Глава 8

Несколько дней пролетели незаметно. Я постепенно привыкал к новому состоянию своего тела, учился управлять им. Особенно тяжело было удерживать его на месте. Я взлетал при каждом быстром шаге, поэтому приходилось учиться ходить медленно, твердо ставя подошву обуви на палубу.

Команда парусника работала слаженно, гости развлекались на всю катушку, и чем ближе становился день возвращения в порт, тем больше я мрачнел.

Отец давил на меня, нисколько не смущаясь, что я нахожусь далеко в море. Он звонил по корабельной связи, и я вынужден был краснеть перед моряками, так как несносный родитель не стеснялся в выражениях, которыми крыл меня за отказ жениться.

— Отец, вокруг меня люди, — я сначала пытался осадить его. — Я занят.

— Но я не могу до тебя дозвониться!

— Я уронил свой смартфон в море.

Зря я это сказал. Отец нашел номер моего помощника и теперь названивал ему. А еще он посылал фото моей невесты в разных ракурсах и требовал, чтобы я их смотрел. О моей проблеме уже знала вся команда. Я заочно ненавидел эту девчонку, хотя она мне ничего плохого не сделала. Хотелось как можно дольше задержаться в море, но, увы, время круиза подходило к концу.

Каждый день я проводил на мостике с биноклем в руках. Расплывчатые воспоминания терзали голову. То я видел в воде странное гибкое тело с изумрудным хвостом и длинными рыжими волосами, то ощущал покалывание в губах.

«Перестань! — приказывал я себе. — Не смей об этом даже думать. Русалок не существует! Это были обычные рыжие водоросли и хвост большой рыбы».

Но кто-то же спас меня и вернул к жизни. Я не мог никому рассказать об этом, поэтому наблюдал на морем тайком.

Вот и сейчас я рассматривал поверхность воды в бинокль.

— Господин капитан, — окликнул дневальный. — Зайдите на камбуз, шеф-повар просит вас подписать меню для банкета.

— Иду, Тони.

Я уже опускал бинокль, как вдруг рыжее пятно мелькнуло в бухте, возле которой мы встали на якорь.  Я бросился к ограждению, наклонился, пристально вглядываясь в воду. Но она была девственно чистой, лазурной, искристой и могла поспорить с огнями люстр и блеском бриллиантов, которые на себя наденут сегодня вечером дамы.

— Вы что-то там увидели? — забеспокоился рулевой. — Отменить высадку туристов?

— Показалось. Действуем по плану.

Я разочарованно вздохнул и пошел на камбуз. Огромная корабельная кухня сияла металлическими боками кастрюль и сковородок, и отличалась стерильной чистотой. Шеф-повар чуть ли не под микроскопом проверял каждого входящего, вот и на меня набросился с порога.

— Бахилы! Опять вы забыли их надеть.

— Простите, — я оперся спиной о косяк и нацепил матерчатые калоши. — Теперь можно?

— Руки! Маска!

— Роки, не перегибай! Я еще ни к чему не прикоснулся.

— Вот и замечательно. А руки помойте.

Пришлось первым делом идти к раковине, и лишь потом шеф пропустил меня в свой кабинет.

— И к чему такие предосторожности? — ворчал я, рассматривая меню.

— А вы хотите, чтобы на корабле случилась эпидемия кишечной инфекции?

— Сплюнь!

— Здесь? Не советую. Четвертую.

— Ага, — засмеялся второй повар и стрельнул черным взглядом из-под натянутого на лоб белого колпака.  — Роки может.

Меню для прощального вечера состояло из роскошных блюд, приготовленных из морепродуктов. Уже с утра рыбаки парусника вылавливали креветок, осьминогов и кальмаров, а аквалангисты ныряли в поисках морских гребешков. Роки хотел напоследок удивить гостей изысканной кухней.

После камбуза я направился в обеденный зал. Здесь тоже приготовления шли полным ходом. Столы покрывались белоснежными скатертями, хрустальные бокалы натирались до идеального блеска, музыканты настраивали инструменты.

