Глава 5. Ритуал очищения

Узкая голая скамья — единственная мебель карцера — не самое удобное место для сна, но за неимением лучшего, пришлось пристроиться на её жёсткую поверхность. Пусть заснуть у Снежаны не получится, но несколько часов проведённых в горизонтальном положении дадут мышцам отдых. Ей нужно было хоть немного восстановить силы — утро обещало быть не самым добрым.

Из полузабытья Снежану вырвали голоса и звуки шагов. В полной тишине слух обострился настолько, что она смогла разобрать тихую речь людей, неспешно приближающихся к дверям карцера. Разговаривали двое. Мужской голос Снежана узнала сразу — он принадлежал настоятелю. Женский, как вскоре стало понятно, — Матушке-настоятельнице женского ордена, которая самолично прибыла по душу Снежаны.

— Полагаю, ритуал очищения лучше провести прямо здесь, в нашей обители, — произнёс настоятель, — тогда дорога до женского ордена пройдёт спокойно. Дева очень испорчена, подвержена множеству пороков. Боюсь, она может доставить вам, Матушка, много хлопот и неприятностей, если как можно скорее не усмирить её мятежную заблудшую душу. Я уже распорядился подготовить всё необходимое для ритуала.

— Благодарю вас, Отец. Вы как всегда мудры и предусмотрительны.

Через минуту дверь карцера открылась. Глаза обожгло от света, хлынувшего в тесное пространство камеры. Хорошо, что он был достаточно тусклым. Несколько секунд интенсивного моргания и пелена вязкой слёзной жидкости сошла, давая разглядеть пришедших.

Матушка-настоятельница оказалась невысокой кругленькой старушкой. На вид достаточно добродушной. Её длинные седые волосы были сплетены в две косы и уложены на голове аккуратным полукругом. Ей совершенно не шла чёрная бесформенная хламида в пол. Вот если б Матушке твидовую юбку и светлый кардиган крупной ручной вязки — выглядела бы как милейшая бабушка, каких снимают в рекламе молочных продуктов.

Настоятельница явилась не одна. За её спиной, смиренно опустив глаза в пол, стояли пять молоденьких девушек. Видимо, это сёстры-послушницы женского ордена. Все в одинаковых тёмных юбках в пол и светлых глухих блузах с высокими воротниками под самый подбородок. У каждой с шеи свисал круглый медальон, почти такой же, какие носили юноши-послушники. Только немного меньше по размеру.

Матушка внимательно изучила Снежану. Во взгляде читалось осуждение, когда он скользил по коротенькому халатику. Но когда дошёл до босых ног, сочувствие смягчило её лицо.

— Идём, дитя моё, — настоятельница взяла Снежану за руку и повела за собой. Сёстры засеменили следом. — Как тебя зовут?

Называть настоящее имя не хотелось. Чутьё подсказывало, что не стоит раскрывать Матушке карты — рассказывать, что на самом деле Снежана, мягко говоря, не местная. Йоханнес называл её Бэль. Почему бы не воспользоваться его идеей?

— Анабель, — представилась она.

— Красивое имя. Тебе подходит, — мягко произнесла Матушка.

Она привела в просторную светлую комнату, расположенную на первом этаже. Первый этаж — это хорошо. Если Снежана не придумает ничего лучшего, то попытается просто сбежать. В комнате имелось несколько арочных окон. Вчера она уже успела понять, как они открываются.

Из мебели наблюдалась только пара скамей, расположенных вдоль стен, куда кивком головы и велела пристроиться сёстрам Матушка.

— Здесь проведём омовение и переоденем тебя к ритуалу. Если нужно, можешь ненадолго отлучиться в уборную, — настоятельница указала на неприметную боковую дверь.

А вот это очень кстати. Снежана была благодарна, что Матушка не упустила из виду такую важную деталь. Снежана юркнула в местный санузел, приготовившись, что картина может ей не понравиться. Ожидала увидеть средневековую экзотику вроде ночных ваз или даже просто дырки в полу. Но, к удивлению, обнаружила, что в уборной имеется некое подобие водопровода.

Когда вернулась в комнату, её уже поджидали с одеждой. Одна из сестёр держала в руках юбку, другая — блузу, третья — обувь: довольно аккуратные на вид башмачки из мягкой кожи на удобном низком каблуке. Вот им Снежана сильно обрадовалась.

— Сёстры, омойте деве ноги, — скомандовала настоятельница, подводя Снежану к небольшому корытцу с водой. Судя по пару, клубившемуся над ёмкостью — вода тёплая.

