Глава 9

Вечер проходил как обычно, кроме одного – была в напряжении и не знала, чего ожидать. Давыдов позвонил несколько раз, но я не брала, считая, что будет еще хуже от нашего разговора. Знала, что завтра начнутся нападки и сплетни, ведь этот мужчина не мог по-другому. Для своих целей предприниматель использовал все, что можно было, не гнушаясь давать намеки и предположения. Не удивлюсь, если на своем дне рождении поделится интересной новостью, чтобы все всю ночь обсуждали меня и мои скелеты в шкафу, а наутро с потрохами съели. Без этого никак.

Играла с детьми, читала сказки, чувствуя пристальный взгляд Строгова. Он пожирал взглядом весь вечер, не скрывал своих желаний, что меня бесило. Не понимала, то ли он такой уверенный, то ли наглый. В любом случае, это выбивало из колеи. Николай тоже был настойчивым, но если сравнивать со Стасом, то муж очень даже скромный.

Уложив спать детей, пошла убирать кухню. Когда уже домывала посуду, почувствовала сильные руки на своей талии. Мужчина нежно провел левой ладонью по бедру, а потом прижал меня к своему телу и хрипло поинтересовался:

– Тебе помочь?

Такой совершенно спокойный вопрос при нежной ласке смутил, что я даже растерялась. Усмехнулась и проговорила:

– Полотенце там. Вытирать все, в том числе вилки с ложками.

Мужчина обнял сильнее и, поцеловав в плечо, чуть сдвинув футболку в сторону, что выглядело очень сексуально, отошел в сторону. Схватил с ручки плиты вафельное полотенце и встал рядом, с заинтересованным видом посматривая на груду посуды, которую мыла уже на второй раз.

– А почему нельзя все просто убрать, предоставив склянкам возможность стечь самостоятельно? – вдруг спросил он с умным видом, как будто желал разгадать загадку века.

– Потому что буфет не рассчитан на то, что на полках будет вода от посуды.

– А как же приобрести нормальный шкаф?

– Ну… Москва не сразу строилась… – пробубнила, оглядываясь, зорко отмечая любую поверхность, где могла стоять грязная посуда. Но нет, все убрала.

– Кстати о Москве, как тебе мое предложение? – с деловитым выражением лица поинтересовался Строгов.

– И что мне, должно в нем понравиться? Зависимость от твоей помощи? – на всякий случай уточнила у благодетеля.

– Привыкла всегда надеяться на себя?

– Если других вариантов нет, быстро втягиваешься, а когда появляется возможность свалить проблемы на кого-то, то уже взвешивать все «за» и «против». Просто понимаешь, когда надеешься на себя, то действуешь максимально четко, полностью аккумулируя свои силы, двигаясь по определенному пути. А когда за тебя решают и вдруг что-то не получается, все вверх дном, и ситуация выходит из-под контроля.

Мужчина крутил вилку, разглядывая с особым интересом, а после задумчиво выдал:

– Это понятно. Но ты ведь осознаешь, что тут жизни нет?

– Да, но мне нужно отдать долг и тогда уже пытаться.

– И какова сумма?

Смутилась, но, понимая, что Стас не отстанет, проговорила цифры, на что он изумленно выдал:

– Я тебе дам деньги. Поверь, они не стоят того, чтобы против воли дальше жить в этом гадюшнике.

– И с чего такие выводы? – усмехнулась, вытирая мягкой тряпкой стол.

– Чувствую, видно, да и не место тебе тут.

– Это пока тебе хочется видеть меня своей любовницей?

Мужчина как раз закончил со своим ответственным заданием и, кинув полотенчико в сторону, направился ко мне. Пугающий, хищный и сексуальный. Стас расставил руки по сторонам от меня, уперев в стол, и выдал:

– А если нравишься, что тогда? Выгонишь?

Задумалась, не зная, что сказать. Мужчина, возможно, сильно давил, но в то же время было в нем такое, что хотелось поверить в каждое его слово. Но это так временно… Странно, именно сейчас подумала, что раз у нас случилась интимная связь, то пока он здесь можно будет немного позволить себе быть женщиной. Желанной, любимой… хоть на время.

Улыбнулась и прошептала ему:

– Предлагаю временный мир.

– Временный? – уточнил он, хмуря брови.

– Да, пока ты идешь на поправку… мы… можем… время от времени заниматься… – задумалась, обдумывая подходящие слова, и выдала: – сексом. Что уж… теперь все равно сожрут. А так хоть за дело. Не обидно будет.

Строгов смотрел на меня, а потом поднял руку и прикоснулся к губам, нежно лаская пальцами. Смотрели друг другу в глаза, а потом он проговорил:

– А потом?