— Габи, как я рада, что ты зашел! — закричала Мари.

Она спрыгнула с эстрады и, покачиваясь на высоких каблуках, словно кукла на шарнирах, заторопилась ко мне. Я недовольно поморщился: в последнее время старался избегать  близких отношений с певицей, чтобы еще больше не осложнить свою жизнь.

— Вы готовы к вечернему представлению?

— Обижаешь, милый! — надула пухлые губки Мари. — У нас даже новый репертуар. Хочешь послушать?

— Нет. Некогда.

— Габи, — Мари повисла у меня на локте. — Мы вечером встретимся?

— Обязательно. Я буду ужинать с гостями.

Это была корабельная традиция. В последний вечер перед прибытием в порт капитан подсаживался к каждому столику и перебрасывался ничего не значащими словами с гостями. Для меня это была досадная помеха, а туристы запоминали такое обращение с ними надолго и рекомендовали круиз на «Кравеле» своим знакомым.

Удар колокола спас меня от приставаний Мари. Я снял ее пальцы со своего локтя, улыбнулся уголками губ и вернулся на палубу. Туристы закончили купание. Теперь нужно было внимательно следить за их возвращением на корабль. В последний день некоторые из них хотели привезти домой в качестве сувениров кораллы, найденных ракушек, рачков, медуз и прочих морских обитателей.

Я стоял у кормы, куда подплывали одна за другой шлюпки.

— Господа, если вы взяли что-нибудь из бухты на память, советую немедленно избавиться от этого.

— Но… господин капитан! — звонко крикнула мать мальчишки, который чуть не утонул. — Мой сынишка… — женщина подняла над головой ракушку. — Он хочет и дома слушать шум моря.

— Объясните вашему сынишке, что эта ракушка — нептунея, домик ядовитой улитки. Для человека ее токсин не фатален, но бед-трип из рвоты и головокружения вашему сыну будет обеспечен.

— В этой ракушке нет жильца! — вдруг раздался голос из соседней шлюпки.

Я повернулся и замер…

Огненная копна волос пылала на голове хорошенькой девушки. Огромные зеленые глаза смотрели сердито, и казалось, потрясающая радужка освещает все лицо красавицы. Вздернутый носик, веснушки, разбросанные веером на щеках, пухлые влажные губы — все это мгновенно вызвало дрожь во всем теле.

Я дёрнулся навстречу и чуть не взлетел, едва успел ухватиться за поручни. Сердце будто сошло с ума, а на плече вдруг огнем загорелась кожа, словно меня укусил шмель. Боль мгновенно привела меня в чувство.

— И все же, — медленно и твердо сказал я, — не советую привозить такие сувениры из круиза. Госпожа Элиза, вы не сможете пройти таможенный контроль.

— Ой, как жалко! — воскликнула мать Алекса и повернулась к сынишке. — Выбрось ракушку в море.

— Нет, не дам! — мальчишка придал нептунею к груди. — Мне ее подарила русалка.

«Русалка? Какая русалка?» — чуть не брякнул я, настолько ребенок угадал мои мысли.   Но  вовремя одумался и сказал другое:

— Хорошо, оставь ракушку пока у себя.

Тони помог туристам забраться на палубу, я следил глазами за незнакомкой, потому что впервые видел ее на своем судне и совершенно не помнил, когда она садилась. Девушка выходила из шлюпки последней. Она была одета только в купальник, на шее красовалась нитка жемчуга в несколько слоев, за плечами висел рюкзачок.

«Зачем ей на пляже украшение? — недоумевал я, наблюдая, как неуверенно незнакомка наступает на перекладины трапа. — Боится, что украдут?»

Вот девушка подняла ногу, чтобы поставить голую ступню на последнюю ступеньку, и вдруг покачнулась и сорвалась. Я мгновенно оказался рядом. Оттолкнул дневального Тони,  схватил девушку за руку и как пушинку поднял в воздух. Потеряв равновесие от моего рывка, она упала мне на грудь.

— Ой, больно! — вскрикнула она и схватилась за лоб.

