Глава 6 · Кьяра и Ворон

Лайэль

День или ночь? День или ночь? Почему это для меня сейчас так важно? Почему именно эта идиотская мысль одна мелькает в голове, неужели нет более важных вопросов?

Глаза открывать не хочу, противно снова видеть эту комнату. Все тело зудит, нервные окончания воспалены, кожа пылает, словно она один сплошной ожог, плечо болит невыносимо.

Из плюсов — руки-ноги свободны, а еще я одет. Не знаю, важный ли это плюс, ведь эта стерва могла одеть меня обратно. Ну вот, как ни гнал эти мысли от себя, они все равно просочились в сознание. Брезгливо поморщился. Твою же мать, Лайэль, как ты влип в это дерьмо⁈

На подкорке подсознания теплилась надежда: у Кьяры не хватило бы духа. Такая молодая и затюканная девочка просто не способна провернуть подобное, разве что у нее богатый опыт, и под ангельской личиной скрывается распутная гадина? Кто знает, кто знает… Не удивлюсь, она же дочка своей мамочки…

Неохотно открыл глаза и пошевелился. Прислушался к своему телу — ничего! Только боль и зуд, правой руки почти не чувствую. Опустив глаза, оглядел себя. Штаны на месте, все застегнуто. На всякий случай проверил руками, сел и грубо выругался. На душе такая грязь — вовек не отмыться!

Лязг засовов заставил вздрогнуть. Рановато заявились, твари! Еще несколько минут — и меня захлестнула бы стадия ярости, и вот тогда — добро пожаловать!

Тидарра вплыла в комнату разнаряженной ладьей. Улыбка в пол-лица, глаза сияют. Одной ее довольной рожи мне хватило, чтобы понять — надежды тщетны, и рассчитывать, что все обошлось, не приходится.

— Поздравляю, мой дорогой! Ты справился на славу! — тут же подтвердила мои сомнения она, и к горлу подкатил комок тошноты. — Предание сбылось! Камень магии вспыхнул алым, а это значит, наследник королевства Триединства зачат! Я чувствую его во чреве моей дочери. Наследник сразу двух великих королевств, мой заветный пропуск на трон Алайи! Мне даровали его звезды!

Разделять ее великую радость я не собирался, поэтому молча завалился обратно на кровать, закинув руку на лицо.

— Ну же, Флориан! — этой дряни, видимо, все мало, хочется еще поиздеваться. — Ты станешь отцом, разве это не прекрасно? Я уже отправила вестника в Алайю. Пусть Антуанэль порадуется вместе со мной!

Жаль, ее так просто не убить. Сейчас задушил бы голыми руками, даже не взирая на то, что женщина. Вокруг Тидарры всегда сиял защитный кокон магии, и будь возможность его пробить, кто-то уже давно бы это сделал.

— Я вообще считаю, что эти отборы, эта суета излишни, — как ни в чем не бывало продолжала она. — Испокон веков браки заключались по расчету. Ты же это понимаешь, Флориан? Я просто облегчила твой выбор.

Она все еще ждала от меня какого-то ответа, но говорить мне было не о чем. Закрыл глаза и сделал вид, что сплю. Тидарре это было не по нраву. Наверное, ей было бы приятней, если бы я ругался, брызгая слюной, и сыпал проклятиями. Напитывал ее эмоциями и тешил больное самолюбие, признавая ее превосходство.

— Ну что ж, — она обиженно надула губы, — спишем на то, что ты устал, — Тидарра противно хихикнула, направляясь к двери. Наконец-то! — Отдохни. Сейчас у меня много хлопот. Потом я пришлю за тобой. Вы с Кьярой сначала пройдете обряд здесь, в Меридоре. А потом отправимся в Алайю. Там и сыграем свадьбу.

Тидарра вышла, лязгнули замки, а тяжелая дубовая табуретка разлетелась в мелкую щепу, ударив в дверь ей вслед. Будь я драконом — сейчас спалил бы комнату дотла! Внутри бушевала такая ярость, что я затруднялся придумать к ней сравнение.

Что она себе возомнила? Что будет распоряжаться моей судьбой? Кормить с руки, указывать, где спать, водить на случки на веревочке⁈ Она отправила гонца в Алайю? Надеюсь, это блеф! Что теперь подумает отец? А Диали⁈ Спину пробило холодным потом. Да мне же вовек не оправдаться!

Я спрыгнул с кровати и подскочил к двери, в сердцах рванул засовы — тщетно! Тут металла в пять ладоней, снаружи несколько замков. Легче пробить стену, чем открыть эту дверь!