– Ну… потом… когда ты поймешь, что нужно ехать или…когда я тебя попрошу об этом, мы забудем обо всем и пожелаем друг другу удачи.

– Ань, я ведь не шучу. Для меня это не деньги.

– Но для меня деньги… И я не хочу считать себя продажной. Просто не хочу.

– Что за бред? Ты же взрослая, умная женщина, – начал Строгов, но я перебила.

– Стас, давай без этого?!

– А как без этого? Проблема не решится. И что будет ждать тебя потом в этой деревне? Ведь уже Давыдов в курсе, что у тебя живет гость…

– Я сама прекрасно знаю. Поговорят и успокоятся, пока новая сенсация не случится. А к тому времени… я выплачу сумму или отец поможет, – решила немного приукрасить действительность, зная, что этого не будет. Но зачем напоминать, как все погано, и напрашиваться на помощь? Выплачу, а потом продам дом и возьму новый в районе. Там еще сертификат есть. Сюда мне не разрешили его вложить, указывая, что это недвижимость сельского поселения и договор был с Николаем, а я тут ни при чем. Адвокат, слушая мои возмущения и предложения, только скривился и сказал: «Ты можешь, но стоит ли оно того? Выплати, раз они пошли на уступки, и покупай другой дом, где желаешь». У нас один юрист, поэтому в отчаянии поехала домой.

– Ань, ты меня успокаиваешь или себя?

– Я констатирую факт, а если услышу возмущения, то я сплю в своей спальне, а ты… – посмотрела на маленькую кухню, потом вспомнила размеры дивана и зала, и радостно добавила: – На полу в зале, так как на диванчике не поместишься.

Мужчина нахмурился и внезапно начал смеяться гортанным голосом. Улыбнулась в ответ и с возмущением проговорила:

– Что?

– Неужели жалко не будет?

Осмотрела его мускулистое тело и с улыбкой выдала:

– Нет, ты и на полу будешь отлично смотреться.

– Если только с тобой. Но там холодно, поэтому предлагаю завершать с уборкой и осваивать кровать.

– А что, еще не освоил?

– Нет, – хрипло выдал он, обнимая за талию, обещая мне: – Но собираюсь.

Его губы накрыли мои, и я потерялась, с наслаждением отвечая на сладостный поцелуй, забывая о своих сомнениях. Таяла в его руках, радуясь, что могу хоть на время отдохнуть от всего… и испытать удовольствие.

Даже не помню, как мы оказались в спальне на кровати. В памяти отложились лишь жадные касания его губ, языка, обжигающие ладони на моем теле, не знающие границ. Я откинула все сомнения и любила, полностью погружаясь в безумный вихрь страсти.

* * *

9 апреля, вторник

Теплые лучи касались лица. Нос щекотало, и я потерла его. Вдруг резко распахнула глаза, понимая, что уж слишком светло. Обычно я просыпалась очень рано. В деревне по-другому никак, если есть хозяйство. Посмотрела на экран сотового телефона и ужаснулась. Боже. Лишний час проспала! Через тридцать минут нужно с детьми выходить, а я ничего не сделала.

Быстро соскочила с кровати и посмотрела на пустую половину. Мужчины не было. Интересно, когда он ушел и куда?! Перевела взгляд на тумбочку. И почему будильник не прозвенел? А, вернее, два. Не может быть, что не услышала. Всегда чутко реагирую на звуки. Мгновенно поднимаюсь, когда слышу первый, а второй для подстраховки на всякий пожарный.

Нахмурилась и поторопилась натянуть нижнее белье белоснежного цвета, тут же вспоминая, почему обнаженная, смущаясь от счастья. Дальше настала очередь синих спортивных штанов с молочной футболкой. На всей скорости кинулась в задний двор, со стоном понимая, что точно не успею.

Едва добежала до калитки в сад, где рядом находилась баня, как увидела Стаса, вышедшего из деревянного сооружения. Черные влажные волосы, широкие плечи, сильные руки, мускулистый пресс – Стас очень сексуальный мужчина. Он так и притягивал к себе, заставляя испытывать откровенные желания. Синяя майка липла к влажному телу, видно, недавно только ополоснулся.

Строгов посмотрел на меня и с улыбкой выдал:

– Привет.

– Привет, – ответила и попыталась пройти мимо, ведь опаздывала, как вдруг он притянул к себе, и я ощутила свежий аромат душистого мыла. Мужчина нежно обнял и, отмечая, что хочу вырваться, сообщил:

– Это я будильники отключил.

– Зачем? Я ведь ничего не успеваю. Я даже не представляю, как справлюсь сейчас…

– Не переживай, я все сделал, – нагло заявил он, поглаживая мои плечи, жадно сжимая их.

От его слов пораженно застыла на месте и прошептала:

– Как?

