Глава 11. Хорошая игра и задания интересные

Нереальная

— Нереальная, — хрипло спросил Ник, — а что ты делаешь завтра вечером?

Что?! В смысле?

Я по-идиотски заморгала и наверняка выглядела сейчас очень глупо. Я правильно понимаю, что меня, глубоко замужнюю даму, зовут сейчас на свидание? Дескать, пока муж в командировке, мы тут с тобой ага.

Решение тут, конечно, очевидное: сказать «Нет, я замужем, иди нахер», да и дело с концом. Хорошее решение, просто замечательное, вот только к проблеме оно не подходит. Потому что я ХОЧУ согласиться. И вот это уже очень и очень плохо.

Мне раньше был глубоко неясен механизм измены в браке. Все же просто, казалось мне: любишь мужа — ты с ним, и никто тебя больше не интересует. Полюбила кого-то другого? Что ж, все взрослые люди, пришла к мужу, объяснилась, развелась. А вот эти все интрижки, тайные любовники — ну бред же!

Так я думала раньше. Сейчас понимаю, что все гораздо сложнее.

Мне сегодня было очень хорошо. И не столько из-за атмосферы игры, сколько (ну хотя бы себе можно не врать) из-за Ника. Его ненавязчивая забота, неприкрытое восхищение во взгляде и в словах — всё это падало, как капли долгожданного дождя на пересохшую почву. После пары лет в браке такого в отношениях почти не остается, а мне это, оказывается, нужно. А еще я кайфовала, что с Ником не надо изображать из себя какую-то идеальную Леру. Я ему нравлюсь такая, какая есть. Хрен знает почему.

И вот это его жадное внимание ко мне неожиданно сработало и в обратную сторону. Мне захотелось понять, кто он. Чем он живет. А когда узнала, захотела помочь. И почему-то никто из инвесторов мне не пришел в голову, кроме Саши, а потом, когда я уже ляпнула это, готова была себе язык откусить. Идиотка. Ты ведь ему нравишься! И предлагаешь при этом пойти попросить денег у твоего мужа.

У Ника моментально, как от резкой боли, исказилось лицо, а потом он вдруг упрямо мотнул головой и… согласился.

Блядь. Что я творю?!

Настроение начало портиться. И окончательно оно опустилось на дно в тот момент, когда Ник ляпнул что-то вроде того, что я классная и что мой муж это наверняка понимает. Сука, зачем же так по-больному то бить?!

Я выскочила на улицу, чтобы немного остыть. Дышала, сжимала кулаки и никак не могла успокоиться. Да, меня это дико триггерит, потому что я не уверена, что муж мной по-прежнему восхищается. Порой мне кажется, что все, что я делаю, я делаю не так, ведь у него для меня находятся одни претензии. А может, все это обоснованные претензии? Почему я должна верить Нику, которого знаю очень поверхностно, и не должна верить Саше, который меня за несколько лет изучил до мельчайших подробностей?

Ник уверен, что я клевая. Но это скорее всего иллюзия. Он не жил со мной, он не знает меня по-настоящему. И я сейчас попадаю в самую частую ловушку: думаю, что вот с этим человеком может быть как-то иначе. А на самом деле я просто путаю туризм с эмиграцией. В начале конфетно-букетного периода Саша тоже мной восхищался, а теперь ему все не то и не так. И, готова поспорить, так практически во всех семьях.

Вот так женщины и изменяют. Теперь я это понимаю. Покупаются не на какой-то сказочный секс или шубы с ресторанами, а вот на такое внимание к себе — горячее, острое, растекающееся по венам кипучей лавой. Но я не все женщины. Надо возвращаться к мужу и решать все вопросы с ним, а не искать минутного удовлетворения на стороне. Надо разговаривать, искать компромиссы, может, пойти к какому-то, прости господи, семейному психологу. Да, это сложно, но я разве ищу легких путей?

— Завтра вечером? — моим голосом можно было алмазы резать. — Что ты имеешь в виду, Ник?

Ник, словно не заметив моего ледяного жесткого тона, легко улыбнулся и пожал плечами.

— У нас в пятницу на домене корпоративная игра, и её надо завтра обязательно протестировать, чтобы было время что-то исправить. Особенно полевую часть. Мне очень нужен опытный игрок, который сможет посмотреть свежим взглядом и заметить косяки, если я их допустил. Вообще-то я планировал позвать Дарка, но, похоже, ему сейчас не до игр. Любовь, все дела. Вот хотел тебя попросить помочь, подумал, что тебе это могло быть интересно. Но если у тебя другие планы, без проблем.