Следующие полчаса я с остервенением разносил комнату. Не осталось ни одного целого предмета, ни одной неразорванной тряпки. Каменное крошево кружилось в воздухе, забивая легкие и мешая дышать, разбитые светильники чадили, кровать я разнес о стену, погнул даже кованую спинку, а остальное разбил в мелкую щепу. Ничего не помогло! Злоба бушевала, требуя для выхода цель посерьезней.

Дверь загромыхала, когда я, истратив последние силы и тяжело дыша, сидел в центре разоренной камеры прямо на куче щепок и стекла, в полной темноте, крутя в руках здоровенный металлический прут, вырванный из витиеватого орнамента кровати.

Вошедшие словно знали, что им понадобится освещение, и принесли большой светильник. Свет резанул по глазам, поэтому не сразу разглядел, кто там заявился, а когда понял, буквально остолбенел от удивления.

Это какими надо быть идиотами, чтобы заявиться в клетку с разозленным зверем без охраны? Совсем бесстрашные или бессмертные, я не пойму⁈

Ворон окинул комнату глазами, поискав, куда пристроить канделябр. Естественно, не нашел, поэтому поставил сразу на пол. Кьяра испуганно жалась к нему, глаза блестели в темноте, я видел, что они заплаканы. Но жалости я больше не испытывал, осталась только неуемная ярость. Она текла по венам вместе с кровью, обжигая, затмевая слабые посылы разума, заволакивая взор и придавая сил.

— Убирайтесь или я убью обоих, — прохрипел, поднимаясь и покачивая в руке тяжелый прут.

К моему величайшему удивлению Ворон крепко затворил дверь и даже запер изнутри. Да он безумный, как и все вокруг Тидарры!

Металлический прут гулко звякнул о камни. Доля секунды — и мы с Вороном покатились по полу. Взметнулось каменное крошево, захрустело стекло, истошно закричала Кьяра.

Мы никогда не дрались с ним в рукопашную, только на мечах. Эти турниры частенько устраивали в детстве, и этот прихвостень Тидарры был отличным мальчиком для битья. Тьярри проигрывал всегда, я никогда не видел в нем соперника, поэтому сейчас не поставил бы на его жизнь и дохлой кошки.

Но к моему изумлению сейчас он дал отпор. И не просто отпор — я неожиданно почувствовал в нем силу, равную своей! Не знаю, может, арахниды виноваты, или та гадость, что он мне скормил, но Ворон сдаваться не спешил. И я его понимал, это не поединок, где можно проиграть и сдаться. Теперь ценой проигрыша будет его жизнь, потому что я, доведенный до предела, дрался насмерть.

Пальцы хрустели, сталкивались кулаки, мы катались по битому стеклу, которое царапало лицо, иголками впивалось в кожу. Ворон удачным ударом разбил мне губу, я почти захлебывался кровью. Ее терпкий вкус придавал мне сил и будоражил сознание. Извернувшись, вскочил, подхватил его за грудки и что есть силы шваркнул о стену. Ворон сполз на пол, а я ненадолго перевел дух.

Кьяра жалась у двери, прикрывая рот руками. В глазах застыли слезы и панический испуг. Она даже не шевельнулась, когда я поднял прут и, крутанув его в руке, повернулся к ней.

— Я никогда не признаю твоего ребенка, Кьяра! — злоба во мне бурлила так, что я готов был схватить эту дрянь за шею и размозжить ей голову об острые камни.

— Успокойся, Флориан! — Тьярри тяжело поднялся и было шагнул ко мне, но я только этого и ждал. Пару ударов кованого прута он с ходу отразил голыми руками, но третьим я припер его к стене.

— Ну ладно она, — прошипел я. — Но ты! Сукин сын, ты же мужик, Тьярри! Как ты позволил такому случиться? Ты понимаешь, что по факту это насилие? Какой дрянью эта ведьма меня опоила?

Корявое острие прута застыло, уткнувшись в его шею.

— Ответишь ты… — прошипел ему в лицо, вжимая прут в горло, чтобы не мог дышать. Испытывая при этом поистине изуверский кайф и упиваясь жаждой мести. — Я не могу убить ее, ведь теперь эта гадина носит моего ребенка…

— Не твоего — моего! — прохрипел Тьярри, ухватил прут руками с двух сторон и отбросил меня с такой силой, какой я в нем не ожидал. То ли по инерции, то ли от удивления я отлетел в сторону, прут гулко бухнулся следом.

