Глава 7. Посланница из тумана

У Мики не задалось очередное утро, а, казалось бы, ерундовое дело — пожарить яичницу.

Инструкцию сестры в спальне девочка прочитала раз десять. В пункте первом значилось: «Достать яйца и подсолнечное масло». Ничего сложного, на первый взгляд. Увы, и то, и другое хранилось в бешеном леднике, пугающем громким ворчанием. Дружить с самозванкой кухонный стражник не собирался.

Девочка подошла к нему бочком.

— Мне надо пожарить папе яичницу, — прошептала она, поглаживая холодную белую поверхность. — Пожалуйста, ты же хороший.

Ледник не отреагировал, и Мика осторожно потянула ручку. Дверца послушно распахнулась. Продукты обнаружились быстро. Зажав бутыль с красноречивой надписью «Масло подсолнечное» подмышкой, девочка набрала в руки яйца. Ровно пять штук, чтобы хватило и папе, и ей самой. Но вредный ледник подвёл: зарычал в самый неподходящий момент. Вскрикнув, Мика уронила бутылку и одно яйцо, оставившее на полу мерзкую лужицу.

— Ничего! — прошипела девочка, захлопнув дверь ледника. — Узнаю, как тут пользоваться колдовством, всё припомню! А воду морскую переводить на тебя не стану. Не велика птица!

Во втором пункте шла речь о включении плиты — деле хлопотном и нервном, но решаемом. В справочнике Виктория объяснила: главное, чтобы в квартиру не пошёл газ — страшный невидимый дым.

— Зажечь спичку, — проговорила Мика, беря коробочку, поразившую в первый день в Обыкновении.

Достала тоненькую палочку и, сжав от напряжения зубы, чиркнула по коробочке. Получилось шестой попытки. Но получилось же! Теперь важно не медлить. Что там у нас? Ага! Повернуть крайний левый рычажок на четверть оборота и поднести огненную палочку к кружочку на плите.

— Крабы вас облепи! — возмутилась Мика.

Правильный круг огня загорелся, но опять обожгло пальцы. Без этой неприятности включение плиты не обходилось. Но, как любил повторять магистр Том: главное практика!

С остальными пунктами девочка справилась быстро. Взгромоздила сковороду на огонь, налила на дно масло, разбила четыре яйца, сохранившихся после «битвы» с ледником. Что ещё? Точно! Соль! Она, к счастью, не требовала хранения в холоде и лежала в шкафу.

— Уф! — выдохнула гордая собой Мика.

Из коридора послышалось жизнеутверждающее мычание. Николас напевал гимн Лесовии без слов. Это стало утренней традицией.

Мика вышла к отцу. Он стоял перед зеркалом и расчесывал спутанные волосы — слишком короткие по меркам родного мира. Бабушка Анфиса, правда, считала иначе и не уставала повторять, что шевелюру не помешает ещё остричь.

— Ты знаешь слова песни? — спросила Мика, прислоняясь к стене.

Николас грустно покачал головой.

— Я тоже, — призналась дочь.

Она читала текст гимна соседней страны в книге, которую давал магистр Том, но наизусть не заучивала. Чему удивляться? Она и гимн Моревии не считала нужным запоминать. И вообще особым прилежанием не отличалась.

— Ты помнишь Тома? Томаса Франка?

Рассказ Виктории об учителе не давал покоя.

Отец растерянно посмотрел на отражение и задумался.

— Ник не говорил о Томе, — произнёс он после паузы. — Не говорил.

— Конечно, говорил, — заверила Мика. — Как бы ещё я о нём узнала? Я же не умею читать чужие мысли.

— Не умеешь, — закивал Николас и засмеялся по-мальчишески.

Девочка с трудом сдержала раздражение. Нельзя злиться. Нельзя! Папа заколдован и беспомощен. Надо просто найти к нему подход.

— Тому можно доверять? — задала Мика новый вопрос.

Николас отложил расчёску, так и не приведя шевелюру в порядок.

— Доверять нельзя никому, — проговорил он тоном здорового колдуна.

— Почему?

Но отец занервничал. Закрутился на месте, испуганно повторяя:

— Ник не знает! Ник не знает! Ник не знает, почему оно шипит!