– Ну… у моего друга родители жили в деревне, а так как мои всегда работали, то летом обитал у него. Он был единственным ребенком в семье, поэтому корову даже научился доить, когда его предки уходили на посевную, оставив огромное хозяйство сыну.

Неверяще смотрела, а потом поняла и рассмеялась, наблюдая, как он довольно оскалился.

– Правда? И подоил мою Марту?

– Марту?! – удивленно уточнил он. – Ей бы подошло имя – Ночка, ведь вся черная, – на секунду задумался и довольно выдал: – Да, подоил. Ну а почему бы не сделать приятное такой шикарной женщине. Моей женщине.

Нагло заявив, Строгов забрался под футболку, удивляя и соблазняя своей наглостью, к которой привыкала.

– Простынешь, – хрипло выдала ему, чувствуя, как от его прикосновений разливается тепло по всему телу.

– С тобой нет, – убежденно выдал он и накрыл теплыми губами мой рот. Подалась к нему навстречу, отвечая со всей страстью, ощущая себя счастливой.

Медленный, чувственный поцелуй продолжался бесконечно долго. Я таяла, наслаждаясь нежностью и страстью сильного мужчины, чутко ощущаю каждую ласку.

Через время мы смотрели друг другу в глаза, восстанавливая дыхание. Улыбнулась и прошептала ему в губы:

– Нужно приготовить завтрак и собрать детей.

– Помочь?

– Ну уж нет! Теперь ты отдыхаешь, – весело заявила и побежала собирать яйца в курятнике, чтобы приготовить молочный омлет.

Уже через двадцать минут, малыши, умытые и полностью готовые к выходу, пили чай, а Стас ел омлет. Я не могла с утра полноценно завтракать. Не лезло в меня. Максимум – чай с конфеткой, поэтому с улыбкой наблюдала со стороны.

Спустя некоторое время мы отправились на улицу, вдыхая свежесть нового дня. Уже когда выходила, Строгов спросил:

– На обед придешь?

Пожала плечами, не зная, что меня ждет и, выдавив улыбку, чтобы мужчина не переживал, произнесла:

– Там будет видно.

Станислав только кивнул, а я взяла детей за руки и поторопилась в сад. Сегодня были первыми в двух группах. Дети с восторгом прыгали, они любили, когда никого нет, а потом всех встречали. Я проигнорировала заносчивый взгляд воспитательниц, с интересом сканирующих меня, и пошла на работу.

Чем ближе подходила, тем сильнее стучало сердце. Прямо предчувствовала, что еще немного и грянет беда.

Пришла рано, поздоровалась с охранником, и поднялась в свой кабинет. Было душно и невыносимо. Открыла окно, немного повозившись со старыми, покрашенными несколько лет назад створками, и несколько минут постояла, вдыхая свежий воздух. Надышавшись и оставив приоткрытыми, села за рабочий стол, желая полностью отвлечься. До обеда была в делах, пока не нужно было отнести отчет главному бухгалтеру.

Вздохнула и пошла к Лупиковой, пребывая в полной уверенности, что та все уже знает и точно не промолчит.

Спустилась и, поздоровавшись с бухгалтерами, беседующих за чашкой кофе, вошла в кабинет главного бухгалтера. Женщина разговаривала по телефону, поэтому положила документы на стол, считая, что там все понятно, и комментарии не нужны. Направилась к двери, но остановилась, услышав слова:

– Ой, Анна Владимировна, подождите.

Я обернулась и принялась ждать, пока женщина завершит свой разговор. Закончив, Лупикова коварно улыбнулась и уточнила:

– Это отчет, который я просила?

– Да, – ответила, зная, что ее доброжелательность как маленькое вступление перед атакой.

Вера Николаевна с деловитым видом просканировала меня и вдруг спросила:

– Слышала, что ты уже забыла Николая и путаешься с неизвестным мужчиной?

Ну конечно, что еще можно было услышать от нее? Только что спуталась…

– Есть план, как я должна жить или список вопросов, на которые должна спросить разрешения, что мне можно, а что нельзя после смерти мужа? – поинтересовалась у нее.

– Ну… – потянула Лупикова, серьезно рассматривая мой вопрос.

– Я что-то не помню, чтобы вы отчитывались перед кем-то.

– Ну, если бы моим мужем был Николаем, то я…

– Как я понимаю, ваш покойный муж был недостоин такой чести, и поэтому с ним можно было вести себя совсем иначе, чем рекомендуете мне?

– Не нужно каверзных вопросов.

– Ну что вы, мне до ваших далеко.

– Я считаю, что ты должна достойно себя вести. У тебя двое детей от Николая!

– И что? По-вашему, нужно теперь поставить крест на своей жизни? Странно слышать подобное от вас, ведь вы же в монастырь не ушли.