— Что⁈

— Что слышал! — сплевывая кровь, прорычал Тьярри. — По-твоему, зачем я здесь? Чтобы оберегать ее от матери! Уймись, идиот, тебя никто и пальцем не тронул!

Смысл его слов не сразу дошел до моего воспаленного сознания. Какое-то время я еще оглушенно сидел на полу, пытаясь собрать мысли в кучу. Потом вскочил и подлетел к нему. Не знаю, что я собирался сделать, возможно, в порыве ярости продолжить драку, но истошный женский визг сковал меня по рукам и ногам.

Кьяра подбежала к Ворону и, безудержно рыдая, повисла у него на шее, закрывая своим телом от меня!

Тьярри обвил ее одной рукой за талию, поцеловал в макушку и попытался отстранить, но она уже сама отпустила его, развернулась ко мне и, прижавшись к нему спиной, выставила вперед руки в защитном жесте:

— Не надо, Флориан! — девушка рыдала, ее просто трясло, но отступать она не собиралась. — Сначала выслушай, прошу!

Тьярри громко выругался, одарил меня убийственным взглядом, потом плюнул, обхватил ее двумя руками и прижал к себе, утешая. Кьяра вцепилась в его спину ногтями и уткнулась носом в грудь, содрогаясь в немой истерике.

У меня просто руки опустились при виде этой картины. Даже почувствовал себя каким-то монстром, пляшущим на крови невинных жертв.

Кьяра пыталась что-то сказать, но захлебывалась всхлипами. Тьярри прошептал ей на ухо что-то утешающее, потом залез рукой в карман и бросил к моим ногам пустой флакон. Тот загромыхал по каменному полу, остановившись у моей ноги.

— Я ополовинил пузырек и разбавил его снотворным! — кивнул головой, продолжая обнимать девушку и гладить ее по волосам. — Дай я тебе всю дозу — тебя бы сейчас ломало так, что ты бы возжелал даже Тидарру.

Я молча толкнул флакон носком сапога, потом медленно наступил на него ногой, тот хрустнул, рассыпаясь в мелкую крошку.

— Что тебе надо от меня? — проговорил, сурово глядя исподлобья. Может, я не в том положении, чтобы что-то диктовать, но пусть скажет спасибо, что передумал убивать.

Кьяра все еще не могла говорить, цепляясь за него как за единственный луч солнца в жизни, поэтому Ворон тяжело вздохнул и начал сам:

— Мы здесь, чтобы просить у тебя помощи, Флориан…

— Я похож на того, кто может вам помочь? — усмехнувшись, развел руками, предлагая взглянуть на себя. — Разуй глаза, Тьярри, это я в беде!

Ворон выпустил Кьяру, которая застыла посреди разоренной камеры, сложив ладони у губ, словно в молитве, и с мольбой взирая на меня, что-то обдумал и вплотную подошел ко мне.

— Это старый форт Тидарры прямо на сухопутной границе с Алайей. Отсюда до твоего замка несколько часов пути. Внизу ждут лошади. Иди. Но сначала выслушай меня…

— С чего бы?

— С того, что иначе я тебя не выпущу.

— Я уйду, переступив через твой труп, — прошипел ему в лицо, шагнув навстречу.

— Ну что ж, попробуй… — глаза Ворона сверкнули. В какой-то момент в тусклом свете канделябра над ним зависла огненная аура, плечи стали шире, лицо удлинилось, принимая очертания острого клюва. Всего миг — и видение исчезло, а до меня дошло — он мог со мной не драться! Мне не сладить с мощной птицей без оружия! С легендарным кавьердерским оборотнем, что способен завалить дракона, в его боевой ипостаси…

— Что ты делаешь здесь, Тьярри? — вопрос, который много лет не давал мне покоя, сам сорвался с губ. — Зачем ты служишь ей как пёс? Ведь ты же воин!

Ворон отступил и сейчас в сердцах мерил шагами комнату. Мусор хрустел под его сапогами, а металлические пряжки на одежде звонко бряцали.

— Она была совсем малышкой… — беспристрастный голос дрогнул. — Забитая, испуганная крошка с синяками на лице и на руках. Ребенок, не нужный ни матери, ни отцу, которому вменялось в вину лишь то, что она не родилась мужчиной. Тидарра ненавидела ее за это, ведь ей так и не удалось родить наследника королю.

Он подошел к дрожащей Кьяре, которая не сводила глаз с меня.