— Кто шипит?

Мика прислушалась и вытаращила глаза.

Звук шёл из кухни! Ох ты, бездна!

В коридор вбежала бабушка Анфиса.

— Почему пахнет горелым? — вскричала она и заохала, сообразив, что к чему.

Внучке-самозванке ничего не оставалось, как стоять в дверях кухни и смотреть сквозь густой дым на сковородку с подгоревшим завтраком в раковине. Бабушка включила рычажок, и остатки яичницы залила вода.

— Сил с тобой нет! — в сердцах объявила старушка.

Мика задохнулась от обиды. Она так старалась!

— Я всё сделала правильно.

— Неужели? — не поверила бабушка Анфиса. — Ты оставила сковороду на сильном огне и ушла в коридор.

Мика охнула. Точно! В инструкции был ещё один пункт: «снова повернуть рычажок на четверть оборота».

— Вот, кентавр лохматый, — прошептала кухарка-неудачница.

Бабушка Анфиса слов не разобрала. Зато их отлично расслышал Николас.

— Кентавр! — обрадовался он, заливаясь хохотом. — Ой, не могу! Кентавр! Лохматый!

Для старушки это стало последней каплей.

— Вон оба с моей кухни! — потребовала она и запустила в Ника мокрую тряпку.

Мика вернулась в спальню сестры и хмуро посмотрела на часы. Пора собираться на работу — в торговый центр. Таня и Тёма обещали ждать у крыльца полдесятого утра. То есть, возле подъезда. Ох, с названиями постоянно выходили казусы. Мика все-таки завела словарик, но это мало помогало.

Продолжала доставлять неудобства и местная мода. В джинсах девочка чувствовала себя глупо. Но не могла не признать: собираться в Обыкновении получалось быстрее. Посторонняя помощь не требовалась. Переодевшись, Мика застегнула на шее кулон-капельку, заново наполненный морской водой. Бутыль девочка спрятала в дальнем углу шкафа — за коробками с обувью.

— Бутерброд возьми! — окликнула в коридоре бабушка Анфиса.

— Я не голодная, — заверила Мика, но бабушка не захотела ничего слышать.

Пришлось жевать хлеб с маслом и сыром в подъезде. Не рассказывать же о съестных запасах в шкафу. Самозванка не забыла первые голодные сутки в Обыкновении и предусмотрительно прятала печенья и сухарики. Вот и сегодня успела залезть в тайник.

— Опаздываешь, — попеняла Таня. — Когда бабушка тебе мобилку купит? А то ждешь-ждешь, а ты, может, дрыхнешь.

— Никогда, — усмехнулся Тёма. — Старушки боятся техники без проводов.

— Что купит? — не поняла Мика.

Неосторожный вопрос Лавровы, к счастью, не услышали.

— Поторопитесь, нам ещё в клоунские наряды облачаться, — проворчала Таня, ускоряя шаг.

Она не обрадовалась идее брата работать промоутерами, но отнеслась к новым обязанностям с юмором. Тёма веселился от души, бродя по торговому центру в шутовском одеянии, которое выпросил вместо костюма гнома. Мике друзья сестры понравились. Особенно самостоятельная Таня. При всей рассудительности, иногда она превращалась в задиру. Вчера по дороге домой запустила камешком в спину Славе Сидорову — брату мерзкой Светы. Тот в ответ погрозил кулаком, но в одиночку дать сдачи не решился.

С Тёмой Мика общалась меньше. Стеснялась, плохо представляла, на какие темы разговаривать с мальчиками в Обыкновении. В Моревии — в гостях у соседей — достаточно поддержать за столом разговор взрослых о конях-летунах и полётах над морем. И всё, юные господа взирают с уважением. Девчонка, а управляет лучшим жеребцом из бабушкиной конюшни. Тёме о летающих лошадях не расскажешь. За сумасшедшую примет.

Мика и без разговоров о крылатых животных ловила недоуменные взгляды брата и сестры. Позавчера она сильно удивилась, услышав, что Лавровы не бывали на море. Вчера подпрыгнула с громким криком, увидев игрушечную железную карету, которая ехала по полу сама и грозно жужжала. Перепугавшись, Мика умудрилась спросить у Тани, что такое батарейки. Конспирация трещала по швам. Ещё чуть-чуть, и придётся, как Вика, врать о частичной потере памяти.