– Я до сих пор одна, – нагло заявила Вера Николаевна, гордо выпячивая грудь, щуря свои глаза.

Подняла бровь, намекая на ее интрижки в районе, на что она надула губы и проговорила:

– Моя личная жизнь никого не касается.

– Вот и отлично. Моя тем более.

– Анастасия Витальевна будет недовольна.

– Это проблемы моей свекрови, но никак не мои.

Женщина хмыкнула и просто смотрела на меня. Выпрямилась, лениво рассматривая, и проговорила:

– Думаю, что тебе не место среди нас.

– Уверена, что не вам решать.

– Ты слишком наглая, тут таких не любят.

– А мне не нужна ваша любовь. Я работаю и живу, никого не трогаю и желаю того же.

– Это под вопросом.

Напряглась, понимая, что неспроста она сказала, да и не как обычно. Всегда есть разница, когда говорят, чтобы позлить, довести, и когда уверенно бросают предположения, источая яд и предвкушение, зная то, что еще не знает никто.

Наши взгляды встретились, и я уверенно спросила:

– И что под вопросом?

– Все. Советую тебе подумать над своим поведением. Давыдов очень злопамятный мужик. Еще сто раз проклянешь, что не дала ему. Знаешь, я не понимаю тебя. Правда. В чем проблема? Ты ведь живешь небогато, сама себе уже сто лет ничего не покупала, ходишь в старье. Только все детям. Неужели не могла перебороть свою гордость и получить то, что очень хотелось в виде особой благодарности. От тебя не убудет и дому польза.

– Спасибо, я не торгую телом, – кинула камень в ее огород, зная, что она с прокурором таскается, когда тот позовет. А ведь у него жена и трое несовершеннолетних детей. Но, видно, ему, как и ей, плевать. Никто не думает о жене и маленьких детишках, только о своих эгоистичных желаниях.

Как же мне эта Санта-Барбара надоела. Лучше бы ничего не знала, но нет, всегда кто-нибудь что-нибудь увидит и всем поделится. Правда, в случае с Верой и прокурором, все быстро успокоились. И, правда, что о них говорить, когда есть те, кого можно безнаказанно полоскать?! И еще Лупикова считается достойной и уважаемой женщиной. Смешно и противно.

– Осуждаешь меня? – усмехнулась она. – Да я-то живу, а ты существуешь. Не знаю, что ты там за мужика пригрела, но уверена, что он в подметки моим любовникам не годится. Не понимаю, как на тебя Коля повелся.

– До сих пор не поймешь, почему я, а не ты? – ехидно поинтересовалась.

– Уже неважно, – злобно рявкнула Лупикова.

– Было бы неважно, не повторяла при каждом удобном случае.

– Ты не представляешь, как я жду момента, когда ты останешься ни с чем, чтобы не задирала свой нос.

– За свой переживайте, – резко выдала и, глянув на документы, выдала: – Если все, тогда мне нужно идти.

Только взялась за ручку, как услышала:

– Это ты виновата в его смерти. Только ты! Если бы не крутила задницей перед Давыдовым, Коля был жив!

Резко развернулась и процедила:

– Я не перед кем не вертела! Не стоит сравнивать с собой!

– Да как ты смеешь?!

– Ты мне высказываешь, как соперница, и получаешь в ответ отдачу. Работа ни при чем. Не нужно шантажа.

– Еще придешь умолять меня. Двое детей и кредит – это не просто так. Или думаешь, твой мужик поможет тебе? Глупо! Кстати, где выкопала его? Раз машины нет и стыдно показать…

– А мне незачем показывать. Моя личная жизнь – только мое дело.

– Я уже рассказала Нине Петровне. Она социальный работник, в курсе, поди. Так что жди в гости.

Распахнула дверь и тут же услышала:

– И, естественно, Анастасия Витальевна с ней заглянет оценить ситуацию. Они вместе неблагополучных смотрят.

Стояла спиной к ней, не желая оборачиваться. Змея. Мой взгляд встретился с четырьмя женщинами, уставившимися на меня в проеме, с интересом вслушивающихся в наш разговор. Я закрыла дверь и, выдавив дружелюбную улыбку, похожую на оскал, четко проговорила:

– Для тех, кто не в курсе, моя личная жизнь касается только меня. Предложения, поздравления и осуждения не принимаю. Я к вам не лезу и ко мне не советую.

Получилось очень громко, словно на сцене в клубе прокричала. Все молчали, а я развернулась и гордо вышла из кабинета бухгалтерии. Пока поднималась по лестнице, много мыслей крутилось в голове, а особенно – хотелось сбежать. Далеко и никогда сюда не возвращаться. Даже вспомнила предложение мужчины. Но черт, как можно, ведь я буду не лучше этой Веры?

«Ничего. Справлюсь. Было хуже…»