— Тогда многих из нас пленили, меня тоже. Я был немногим старше ее, но уже понимал — я не смогу ее оставить, потому что ее некому было защитить! Да! — заорал он, оборачиваясь. — Я не мог ее спасти, забрать отсюда, спрятать! Не мог тогда и не могу сейчас! Я не обладаю такой силой, я не обладаю такой магией, чтобы противостоять Тидарре! Я могу только защищать, подставляться под удары за нее, следить и охранять! Лучше я, чем эти безмозглые монстры! Осуждаешь? Презираешь? А на твоих глазах любимую терзали? Унижали? Били по щекам? Приказывали как собаке слепо подчиняться?

— Ты должен был ее убить! — представив Диали на месте Кьяры, я внутренне весь содрогнулся.

— Кого убить? Тидарру? Не разочаровывай меня, я думал, ты умнее! — Ворон потряс головой, отчего темные локоны упали на измученное точеное лицо. — Один неверный жест с моей стороны — и Тидарра избавилась бы от меня! Она мне и так не доверяет! Держит на коротком поводке, шантажируя Кьярой! Умно, не правда ли? Врага лучше контролировать и всегда держать под рукой!

Идиотская ситуация! Они мои враги и не заслуживают и капли моего сочувствия! Но внутренний голос подсказывал, что Ворон не дурак, и если он затеял этот разговор, значит ему есть что предложить мне.

— Ну! И какой у тебя план? Ты же не пожаловаться мне сюда явился?

Тьярри неопределенно пожал плечами.

— А плана нет. Я просто пояснил, зачем ты тут. Теперь Кьяра должна искупить свою вину перед матерью, родив ей внука. От тебя. От принца, обладающего наследной магией, входящей в грани камня Триединства, —он посмотрел в глаза, читая реакцию.

Нацепив маску беспристрастности, я скрестил руки на груди.

— С этим ты прекрасно справился и сам. Что дальше? Продолжай.

— А дальше все просто, Флориан, — тихо выдохнул Ворон. — Заполучив законного наследника Алайи в свои лапы, она устроит тебе несчастный случай с пышными похоронами, после которых король Антуанэль внезапно «умрет от горя». Кьяра, как твоя вдова и мать наследника, должна будет стать во главе объединенного королевства Алайи и Меридора, а сама Тидарра — регентшей при малолетнем короле. В какой-то момент дочь станет ей обузой и благополучно скончается от какой-нибудь заразы или яда — и вуаля! — она становится единовластной королевой, причем, заметь — без насилия и кровопролития, по сути — по закону.

Красивая картинка, и что закономерно, весьма правдоподобная и не раз приходившая мне на ум.

— Разве не король Скарольд затеял эту войну?

Ворон ухмыльнулся:

— Король Скарольд скоропостижно скончался, как только разгадал замыслы своей супруги. Смекаешь? И здесь дело не только в жажде власти, Флориан. Ей, по сути, плевать, на ваши королевства. Она хочет большего. Ты же знаешь про камень Триединства?

— Не держи меня за дурака! Как я могу не знать про королевскую магическую святыню?

— Так вот, — Ворон снова прошелся из угла в угол, с опаской прислушался и уже тише продолжил: — Магия Триединства, ее можно обуздать. Вот в чем цель Тидарры. Большая трехугольная плита, что сейчас хранится в главном святилище Меридора. Ты ее видел. На ней Тидарра будет проводить ваш обряд. Предание гласит, что если собрать по углам камня три магии разных королевских домов, можно стать обладателем такой магической силы, какой не ведали миры. Тысячи лет минули, но никто так и не смог этого сделать. Казалось бы, чего уж проще? Знаешь, почему? — Ворон не дал мне раскрыть рта и сам ответил на свой же вопрос: — Никто не смог договориться, кому она достанется! Ибо получит ее лишь один, а остальные останутся ни с чем… И в наше время многие пытались. Война за войной в погоне за властью. В конце концов Скарольд запер святыню в хранилище, Кавьердер заставили молчать, подчинив и сделав вассалом, а Алайя самоустранилась. Отбиваться это одно, но идти войной — совсем другое. Ни твои деды, ни твой отец на это не отважился…

— Мне предлагаешь отважиться? Ха-ха! Да ты безумец!

— Это единственная сила, что может побороть тёмную магию Тидарры.

— Еще есть армия и флот! — я говорил, но понимал, что это не поможет. Многолетние войны только изнурили нас, но не принесли хоть сколько-нибудь значимого результата.