— Сидят, — проворчала Таня, когда троица подошла к торговому центру.

Мика тоже заметила неприятелей. Света и её гадкая свита каждое утро поджидали на скамейке неподалеку от входа. Два дня назад они подкараулили Мику внутри. Выждали, пока останется одна. Но неладное вовремя заметила Полина, и наглецам пришлось самим спасаться бегством.

— Отлупить бы их хорошенько, — мечтательно протянула Таня.

— А лучше заколдовать, — брякнула Мика.

— Точно! — похвалила рыжая подруга. — Светка бы отлично смотрелась со свиным пятачком вместо длинного носа!

Тёма идею не одобрил.

— Колдовство — это неинтересно.

— Почему? — изумилась Мика. Она сходила с ума из-за невозможности колдовать.

— Колдуны — беспомощные лентяи. Взмахнули волшебной палочкой и живут на всём готовом. А если она сломается? Что тогда?

— Купят другую, — пошутила Таня, подмигивая подруге.

Мика посмотрела на Тёму с уважением. Мальчик ничего не знал о колдовском мире, а понял больше, чем она за четырнадцать лет. В Моревии и Лесовии не существовало волшебных палочек из сказок Обыкновении. Но теперь Мика на собственном опыте выяснила, что случается, если у колдунов пропадают способности.

****

Странную покупательницу заметила Таня.

Шёл третий час работы. Друзья раздавали буклеты возле детского отдела. Мика скромно подавала прохожим по одному листку, Таня делала загадочное лицо и протягивала бумажки веером, словно игральные карты. Но всех превосходил Тёма. Отдавая цветные картинки, щегольски снимал шляпу и кланялся.

— Смотрите, — зашептала Таня. — С той женщиной что-то не так.

Тёма внимательно проследил за взглядом сестры.

— Городская сумасшедшая, — пожал он плечами.

Мика задумчиво потерла пальцами щеку.

— Разве?

Светловолосая тощая дама одета, как и все в Обыкновение — в штаны и пиджак. Волосы распущены, развиваются от быстрой ходьбы.

— Ты не видишь? — удивился Тёма. — На ней мужская одежда. И обувь. Ещё и галстук завязала. Может, она тоже промоутер?

— Вряд ли, — усомнилась Таня. — Будто ищет кого-то.

Мика мысленно согласилась с подругой. Странная женщина оглядывалась. Взгляд водянистых тревожных глаз шнырял по лицам покупателей.

— Ш-ш-ш, — Таня приложила палец к губам. — Ещё одна безумная идёт.

Тёма поспешно снял шляпу, приветствуя седую старушку в полосатом платье и большой сумкой на костлявом плече.

— Здравствуйте, Серафима Фёдоровна.

Мика тихо охнула, признав хозяйку кота Степана. У нее прежде хранилась картина Руди Флоренса с тремя дамами. Старушка при виде необычно одетых подростков нахохлилась.

— Ох уж, эти дети, — проворчала она, неодобрительно оглядывая Танины башмаки с загнутыми острыми носами и помпонами.

— Мы здесь работаем, — объяснила девочка.

Серафима Федоровна не поверила.

— Точно, — проговорила раздраженно. — А я на ковре-самолете прилетела. И вообще… — выцветшие глаза округлились от ужаса. — Свят, свят, свят, — пробормотала старушка, пятясь. — Опять колдунья!

— Где? — Мика нервно завертела головой.

Серафима Федоровна показывала на светловолосую женщину в мужском костюме. Та подходила к эка… эсва… экска… в общем, к движущейся лестнице. Название никак не удавалось выучить, а, тем более, выговорить.

— Это просто странная покупательница, — заверил соседку Тёма. — У неё с головой немного… э-э-э… того. Колдуний не существует.

Таня торопливо закивала. Ни брат, ни сестра не смотрели на блондинку. Зато Мика не отрывала от неё взгляда и заметила, как исказилось бледное лицо при виде старушки. Нос с горбинкой стал хищным, глаза яростно блеснули. Теперь она не просто спешила, а жаждала сбежать. Не дожидалась, пока ступенька довезёт до следующего этажа, бросилась вверх сама.

