядеть влюбленными, страстными, сходящими с ума друг от друга.

И когда я закончила свою новую ночную рубашку, то поняла, сразу поняла — это та самая одежда, в которой я должна быть.

У меня получилось совместить все, что хотела. Рубашка тщательно прикрывала все места, которые показывать Адриану даже ради нашего представления я не была готова. Но в то же время открывала такие, которые делали меня соблазнительной.

Оставила обнаженными плечи и оголила правую ножку. Расшила рубашку кружевом и идеально подогнала по талии. Великолепная работа.

Мне не нужны были украшения или прическа. Я скинула платье, распустила волосы и слегка взъерошила их. А дальше облачилась в сшитый мною наряд.

Вид у меня был непривычный. Всегда думала, что красиво одетая женщина может быть только в дорогом платье. Но сейчас я была в ночной рубашке, но при этом выглядела намного интереснее, чем в роскошном наряде.

Кинула еще один взгляд на часы. Больше всего волновалась, что скажет Адриан. А если я встречу по пути Маргарет? На кровати сиротливо лежало синее платье. Время переодеться еще было.

— Я не трусиха, — сказала себе. Снова вздохнула и тихо выскользнула в коридор. Оглянулась в поисках младшей сестры и как можно скорее побежала в покои Адриана.

Меня одолевали странные чувства. Волнение смешалось со страхом, но, вместе с тем, было и предвкушение. Я ждала, что же будет дальше… Ведь у меня не было совершенно никакого опыта, чтобы предположить, что сделает герцог. А вдруг он будет зол, как на первом совместном приеме? Пока я дошла до покоев, успела тысячу раз пожалеть о своем наряде и еще тысячу решить, что это лучший ход с моей стороны.

Когда добралась до заветной двери, замерла. Стоит ли стучать? Адриан ведь должен меня ждать. А если он не одет? А если стук услышит Маргарет и придет сюда?

Легонько надавила на ручку, и дверь тут же поддалась. Адриан меня ждал, как и сказал. Последний раз глубоко вздохнула, велела трусихе Эли остаться за дверью. Сама же выпрямила плечи, улыбнулась и вошла в спальню.

Свет был приглушен. Адриан стоял у окна. Стоило мне войти, он обернулся и замер. Я отметила, что, в отличие от меня, он был одет как подобает — в чистом костюме, с уложенными волосами.

Я почувствовала лёгкий стыд. Но сразу же его поборола.

«Хватит нервничать, Элеонора», — сказала я себе. Будь Адриан раздет, вряд ли почувствовала бы себя увереннее.

Адриан молчал, он окинул взглядом ножку, которая красиво выглядывала из-под ночной рубашки.

Молчание начало меня беспокоить. Больше всего я боялась его недовольства. Тишина давила. Пусть скажет хоть что-то! Но Адриан без слов разглядывал меня, а в темных глазах было сложно прочитать хоть какие-то эмоции. Впрочем, на эмоции герцог не был способен.

Наше представление уже началось. И, видно, я сделала ход первой. Может, я так обескуражила Адриана, что он был не в силах что-то сказать?

Но он должен сказать хоть что-то! И, очевидно, сегодня моя очередь его к этому подтолкнуть. Я слегка прислонилась к двери, еще шире улыбнулась и приняла игривый тон.

— Ты ждал меня? — спросила, желая прервать нервирующую тишину.

Адриан

— Ты ждал меня? — спросила Элеонора. На ее лице была шаловливая улыбка, а рукой она опиралась о стену. От этой позы с одного плеча сползла бретелька ночной рубашки, делая верх еще более открытым. Хотя, казалось, более открытой легкую ткань на бретельках уже не сделать.

Когда я увидел Элеонору, взбудораженную, первым чувством стало беспокойство за девушку, которой такое поведение было несвойственно.

Но эти мысли быстро потерялись, как и все прочие. Я смотрел на Элеонору в одной рубашке с кружевом, с улыбкой на лице, и понял, что не хочу больше думать.

Сейчас внутри бушевали чувства. Желание смешивалось с нежностью, я одновременно мечтал сорвать рубашку и вместе с тем легонько провести пальцами по коже.

Эмоции! Какими бы они ни были, но сейчас я точно знал, что могу чувствовать. И все это благодаря Элеоноре.

Подался вперед и даже с больной ногой оказался рядом в пару шагов. Она не отступила, напротив. Сама сделала шаг, оказавшись у меня в руках.

Сквозь ткань я почувствовал манящие изгибы. Но не мог отвести взгляда от ее глаз. Пытался понять, что именно она чувствует сейчас.

