Глава 51

– Малышка, как тебя зовут? – я сделала было шаг к ней, но она в ужасе отпрянула и заголосила что есть сил. Ах да, у меня же маска на лице.

– Это господа, они не причинят тебе зла. Вот и еду принесли, – успокоил девочку Ланзо.

Он обходился без маски, да и уже какое-то время общался с девочкой, поэтому ему она доверяла чуть больше остальных. К моей радости, он и взял на себя общение с ней.

– Кати ее зовут, – поставил он нас в известность.

Ну почему я не подумала об игрушках?! Новый укол совести. Как хорошо было бы предложить девочке куклу, сшитую из тряпок и набитую травой. М-да. Хорошая мысля приходит опосля.

– А на качельке хочешь покачаться? – я показала на храмовника. Тот как ни в чем не бывало накручивал «солнышко» на любимой качели.

Увидев, как лихо он крутится, кроха зашлась плачем. Да что ты будешь делать! Если рев перейдет в детскую истерику, я не справлюсь. Надо срочно что-то придумать. Отвлечь ее. Переключить внимание.

И тут меня осенило! Сонное зелье! Да, травница дала нам с собой сон-травы. Ребенку пойдет на пользу успокоиться после дороги и хорошенько выспаться. А как заснет – мы и возьмем «материал» для «прививки».

Сообщив всем новый план, я метнулась на кухню. Там заварила нужные травы и после переливала отвар из кружки в кружку, чтобы быстрее остыл. А потом Ланзо уговорил Кати выпить травок. И прямо на глазах она начала затихать. Всхлипы стали реже. Взгляд затуманился, и видно было, что ребенок отчаянно борется с закрывающимися глазами. И вскоре она заснула.

Подождав еще немного, я собрала друзей вокруг себя и сунула остро отточенный нож в огонь. Прокалила с обеих сторон и закатала рукав платья. Резать себя было очень страшно. Это же противоестественно! Я же не самоубийца. Накатила паника, руки тряслись, и я все никак не могла решиться.

– Помочь тебе? – вызвался Адлар.

Я не раздумывала. С одной стороны, я должна сама, но мне никогда не приходилось этим заниматься. Да и задерживаю всех.

– Да, сделай три неглубоких надреза, – я протянула руку.

Адлар, как опытный хирург, не стал мешкать. Спросил: “Как ребенок?” – и пока я переводила взгляд на Кати, он уже закончил.

Снова прокалили нож и проткнули один из пузырьков. На кожу вылилась капля темного гноя. Собрав ее, я провела испачканным ножом по своим ранам. Готово! Обратной дороги нет. Затем Адлар быстро замотал мою руку импровизированным бинтом и опустил рукав платья.

Следом прокалил нож и сделал надрезы на своей руке, потом вскрыл следующий гнойник на руке ребенка и намазал свои раны. Забинтовывал его Волдо.

Наш, не побоюсь сказать, подвиг повторили Волдо и отец Бенедикт. А когда все закончилось, Ланзо отнес спящую Кати в отведенную ей комнату и вернулся к нам.

– Ну как вы? – переводя по очереди взгляд с одного на другого, поинтересовался он.

– Должно пройти время. От четырех до семи дней. Затем болезнь проявится. Так что рано еще.

– И что будет потом, когда она проявится?

– Не знаю. Надо ждать и молиться. У каждого могут быть разные ощущения. Жар, рвота, понос, сонливое состояние. Всевышний не открыл мне подробности. Велел только верить и молиться!

Друзьям я заранее описала симптомы, которые могут сопровождать болезнь. То есть я не знала, какие именно будут у нас, поэтому рассказала все, что могла вспомнить.

– Вы вот что. Когда мы сляжем, позовите к нам травницу. Она предупреждена обо всем. Пусть придет. Может, настои какие приготовит. Просто осмотрит нас. И малышку пускай не оставит своим вниманием.

Я до конца не знала, будем ли мы находиться в сознании или нет. Поэтому нам любая помощь сгодится.

В эту ночь мы долго сидели на улице возле костра и разговаривали обо всем. Дознаватели уже ушли спать. Они два дня провели в седле, помогая нам, устали. Да и впереди на их плечи ложилась огромная нагрузка. Они должны будут приглядывать за домом и обеспечивать нашу безопасность. Буквально стеречь ворота от натиска людей.

На следующий день встретились за завтраком и долго всматривались друг в друга в поиске симптомов болезни. Ничего! Даже рука под повязкой не болела.

А после обеда нас ждал неприятный сюрприз – приехал с визитом какой-то знатный сосед. До него дошли слухи, и вот он явился за исцелением. Колотился в ворота и кричал, чтобы его впустили. А у нас же больной ребенок. Никак нельзя допустить, чтобы о его наличии узнали в деревне. Точно сожгут!

За дело взялся Ланзо. Он один, вот какая смелость, вышел за ворота и объяснил, что мы на себе испытываем наказ Всевышнего. Заразили себя и перемогаемся. Принять не можем. Пусть едет обратно или ждет новостей в имении Волдо. В общем отправил гостя со всем семейством.

К Кати приставили служанку, и та не отходила от ее постели. Поила отварами и протирала ранки. Девочка чувствовала себя так же, как и накануне: плакала, звала родных, отказывалась от еды. Но хуже всего, что у нее поднялся жар. Обтирания уксусной водой давали кратковременный эффект. И я все больше погружалась в свою вину.

Через два дня меня уже утешали всем домом, потому что Кати становилось только хуже. Она впала в беспамятство и в бреду звала маму. Ну зачем я это сделала? Надо было выбирать подростка или взрослого. Сразу все ему объяснить и отдать монеты. Так хоть у того появилось бы утешение. А как успокоить ребенка? А случись что, как я буду с этим жить? Стоит ли наша жизнь такой цены? Да и относительно нас еще ничего не ясно.

И самая предательская мысль – а что, если я путаю факты и надо было использовать не гной? Или, вообще, в истории с императрицей речь шла не про оспу. У страха, как известно, глаза велики. Могла ли я что-то перепутать? Да запросто! Развивать эту мысль я не желала. Лишь сильнее погружалась в свои тревоги.