— Помяните моё слово, колдунья опять кого-нибудь украдёт! На опыты! — бросила Серафима Федоровна перед уходом.

Тёма с Таней закатили глаза, едва сдерживая хохот. Мика их веселья не разделяла. Ей не понравилось поведение дамы в мужской одежде. Брат с сестрой ошибались. Колдуньи существовали. Одна как раз стояла перед ними.

Тёма высоко подкинул шляпу, привлекая внимание покупателей.

— У Серафимы Фёдоровны точно крыша поехала.

— Крыша? — спросила Мика, ища блондинку, но та скрылась из виду. Наверное, завернула в один из отделов. — Куда поехала?

— Вик, ты чего? — удивилась Таня. — Ты же знаешь о небылицах, которые бабушка Серафима рассказывает. О том, что жителей Цветочной улицы похищают, а назад возвращают с подчищенной памятью.

— А-а-а, — протянула девочка, изображая, что вспомнила историю.

Друзья взяли новую партию буклетов и разошлись в разные концы первого этажа. Мику перестала интересовать работа. В душе поселилась тревога. Вдруг хозяйка полосатого кота права? На первый взгляд, история неправдоподобная. Но вдруг? Похожие рассказы девочка уже слышала.

Дома Мика не общалась со сверстниками, кроме белокурой дочери кухарки. Но знала, что в пасмурные вечера дети прислуги усаживались у камина и рассказывали страшилки. Непременно с жутким концом. Риа взяла слово держать язык за зубами и пересказала несколько историй. Одну Мика запомнила особенно. Жителей Простории похищало невидимое чудище. Исчезали и богачи, и бедняки. Все они неизменно возвращались и легко объясняли, где пропадали. Но никто не верил. На телах не оставалось следов, однако все знали: чудище вытворяло с жертвами что-то ужасное.

История Серафимы Фёдоровны сильно смахивала на страшилку колдовского мира. Вдруг всё правда, и кто-то похищает людей в Простории и Обыкновении?

Ббрррр…

Мику пробрал озноб и, отругав себя за впечатлительность, она выбросила загадочные происшествия из головы. Нацепила дежурную улыбку и шагнула к покупателям, протягивая буклеты.

Увы, неприятели не дремали.

— Эй, чокнутая!

Мика уронила цветные листы.

Рядом стояла довольная собственной находчивостью Света Сидорова. Ещё бы! Дождалась, пока защитники разойдутся. Прихвостни противной девчонки наблюдали издалека, чтобы не привлекать внимания охранников.

— Готова вытереть собой пол? — Света шагнула ближе, уверенная в превосходстве.

Нахалка ошибалась. У Мики появилось секретное оружие: кулон-капелька с зачарованной морской водой. Использовать его, онечно, страшновато. Девочка не забыла, как бабушка Анфиса лишилась чувств. Вдруг и Света упадёт в обморок? Интересно, в Обыкновение подобное считается преступлением?

— Не подходи! — потребовала Мика, хорохорясь.

Пальцы сжали кулон под шутовским платьем.

— Напугала, — скривилась Света. — Опять будешь реветь?

— Не буду! — бросила Мика воинственно.

Светины глаза заблестели от предвкушения. Но Мика опередила противницу. Сосредоточилась на кулоне, вспоминая всё, что знала о силе морской воды.

«Помоги», — мысленно попросила капельку на шее. — «Останови Свету. Но не калечь».

Зачарованная вода откликнулась. Сила хлынула волной. К счастью, невидимая, без памятных лучей. Сработала безотказно. Света покачнулась, закрыла глаза и рухнула на пол тряпичной куклой. Лицо стало спокойным, как у спящего младенца.

Мика растерялась, не зная, что предпринять. Она надеялась, кулон заставит мерзкую девчонку уйти, а не разлечься посреди торгового центра.

— Что ты с ней сделала?!

По коридору неслась Светина свита во главе со Славой Сидоровым.

— Родители тебя убьют, — зловеще пообещал он Мике и склонился над сестрой. — Свет, вставай! Давай же! Поднимайся!