Хитро. И на свидание совсем не похоже. Хотя… ехать вдвоем в машине, потом гулять этой же узкой компанией по темным заброшенным местам, где нас никто не сможет увидеть — это еще двусмысленнее будет, чем кафе или кино. Похоже, что я недооценила Ника.

— И кататься мы, разумеется, будем вдвоем? — ядовито осведомилась я.

— Вообще-то с моей авторской группой, — осторожно сказал Ник, — со Стрэнджером и Патриком. А что, ты хотела вдвоем?

— Нет, — буркнула я, прикрывая грубостью тона свою растерянность.

Это было совсем не то, что я себе напридумывала. Фу, как глупо я себя сейчас вела. Вопросы ехидные задавала. А меня просто помочь попросили. По старой памяти.

Идиотка.

Неужели мне просто показалось, что Ник ко мне неровно дышит, и я приняла за влюбленность обычный человеческий интерес? Но разве друзьям говорят, что они «охуенные» и зовут их ночью на кофе с бургерами? Да шут его знает, может, и зовут. У меня не то чтобы было много друзей.

Твою мать, что-то я совсем запуталась.

— Так что, Нереальная, поедешь завтра с нами? Только мы в пять уже выдвигаемся, надо на часть локаций до темноты успеть съездить.

Черт, как же хочется! Если я на час раньше приеду на работу, то успею, наверное, к пяти раскидаться со всеми делами. Ну а так как мы будем не вдвоем, то ни о каком свидании речь точно идти не может. Это просто дружеское общение. Это нормально.

Это можно.

— Но вам надо будет забрать меня с работы.

— Без проблем. Так да?

— Да.

И тут я, наверное, в первый раз в жизни увидела, что это такое, когда у человека сияют глаза. Ник практически не изменился в лице, лишь слегка кивнул, но его невероятные, шоколадного цвета глаза словно вспыхнули при этом мягким торжествующим светом.

— Тогда до завтра, Нереальная! И постарайся обойтись без каблуков, будем лазить по стенам.

— Я и в каблуках могу, ты же знаешь.

— Да-да, ты все можешь, я даже не сомневаюсь. Но поверь, в нормальной обуви тебе будет завтра гораздо удобнее.

На следующий день ровно в пять я стояла на крыльце нашего офисного здания.

Грубые ботинки, камуфляжные штаны в обтяжку, джинсовая куртка — правда, пришлось переодеться прямо на работе, домой я бы не успела заехать. Естественно, не обошлось без Марусиных расспросов: а куда ты в таком виде, а зачем, а что будешь делать, а как тебя муж отпустил.

Я молчала. Иногда это самый простой способ, чтобы человек понял, что его любопытство неуместно.

— Не хочешь рассказывать? — наконец догадалась Маруся.

— В точку.

— А почему?

— Потому что таков мой замысел.

— Ну Лера!

— До завтра. И не забудь проверить отчетные данные челябинского минстроя, они их час назад прислали и ждут ответа. Им, как обычно, надо еще вчера.

Судя по бегающим глазам Маруси, она про это благополучно забыла. И если бы я не напомнила, разгребать бы пришлось мне.

— Всего хорошего! — сверкнула я очаровательной улыбкой акулы и отправилась навстречу своим сегодняшним приключениям.

Ник уже приехал и рассеянно курил, опершись на капот машины. Одет он был, как игрок — в берцы и камуфляж, и смотрелся во всем этом так классно, что я невольно им залюбовалась. И ощутила внутри совершенно однозначный женский интерес, который мгновенно пресекла. «Дружить! — раздраженно напомнила я себе. — Не надо свой недоёб сваливать на тех, кто к этому отношения не имеет. Вот вернется завтра Саша — будешь к нему приставать».

— Нереальная! — Ник с явным удовольствием обвел меня взглядом. — Классно выглядишь!

— Ты тоже, — неосторожно отозвалась я. Только когда Ник как-то уж слишком довольно усмехнулся, я сообразила, что эту мысль можно было вообще-то оставить при себе. Ну блин.

— А где остальные? — попыталась я перевести тему.

— К первой локе подъедут. Там с ними договорились встретиться. Будешь курить или сразу можем ехать?

— Поехали, — при мысли о сигарете засосало под ложечкой, но я мужественно сдержалась. — Я вообще-то бросаю.

— Молодец, — Ник привычным жестом завел машину и выехал с парковки, — а я не могу. Нравится мне эта дурная привычка, и я не готов от нее отказываться. Опять же думать помогает.

— Да мне тоже нравится, — призналась я неожиданно, — но надо бросать. Мы планируем ребенка, а тут сам понимаешь, сигареты навредить могут.