— Спасибо, я сама, — Снежана пристроилась на скамью и опустила ступни в корытце. Какое удовольствие! Мммм…

Матушке самодеятельность будущей послушницы не очень понравилась. Снежана заметила, как недовольно поджались её губы. Однако она смогла быстро совладать с эмоциями и заговорила мягко:

— Это традиция. Сёстры омывают ноги своей будущей сестре перед ритуалом очищения.

Настоятельница кивнула послушницам, и те, обступив корытце, принялись растирать ступни чем-то наподобие мочалок. Приятно, конечно, но Снежана бы прекрасно справилась без посторонней помощи.

— Дитя моё, я вижу, ты сильно напряжена, — настоятельница присела рядом и взяла Снежану за руку. — Напрасно боишься. Все эти слухи о том, как страшен ритуал очищения заблудшей души, только слухи. Их распускают нечестивые. Ты будешь поставлена в центр священного круга и трижды помазана. И всё. Я нанесу магические масла на твой лоб и кисти. Ты почувствуешь успокоение и умиротворение. Порочные мысли покинут тебя. Ты забудешь, что такое терзаться непристойными страстями.

Сказать по правде, звучало зловеще. Эти масла, похоже — местные психотропные. Настоятельница будто вкладыш-инструкцию к галоперидолу прочитала. Снежане категорически не хотелось испытывать действие этих подозрительных магических масел на себе. Стать послушной бездушной куклой? Спасибо, увольте! Надо бежать. Выбраться из обители, переждать где-нибудь в тихом месте три дня, пока Йоханнеса не выпустят из карцера, а потом снова украдкой пробраться сюда, в обитель, и наведаться к нему в келью. Он эту кашу заварил, ему и отправлять Снежану обратно домой!

Послушницы закончили омовение и тщательно растёрли ноги полотенцем. После чего Снежане позволено было обуться. Башмаки пришлись впору. Какое счастье наконец-то обрести обувь.

— Сёстры, помогите Анабель переодеться, — велела настоятельница, а сама вышла проверить, всё ли готово к ритуалу.

Похоже, самый удобный момент для побега. Снежана уже успела незаметно изучить обстановку за окном. Во дворе никого. Возможно, все послушники сейчас на утренней трапезе или каком-нибудь совместном ритуале-медитации. Обитель обнесена кованым металлическим забором. Не высоким — он выполняет чисто декоративную функцию. Снежана сможет с лёгкостью через него перелезть. Осталось только придумать, как перехитрить «сестёр». Но для начала действительно нужно переодеться. Разгуливать в коротком домашнем халатике вне стен обители — плохая идея, гораздо лучше, если на Снежане будет наряд послушницы.

Сёстры подскочили к ней с одеждой, но она отмахнулась:

— Девочки, я сама.

Те не решились перечить. Положили юбку и блузу рядом со Снежаной на скамью. Отступили на шаг. А вот отвернуться у них такта не хватило. Снежана не была застенчивой — будущий врач как-никак, но раздеваться на глазах «сестёр» почему-то не хотелось. Они постоянно поглядывали на неё как-то недобро. С осуждающим любопытством. Примерно так смотрят старушки на скамейках у дома на проходящих мимо красоток в коротких юбках: «Совсем стыд потеряла молодёжь!».

Снежана повернулась к послушницам спиной. Прежде чем скинуть халатик, достала из кармана листок, взятый со стола Йоханнеса, на котором предположительно записан ритуал возвращения назад. Всунула его под чашечку бюстгальтера. Только после этого рассталась с халатом и быстро через голову надела юбку. А вот с блузой возникли проблемы. Спереди имелась целая череда застёжек — мелкие потайные крючочки. Снежана замешкалась — как их застёгивать? И развернулась за помощью к «сёстрам».

Она сразу заметила, как изменились их взгляды. На вытянутых лицах замерло изумление. Послушницы опасливо попятились. Они смотрели куда-то в область груди. Что их так поразило? Бюстгальтер? В их мире ничего подобного не носят? Разбираться было некогда — вот-вот вернётся настоятельница. Снежана наспех, как смогла, застегнула крючочки через один и бросилась к окну. Что интересно, послушницы даже не пытались её остановить или поднять тревогу. Они так и остались стоять пятью застывшими столбиками, когда она забралась на подоконник и спрыгнула во двор. Теперь бежать сломя голову к ограде!