Элеонора положила руку мне на грудь — я горел от простого жеста. Сколько прошло лет, сколько выпитых зелий. А эмоции вызывала одна девушка, которая была непредсказуемой. От этого я почувствовал легкую улыбку. Элеонора — один большой сюрприз.

— Ты ждал меня? — повторила она шепотом, практически выдохнув этот вопрос в мои губы.

Я ждал тебя так сильно, что исходил всю комнату, даже несмотря на боли в ноге. Так, что каждая секунда казалась вечностью, и я полностью осознал, что не смогу тебя больше отпустить.

Но вместо слов напомнил себе, что все происходящее вокруг лишь игра. Наигранная улыбка, сшитая Элеонорой рубашка.

Я почувствовал горький вкус, рассматривая тонкую шею, на которой билась венка, чувствуя мягкие руки, которые словно соприкасались с кожей. Эмоции оказались не только приятными, они могли быть болезненными.

У меня был всего один поцелуй, чтобы заставить ее остаться. И больше она не придет в мои покои в этой рубашке, игриво улыбаясь. Всего одна ночь, чтобы попробовать изменить хоть что-то.

Провел подушечками пальцев по щеке, спускаясь к шее. Элеонора замерла, перестала дышать. Я наклонился, и она подалась вперед, чтобы получить поцелуй. Но я был не готов расстаться с ней так быстро.

Поэтому вместо поцелуя резко прижал Элеонору сильнее и сказал на ухо:

— Очень ждал, — произнес шепотом, чувствуя, как под моими руками Элеонора слегка вздрогнула. Я позволил себе больше, чем слова, поцеловав ее в маленькую мочку, наслаждаясь вкусом кожи и запахом цветов.

Жестко смял ткань рубашки на талии и одновременно нежно поцеловал ее в шею. Бархатная кожа сводила меня с ума. Элеонора стала дышать тяжелее, в то время как руки все еще расслабленно лежали на моей груди.

Я хотел спустить руки, смять ткань ниже на ягодицах и прижать ее к себе еще сильнее, хотя мы стояли уже вплотную.

Но отдавая отчета в происходящем, остановился и со свистом вдохнул. Я снова вернулся к ее глазам. Нужно было понять, что я могу делать дальше, чтобы не испугать девушку.

Ее глаза были закрыты, но, почувствовав мой взгляд, Элеонора их открыла. Синие затуманенные глаза сводили меня с ума даже больше, чем грудь, которую я так явственно ощущал.

Видел в них желание, его нельзя было сыграть или подделать. Она слегка подалась вперед к моим губам и всхлипнула. Ели сдерживаясь, дотронулся пальцем до приоткрытых губ.

— Поцелуй меня, — сказала она и замерла как статуя. Это было последним, что лишило меня разума. Я не выдержал и, сжимая ее в объятьях, впился в губы поцелуем.

Руки Элеоноры оказались на моем затылке. Я почувствовал, как ее пальцы впиваются в кожу. Мне это нравилось. Нравилось, что она отвечает, нравилось чувствовать пленительные изгибы и танец ее языка. Подхватив на руки, я посадил ее на прикроватную тумбу.

Оторвался от губ, чтобы снова целовать в шею. Я хотел слушать стоны Элеоноры. Ее ноги обвивали мое тело. Я запускал пальцы между шелковистыми волосами, понимая, что сейчас она моя.

Забыл о том, почему мы здесь. Почему она позволяет себя целовать и прикасаться к бархатистой коже.

На миг я забыл обо всем, когда спустил ткань рубашки. Проводя руками по набухшим соскам, встал на одно колено, желая спуститься еще ниже и целовать все ее тело.

Но безумие не может длиться вечно. Наше закончилось от собачьего лая.

Резкий звук словно выдернул меня из сладких снов. Больше не было мягкой податливой Элеоноры, я почувствовал, как она напряглась. Из ее глаз пропала дымка. Лай стал громче.

— Что-то случилось, — хрипло сказал я, встав с колена. В этот момент мне показалось, что даже боль в ноге прошла.

Элеонора сразу же вернула на место лямки и молча отвела взгляд.

Словно не могла смотреть. Это взволновало меня гораздо больше, чем лай фамильяра. Она вмиг вскочила на ноги, стала серьезной, холодной и чужой.

Неужели все, что было между нами, лишь игра? Это желание в глазах, ее поцелуи и руки, блуждающие по моему телу.

Неожиданно раздался удар в дверь, и она открылась. Мы были так увлечены, что даже не заперлись. В комнату тут же вошла Маргарет. Она выглядела взволнованной и испуганной настолько, что, казалось, даже не заметила, в каком виде мы предстали перед ней.

— Ваша светлость, там кто-то ходит! — испуганно сказала она.