— Простите, — растерялся я и отпустил ее. — Не рассчитал силу.

— В следующий раз надо думать, — проворчала она.

Под ее пальцами показалась капля крови.

— Аврора, милая, тебе нужно в лазарет! — закричала Элиза.

«Аврора! Ее зовут Аврора!»

Я воспринимаю информацию на уровне подсознания и стою ослом, будто меня ударом паруса вколотило в палубу. Просто наблюдаю, как Элиза подбежала к нам, взяла девушку за руку и потащила ее по палубе, а та не сопротивлялась.

И, пока туристки шли вдоль борта, я, тяжело дыша, провожал их взглядом.  Где-то на краю сознания слышал, как рулевой в рубке кричит:

— Отдать швартовы.

Слышал, как гремит якорная цепь, наматываясь на бобину лебедки, видел удаляющийся берег, а в голове шумело:  «Что это сейчас было?»

— Что это сейчас было? — повторил вопрос вслух.

— Вы у меня спрашиваете, — посмотрел на меня Тони, он тоже глазел на изящную спину незнакомки и на ее идеальные ножки.

— А у кого еще? Это же ты привез ту, рыженькую.

— Аврору?

— Да, ее. Я что-то не помню, чтобы у нас была такая туристка.

— Странно, я тоже ее ни разу не видел.

— У русалки морская болезнь, — раздался рядом голосок Алекса, и я чуть опять не взлетел.  — Она сказала маме, что не выходила из каюты.

— Аврора случайно не проговорилась, какой номер у ее каюты? — осторожно спросил Тони.

Мальчик приложил раковину к уху и нахмурился, какое-то время слушал, мы терпеливо ждали ответа.

— Нет. Мы ее вообще нашли в воде у скал, и у нее был большой хвост.

Мы с Тони переглянулись. Мне совсем не нравилась фантазия ребенка. Растрезвонит сейчас, что видел русалку.

— Тебе, наверное, показалось, — засмеялся Тони. — Русалки живут только в сказках и мультиках.

— Не-а, вы ничего не знаете. А что такое морская болезнь, дяденька капитан?

— Это тебе объяснит Тони.

Я взял мальчика за плечи и развернул его к дневальному, а сам бросился в каюту туристического менеджера, которая путешествовала с нами.

— Так не честно, господин капитан! — закричал мне в спину Тони.

Но я лишь махнул рукой. Сейчас мой мозг сжигала одна мысль, а что если такой туристки у нас нет?

Менеджера пришлось искать по всему судну. Она бродила среди туристов и собирала бейджики, которые раздавала для экскурсий. Я завернул к доктору: проще было расспросить саму девушку, да и плечо все еще не успокоилось, кожа горела.

Старик Анри сидел в кабинете совершенно один.

— Как туристка?

— Какая? — доктор обернулся.

По блуждающему взгляду я понял, что его мысли далеки от реальности. Последнюю неделю он изучал медицинские книги, пытаясь понять, что же случилось со мной.

— Рыжеволосая девушка. Она упала и ударилась лбом о мою грудь.

Я показал на след крови, оставшийся на металлической поверхности пуговицы кителя.

— Сюда никто не приходил.

— Странно. Не привиделось же мне это?

— Я ничему уже не удивлюсь.

— Анри, посмотри, что у меня с рукой.

Я снял китель, стянул рукав рубашки. Прохладный воздух от кондиционера освежил кожу, и она уже не казалась такой пылающей.

— Ты когда успел сделать татуировку, Габриэль?

— Что?

Я чуть не подпрыгнул и бросился к зеркалу. Посмотрел и растерянно моргнул: на моем левом плече красовалась татуировка дракона. Ее контуры были красными, отекшими, словно я только что вышел из-под иглы тату-мастера. А еще они немного светились, казалось, края были покрыты золотистой краской.

Анри молчал, изучая мое растерянное лицо. Наконец он спросил:

— Хочешь сказать, что впервые видишь это?

— Д-да.

— Габриэль, что происходит на корабле?

— Представления не имею. Зато точно знаю: у нас на судне заяц!