Глава 67. Сегодня. Сейчас…

Когда в дверь постучали, Снежана ещё не открыв, поняла, кого увидит на пороге — Крайдана.

— Магистр, почему вы встали? Разве вам не прописан постельный режим? — Снежана пыталась говорить строго. Но радость встречи мешала выглядеть педантичным врачом. Губы растянулись в улыбке.

Снежана посторонилась, пропуская Крайдана внутрь. Закрыла за ним дверь и придвинула кресло. Ему ведь наверняка ещё пока тяжело находиться в вертикальном положении.

Он не спешил занять предложенное место. Смотрел на неё соскучившимся взглядом. Медленно скользил вверх-вниз, будто не мог насмотреться. Она ощущала этот взгляд физически, словно прикосновения, нежные но настойчивые.

— Я зашёл попрощаться.

— Попрощаться? — голос дрогнул. Какое прощание? Они только встретились.

— Да, я должен уехать. Ненадолго. Нужно повидаться с супругой, — он всё-таки прошёл в глубь комнаты и сел в предложенное кресло.

Снежана умела видеть состояние Крайдана. При слове «супруга» в его глазах промелькнула горечь.

— Это как-то связано с тем, что с вами произошло три дня назад? — догадалась она.

— Связано.

У Снежаны всё внутри перевернулось, когда Крайдан рассказал о чудовищной циничной лжи Альмиры. Не было никакого ребёнка. Ожерелье Дара было украдено не ради спасения нерождённого дитя, а совсем для других целей. Каких — он и должен выяснить.

Как Альмира могла так поступить? Как можно так грязно предать? Ради чего? Снежана не понимала.

— У вас ещё недостаточно сил для такого неблизкого путешествия, — в ней снова проснулся врач. Но Снежана чувствовала, что отговаривать Крайдана бесполезно. Им движет не жажда мщения — его беспокоит, что грязные интриги, в центре которых он оказался, могут ударить и по другим. Он понимал, что Альмира действовала не одна и её сообщник гораздо опаснее её самой. Важно как можно скорее выйти на него. И самый ближний путь — через Альмиру.

— Тельмар быстро поднял меня на ноги своей бодрящей настойкой, — беспечно отмахнулся от строгого взгляда Снежаны Крайдан. — Кстати, он рассказал мне, что ты делаешь большие успехи в целительстве.

Ох, Тельмар, в глаза не разбежится похвалить, зато за глаза уже успел напеть дифирамбов. Но Снежане это было до чёртиков приятно. Особенно приятна интонация в голосе Крайдана с нотками гордости за неё.

— Я поговорил с королём и Демиром, чтобы тебе в моё отсутствие обеспечили максимальную охрану, — посерьёзнел Крайдан. — Ты знаешь, что кто-то неизвестный наведывался к тебе позавчера ночью. Сработала сигнальная струна.

— Нет. Демир не рассказывал. Наверно, не хотел зря волновать.

— Он не смог определить кто это. Но у меня есть подозрения, что незваным гостем мог оказаться кто-то из мужской обители, потому что след терялся по дороге к ней.

— Йоханнес? — моментально мелькнула догадка. — Он уже приходил ко мне однажды.

Снежана рассказала о том, как некоторое время назад ночью в её покоях появился послушник для того, чтобы попытаться провести обратный ритуал и вернуть её домой.

— Но у него ничего не получилось. Вы были правы насчёт того, что этот ритуал не перемещает между мирами.

Крайдан хмурился, пока слушал рассказ Снежаны.

— По дороге заеду в обитель. Хочу побеседовать с этим послушником.

Прозвучало угрожающе.

— Мне не показалось, что Йоханнес хотел причинить мне какой-то вред, — заверила Снежана. — Он довольно мил и безобиден.

Крайдан почему-то нахмурился ещё больше.

— Прошу, будь предельно осторожна, пока меня не будет. Никому не доверяй.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась Снежана. У Крайдана и так забот хватает. Ей не хотелось, чтобы он тревожился ещё и за неё. — Ко мне же приставят усиленную охрану.

— Охрана — это хорошо, — согласился Крайдан. — Но для твоей безопасности хочу сделать ещё кое-что. Оставлю тебе свой родовой артефакт. Я предупредил об этом Демира и короля. Они поддержали моё решение.

У Снежаны непроизвольно загорелись глаза и защемило сердце. Это как если бы тебе решили доверить что-то ужасно ценное, ужасно хрупкое, ужасно раритетное и ужасно личное.

— А какой артефакт у вашего рода? Тоже в виде женского украшения?

Крайдан широко улыбнулся:

— Боюсь тебя разочаровать, но не совсем. Артефакты северных родов действительно, как правило, выглядят как женские украшения. Они и передаются от матери к дочери. На Севере испокон веков хранительницей рода считалась женщина. У нас, на Западе, не так. Скорее всего, твой восторг померкнет, когда увидишь мой родовой артефакт.

Крайдан вынул из ножен, которые крепились на поясе, короткий кинжал. Острое лезвие опасно сверкнуло, отразив свет, льющийся из окна. Если есть связь между блеском и магической силой артефакта, то перед Снежаной явно что-то чрезвычайно магическое.

Вздох восхищения вырвался сам собой. Она осторожно коснулась рукояти.

— Всегда думал, что женщины равнодушны к оружию.

— Я же врач, — Снежана вернула Крайдану улыбку. — А в медицине ножи служат благородным целям. Например, ими можно иссечь опасную опухоль.

— С тобою всё не так, как с другими женщинами, — Крайдана явно забавляло, с каким интересом Снежана разглядывает кинжал. — Научу тебя, как с помощью него запирать и отпирать магические замки. Сможешь, сама обеспечивать свою безопасность.

Новый восторженный «ох!» слетел с губ.

