Глава 62

Деятельная родительница Адлара стальной хваткой взялась за организацию. Первым делом послала за дорогой бумагой и шелковыми лентами.

– На вашей свадьбе будет все самое лучшее! – приговаривала она.

Мы перехватили у нее Кати, чтобы не путалась под ногами, и вышли в парк.

– Давайте я прочитаю вам рецепт изготовления масел, и мы вместе подумаем, где купить все необходимое.

Я провела краткий ликбез своими словами, иногда уточняя детали по тексту. Эфирные частицы добывают из цветов, плодов, семян, листьев, ветвей, стволов, корней и коры растений. Какие-то масла перегоняют с водяным паром, например из лепестков распустившихся бутонов. Масла цитрусовых производят из кожуры плодов посредством отжима, или, по-другому, прессования. Более нежные цветы, такие как у фиалки, жасмина или сирени, помещают в специальный состав, называемый растворителем. Через некоторое время извлекают из него сырье и смесь в два этапа доводят до необходимого состояния. Но в наших условиях, скорее всего, мы не будем использовать этот метод. Уж больно он трудоемкий.

– Я думаю, что всю линейку масел мы производить не будем. Ну где взять столько лепестков роз, к примеру? Испробуем доступное сырье и выделим наиболее подходящие для наших требований.

Прервались на обед, в этот раз в общей зале. Попутно совещаясь, куда направимся после обеда. Сошлись на том, что надо закончить, вернее начать, патентовать мягкие кареты. Матушка Адлара из-за обрушившейся на столицу болезни не занималась этим вопросом.

Начать стоило с поиска мастерской, которая возьмет на себя работу по переделке карет. Мы совещались и составляли списки: куда ехать в первую очередь, какие критерии для выбора мастерской для нас станут основополагающими. Например, мастерские, где кареты заказывает знать, вряд ли подойдут – у них и так хватает заказов. И именно в этот момент в наш разговор вклинился Ланзо.

– У нас, дознавателей, срок службы недолгий. Много опасностей предостерегает. Один норовит ткнуть ножом в бок, другой поколотить, в общем, сложно приходится. А когда сил работать больше не остается, все сотрудники оказываются не у дел. Мы же не умеем ни хлеб печь, ни кузнечному делу не обучены. Мне уже объявили, чтобы уходил на покой. А как содержать семью, дочерям приданое справить?

Дознаватель помолчал и обвел нас взглядом.

– Что предложить вам хотел. Может, я мастерскую для вас организую? Переговорю с товарищами, объединимся и будем на вас работать. Вам ведь важно, чтобы секрет ваш на сторону не уходил. А мы люди не болтливые, я сам буду присматривать за работниками. Вот что я хотел вам сказать, – смутившись, закончил Ланзо.

Отличная идея! Нам важен результат, а кому платить – значения не имеет. Отношения с Ланзо у нас почти дружеские. Он сильно изменился со дня нашего знакомства. Вспомнить хотя бы участие дознавателей в вакцинации и то, как они охраняли наш дом от страждущей исцеления толпы. Можно сказать, что в таких боевых действиях дознаватели и продемонстрировали характер. Зарекомендовали себя с лучшей стороны.

– Я не против. На покупку всего необходимого деньги вам выделим. Как развернетесь – так и отдадите. Осталось выбрать место.

– Не ожидал, – сказал Адлар. – Но буду рад, если сработаемся.

Так что послеобеденное дело само и нашлось – мы направились на поиски места для будущих мастерских. Я настаивала, чтобы место было большое, с запасом на будущее, для расширения производства. Причем желательно недалеко от дома Ланзо. Мало ли, придется задержаться или, наоборот, пораньше прийти.

Мы побывали в разных местах. Выходили из кареты, ходили взад-вперед по кварталам и присматривались. В связи с эпидемией многие дома пустовали. Но после беглого осмотра так ничего подходящего не нашлось. Нам требовались большие помещения, с широким подъездом для карет, разворотами и размахом. А предлагали в основном места для небольших мастерских.

– Истинные господа, я предлагаю другое решение. Вы езжайте домой, а я обойду своих. Объясню, что к чему, и отправлю их подыскивать что нужно.

На этом мы и порешили. Когда зашли в дом, обнаружили, что отец Бенедикт еще не вернулся. Слуги лишь разводили руками – как уехал с вами, истинные господа, утром, так и не появлялся.

Когда мы уже всерьез начали волноваться, отец Бенедикт вернулся, и слегка навеселе.

– Истинные господа, церковь берет нас под свое крыло! – упав на лавку рядом с нами, произнес он.

Что это значит? Все оказалось просто. Храмовники решили приписать чудо исцеления себе. Они быстро смекнули, какую власть над умами людей получат, но пошли чуть дальше. Деньги! Исцеление они будут продавать. Естественно, только тем, кто сможет заплатить за желание жить. Продумали, как обставить все с помпой. Хотите – приезжайте в монастырь, где братья-монахи будут день и ночь молиться о вашем исцелении. Не хотите – храмовники придут к вам домой и останутся до выздоровления. Оплата за жизнь устанавливается в зависимости от многих факторов. Но всегда в индивидуальном порядке. Хорошо задумано.

– А нам-то какая выгода от этого? – с недоумением спросила я.

– Королевство держится не только на власти короля. Церковь не менее значимая сила. Взять хотя бы тот факт, что наши братья дают благословение Его Величеству на правление. Нет, напрямую они не отказывают, но могут надолго затянуть процесс. А представляете, сколько желающих оказаться на месте законного наследника? Поэтому любая власть считается с храмовниками и не смеет перечить.

Отец Бенедикт неприлично икнул и продолжил:

– Меня за заслуги переводят на службу в столицу. А нам больше не придется лично доказывать действенность прививок. Этим будет заниматься церковь.

Неужели дождались? Кто бы мог подумать, что помощь придет от храмовников.

– Но завтра нас всех ждут в резиденции для беседы.

Только не это! Я же страсть как боюсь быть раскрытой. И идти к ним в логово?

– За себя не переживай. Ты же невеста Адлара. Вот с ним и будут разговаривать. У нас женщины, как бы это помягче… В общем, братья спорят между собой в вопросе: наделил ли Всевышний женщин душой. К ним отношение снисходительно-презрительное, потому как своей красотой они отвлекают мужчин от молитвы. Если хочешь – можешь и не ехать завтра. Тебя все равно ни о чем не спросят.

Если так, то, пожалуй, я дома отсижусь. Оно как-то спокойней будет.