— Воевать с ней бесполезно. Мы проиграли, и вы проиграете, — пожал плечами Ворон.

— Бред! — я пнул ногой помятую металлическую спинку кровати, и она загромыхала в воцарившейся было мрачной тишине. — Три магии — три королевских дома! Ну, допустим, даже если я на вашей стороне, это только один! Где взять две недостающие стихии? Королевский дом Воронов обезглавлен, ваш король доживает последние дни! А где ты возьмешь истинную магию Меридора? Ею обладают только мужчины королевской крови!

— Ею будет обладать плод во чреве Кьяры уже через несколько дней…

— То есть, твой сын… — я хмыкнул. — Ты хочешь возвыситься за счет меня? Какой мне прок рисковать своей шкурой? Что я получу, кроме того, что уже получил? Тебе напомнить? Вы с Кьярой сломали мне жизнь, лишили любимой! Опорочили на все королевство, заставив пройти через унижения и грязь!

Ворон тяжело вздохнул, а Кьяра, сообразив, что переговоры зашли в тупик, перепуганно ухватилась за его рукав. Хотела что-то мне сказать, но он остановил ее жестом.

— Я ничего не хочу, Флориан. И не могу тебя заставить. Могу просто что-то донести до тебя. Что-то, о чем, сидя там, у себя дома, ты даже не задумываешься. Ты ведь прочувствовал на своей шкуре, каково это — быть марионеткой в руках безумной ведьмы? И это то, что ждет Алайю.

— Отойди! — довольно разговоров.

Ворон не двинулся, поэтому я грубо оттолкнул его от двери и отодвинул задвижку.

— Ты просил, чтобы я выслушал тебя? Я выслушал! На этом все!

Красный диск закатного солнца хоть и светил неярко, но все равно заставил меня зажмуриться. Прямо у выхода валялись растерзанные тела троллеподобных стражей, и я снова внутренне содрогнулся, вспомнив, на что способны кавьердерские оборотни.

— У тебя будут проблемы, — кивнул на них вышедшему вслед за мной Тьярри.

— У меня всю жизнь проблемы, Флориан, — бесцветным голосом ответил он и усмехнулся: — Не переживай, скажу, что ты убил, ну и меня как следует отделал. Никто не удивится…

Он запросто пожал плечами, вызывая во мне тихую улыбку. Скрывает свою силу, хитрый жук! И ведь ни разу не применил ее ко мне на самом деле!

Если где-то на задворках грызла совесть, но недолго. Ровно до того момента, пока при свете дня не оглядел себя.

Это не моя одежда!

— Сколько я здесь? — догадка ужалила пчелой. — Сколько я у вас и что произошло за это время?

Ворон поджал губы, что-то прикидывая.

— Пара дней паралича от яда арахнида. Столько же последствия снотворного. Извини, но больше было нечем угостить… Мы негостеприимны.

— Ну что ты, и на том спасибо. А полностью ты эту дрянь на снотворное заменить не мог? — огрызнулся на Тьярри, переминаясь с ноги на ногу. Меня сейчас раздражало буквально все, и главным образом — одежда, противно царапающая кожу, которая все еще болезненно реагировала на каждое прикосновение.

— Уж извини, я не рискую! — развел руками Ворон. — А если бы Тидарра сама тебя решила напоить? Поверь, почувствовать, что я подменил флакон, ей труда бы не составило! И уж тогда…

Вот этого не надо! Четыре дня! Возможно, больше… Одни боги знают, что происходит сейчас дома!

Я огляделся по сторонам. Форт был вырублен в скале. Грубо, небрежно. Просто комната в камнях со здоровенной дверью на навесных петлях. Стража, судя по всему, обреталась рядом на уступе, от которого полого вниз вела вырубленная в скале едва заметная лестница. Если смотреть снизу, это убежище даже не приметишь, зато отсюда хорошо просматривался лес и тонкая полоска моря вдалеке.

— Флориан! — Ворон окликнул, когда я, уже ступив на камни, начал спускаться вниз.

Если он сейчас начнет настаивать, я снова брошусь в драку! Но Тьярри выудил из ножен мертвого тролля кривой меч и бросил мне.

— Возьми. На границе неспокойно…

Своим поступком он снова ввел меня в ступор. Показное благородство или давит на жалость? Вряд ли, потому что мне его не жаль. Я, демон задери, даже завидую его стальному стержню!

Кьяра выползла на свет и молча замерла, обняв косяк двери.

Развернулся и бросился прочь, чтобы не видеть этих огромных, наполненных отчаянием глаз.