Но та не реагировала. Зато опомнились покупатели, до того не обращавшие внимания на девичью ссору. Засуетились, заохали.

— Вызывайте «скорую»! — закричали несколько голосов.

— Что вы натворили? — сурово спросил подростков пожилой мужчина в клетчатой рубашке.

— Это она! — мальчик в круглых очках — Семён Павлов — показал пальцем на Мику. — Она Светку вырубила!

Слава трижды хлопнул сестру по щекам.

— Свет! Ты чего? Очнись же! Родители мне голову оторвут!

— Не трогай девочку, — посоветовала рыжая женщина в шляпке с широкими полями. — Вдруг у неё повреждение мозга.

Слава с перепуга взвыл, а высокий мальчишка с чёрными вихрами — Юра Никольский — посмотрел на Мику с ненавистью.

— Берегись, кукла, — прошипел он.

Самозванка запаниковала. В глазах Юры читалась реальная угроза, да и взрослые смотрели с осуждением, словно на преступницу.

— Таких девочек надо в колонию отправлять, — протянул кто-то сердито.

Микины нервы сдали. Она не знала, что такое колония. Но место, наверняка, нехорошее. Не лучше замка Эдуарда Четвёртого в тумане. Ноги сами понесли прочь. К экска… эка… движущейся лестнице. Девочка запрыгнула на ступеньку и обернулась. Слава остался с сестрой, лицо вытянулось, вот-вот заревёт. Юра и Семён воспользовались всеобщей суетой и кинулись за Микой.

Второй этаж. Куда дальше? Как назло, Тёма и Таня исчезли. Воды в кулоне осталось на донышке. На двоих не хватит. Мика завертелась и увидела стрелочку с красноречивой надписью «туалет». Ну, конечно! В комнату для девочек преследователи не сунутся! Даже такие наглые, как Юра и Семён!

— Стой! — кричали мальчишки хором, но Мика летела, будто на крыльях. С трудом вписалась в поворот, скользя на гладком полу. Спасительная дверь с нарисованной на квадратике дамой совсем близко. Последний рывок, и безопасность.

— Уф, — выдохнула Мика, глядя на взъерошенное отражение в зеркале. От быстрого бега, несколько прядок выбились из узла на макушке.

— Ну и дура! — раздался голос Юры из-за двери. — Всё равно выйдешь! Не до ночи же будешь в туалете сидеть!

Мика поджала губы, признавая правоту мальчишки. Оставалось надеяться, Тёма с Таней догадаются, где её искать. Здесь она пряталась и в прошлый раз.

Девочка прошла вдоль кабинок, проверяя, нет ли кого внутри. В будний летний день с покупателями в торговом центре негусто. Из разговоров рыжих брата и сестры Мика поняла, что в это время года многие люди уезжали на какие-то дачи. А некоторые улетали на железных птицах на море. Очень и очень далеко. Но Лавровы так никогда не делали, потому что были небогаты. Мика сделала вывод, что в Обыкновении, как и дома, море доступно исключительно знати.

Скрипнула входная дверь.

Девочка юркнула в ближайшую кабинку и закрыла замок. Вдруг мальчишки потеряли стыд. Но это оказалась некая дама. Она остановилась у зеркала.

— Не получается! Ничего не получается!

Раздался горестный всхлип.

Любопытство пересилило осторожность. Мика повернула замок и приоткрыла дверцу кабинки. Глянула в щелочку одним глазом и от изумления чуть не ударилась лбом.

Женщина в мужском костюме! Та самая!

Странная блондинка разглядывала отражение, чуть покачивалась и проводила длинными пальцами по волосам, словно расчесывала. На лице застыла печать обреченности. Водянистые глаза наполнились слёзами.

— Я должна, — прошептала дама. — Должна справиться. Нельзя подводить короля. Эдуард Маргулис не прощает неудачников.

Мика зажала рот ладонью и медленно отступила назад.

Король Эдуард? Эдуард Четвёртый?!

Голова пошла кругом. Получалось, неправильно одетая женщина прибыла из колдовского мира? Из замка, спрятанного в бесконечном тумане? С заданием короля?

Дама издала вопль, похожий на рычание.

— Я справлюсь! — крикнула она и выбежала прочь, яростно хлопнув дверью.