— А что ещё умеет кинжал? — Снежана была уверена, что магические замки — это ещё далеко не всё, на что способен артефакт.

— С помощью него можно проверять, не отравлен ли ядом напиток. Стоит только опустить конец в сосуд и, если лезвие потеряет блеск, то лучше не притрагиваться к такой жидкости. В рукопашном бою, кинжал защищает от любого металлического оружия. Но, надеюсь, до этого не дойдёт. Для этого у тебя будет вооружённая охрана.

Улыбка Снежаны немного померкла. Она радуется подарку как ребёнок, но кинжал — это не игрушка. Это боевой родовой артефакт, который Крайдану в дороге гораздо нужнее, чем ей здесь, во дворце, под усиленной охраной.

— Магистр, я не могу принять…

— Это не обсуждается, — грозно перебил Крайдан. — Идём, — он поднялся и подошёл к окну, — покажу, как запечатывать и распечатывать любую дверь или створку.

Он велел ей стать лицом к стеклу и обхватить рукоять кинжала левой рукой. Уже, видимо, заметил, что Снежана — левша.

— Сделай резкое движение, будто хочешь воткнуть лезвие в раму, но не доводи до конца. Кинжал не должен коснуться окна.

Снежана махнула рукой. Ничего магического не произошло.

Крайдан стоял за её спиной. Она, не разворачиваясь, ощущала, что его плечи беззвучно трясутся от смеха.

— Что? — спросила возмущённо. Смешно ему!

— Резче, — ответил Крайдан, пытаясь сохранить серьёзность.

Она махнула ещё раз.

— Ты же не мух отгоняешь, — продолжал потешаться он. — Ещё резче.

Снежана могла, конечно, и резче. Но она боялась попасть по стеклу. Ещё чего доброго окно разобьёт. Опять взмахнула. Но, видно, опять как-то не так — ничего не происходило.

Тогда она ощутила, как Крайдан приблизился почти вплотную. Одна его рука легла на талию и чуть прижала к себе, вторая обхватила рукоять кинжала поверх Снежаниной ладони. Дальше последовало резкое короткое чёткое движение. Её рука повторила его невольно. Клинок остановился в миллиметре от рамы. Раздался металлический лязг, уже знакомый Снежане.

— Видишь, не так и сложно.

Крайдан не выпустил её. Показал, каким движением, отпереть замок. Потом ещё раз установил, ещё раз снял. Снежана запоминала, впитывала, параллельно наслаждаясь волнующим глубоким чувством, которое дарили его сильные уверенные движения. Она спиной ощущала, как напрягались и расслаблялись его мышцы. Почему она это чувствует? Потому что уже прижата к нему вплотную. Волнение усилилось. Близость упругого мужского тела кружила голову. Как давно Снежана хотела этого. Никогда не признавалась себе, но это желание жило в ней — ощутить себя в его власти.

— Запомнила? — спросил он неожиданно хрипло.

— Да.

Он всё равно не выпустил Снежану. Аккуратно разжал её пальцы, чтобы забрать кинжал и отложить на подоконник. Потом развернул её к себе. Его тёмные глаза оказались неожиданно близко. Как там, в их глубине, горячо. Она замерла. А мысли в голове наоборот понеслись. Такие странные. Такие дерзкие, запретные, бесстыдные. Каково это, когда такой мужчина любит тебя? Что будешь ощущать, если он решит сделать тебя своей? Если начнёт целовать, сначала нежно, потом всё жарче и настойчивее. Если начнёт раздевать — расстёгивать крючочек за крючочком одежду, вдруг ставшую тесной, всё больше обнажая тело… Она с ума сойдёт от его ласк. Она это знала. Она так долго сдерживала себя даже в мыслях, а теперь дала им свободу. Она желала принадлежать ему. Сегодня. Сейчас. Позволить себе безумие. Позволить себе забыть обо всём. Пусть все проблемы отступят до завтра. Разве не имеет она право на одну ночь с любимым мужчиной?

Крайдан замер, наслаждаясь её красотой. Не двигался, хоть тело бесновалось от её близости и просило движений. Как часто в своих греховных мыслях он представлял подобное. Держать её в тесных объятиях, так будто она принадлежит ему. И это только начало. Медленно провести ладонями по её стану. Изучить. Ощутить его гибкость, его женственность. Почувствовать вкус её губ на своих губах. Он не стал бы спешить. Целовал тягуче, медленно. Такой женщиной хочется наслаждаться не спеша. Такая недоступная, такая желанная. Он не имел на неё права, но сегодня он не чувствовал воли сдерживать себя.

Он наклонился к её губам. Ещё не коснулся, а она уже прикрыла глаза. Будто ждала его наступления, будто находилась в таком же дурмане, что и он. Медлить не было больше сил. Он стал нетерпеливым. Ему так хотелось обладать. Дарить и получать ответный дар. Поцелуй не был нежным. Это было утоление дикой жажды. Это было, как будто он не пил пять дней, и, наконец, добрался до источника. Приник и пил. Жадно и несдержанно. Ещё и ещё. Как же давно и нестерпимо он её желал.

Его пальцы действовали сами по себе. Они расстёгивали крючки платья. Он стянул его с её плеч, чтобы покрывать нежную кожу поцелуями. Она была горячей и пахла чем-то возмутительно женским, от чего можно лишиться рассудка. На ней было бюстье, какое носят местные женщины. Он бы предпочёл увидеть то адское красное кружево, которое она назвала эластаном. Хотя нет, ещё больше он хотел бы увидеть то, что под кружевом. Пальцы снова взялись за застёжки, а губы жадно ласкали освобождённое от покровов тело. Она отзывалась чувственным тёплым дыханием, почти стоном, который окончательно сводил с ума…