— Здорово, рад за вас, — голос Ника звучал очень ровно и даже доброжелательно, вот только пальцы так сильно сжали руль, что, казалось, сейчас раскрошат пластик в пыль. Прости, мой хороший, правда — она такая. Неприятная. Но мне надо об этом напомнить. И тебе, и, в первую очередь, себе.

— А ты? — спросила я вдруг.

— Что я? — криво ухмыльнулся Ник. — Я не планирую ребенка.

— Ну ты сейчас один или с кем-то встречаешься?

На конкурсе хамских вопросов мои могли бы уверенно занять место в призовой тройке. Я это прекрасно понимала, но почему-то чувствовала, что могу Ника об этом спросить. И он мне ответит, а не пошлет, хотя сто процентов сделал бы так, спроси его об этом кто другой.

— Я один. И иногда с кем-то встречаюсь. В кровати, — хмыкнул Ник, — устроит такой ответ?

— Главное, чтобы тебя все устраивало, — через силу улыбнулась я. Почему-то наличие у него «кого-то», а главное то, как легко он об этом говорил, несколько подбешивало.

— Более чем. И потребности удовлетворены, и мозг никто не выедает.

— Ты просто еще не встретил ту, с которой захочешь настоящих отношений, — ляпнула я.

— Ага, — Ник бросил на меня странный взгляд из-под длинных темных ресниц, — не встретил…

В машине повисло неловкое молчание. И он вдруг досадливо поморщился:

— Блин, Нереальная, вот с порога берешь и без мыла в душу залазишь. То про работу, то про личную жизнь. Как это у тебя получается?

— С удовольствием, — отозвалась я, прячась за привычную иронию. Я сама не очень понимала, почему так цепляюсь к Нику. Но его непроницаемое лицо и появившаяся за эти два года закрытость словно бросали мне вызов. Хотелось расковырять этот панцирь и узнать, что там внутри — за этим непробиваемым фасадом всесильного орга. Там все тот же вспыльчивый, эмоциональный парень, которого я могла развести на перепалку одним движением бровей, или кто-то другой — незнакомый мне?

— Приехали, — Ник резко затормозил у знакомого мне здания.

— Ух ты, да это же пятиэтажка! — восторженно завопила я. — Я думала, её снесли давно!

— Пока нет, как видишь, — усмехнулся он, — к нашему энкаунтеровскому счастью.

Это была одна из самых известных городских локаций. Одно время её использовали каждую игру, пока мы не пригрозили, что скоро будем приезжать туда сразу, даже не разгадывая штабное задание. И авторы немного поутихли.

— Ник, ну пятиэтажка — это же баян! Скучно! Ничего интереснее не нашлось?

— Не учи батьку, — хмыкнул он, — у меня в загашнике столько интересных локаций, сколько тебе и не снилось. Просто эта игра корпоративная: мне фирма заказала сделать что-то типа тимбилдинга для сотрудников. Ребята вообще не в теме игры, так что поверь: они эту пятиэтажку точно первый раз увидят.

— Дай бог, чтобы не в последний, — пробормотала я, вспоминая недавнюю Никовскую игру, — а что ты тут для них приготовил?

— Увидишь, — многообещающе улыбнулся Ник, вылез из машины и пошел к уже ожидавшим нас ребятам: рыжему Стрэнджеру и невысокому угрюмому мужику с охапкой каких-то веревок в руках.

Они обменялись рукопожатиями.

— Так, ну Стрэнджера ты знаешь…

Рыжий мальчик тут же засопел, видимо, вспоминая наш разговор на финише.

Неловко пробормотал приветствие и умчался к машине.

— А это Патрик, — представил Ник меня незнакомому мужику. — Патрик, это Нереальная.

— Очень приятно, — решила я быть вежливой.

Тот что-то пробурчал и, моментально потеряв ко мне интерес, обратился к Нику:

— Страховку на крыше я закрепил, сейчас натянем основной трос, и можно пробовать. И в темпе, пацаны! А то, бляха муха, скоро темнеть начнет.

— Погнали, — кивнул Ник и повернулся ко мне. — Лер, можешь погулять пока, нам минут тридцать на все надо.

Действительно, самое же место тут для прогулок. Окраина, пустырь, недострой — красота!

— Я с вами пойду, — дернула я плечом.

Ник подхватил у Патрика часть веревок, и они быстрым шагом двинули к пятиэтажке. Их уже догонял Стрэнджер, тоже с какими-то пакетами в руках.

Мы поднялись на четвертый этаж, и мужики стали что-то ввинчивать в стены, крепить, вязать и бегать туда-сюда. Я же уселась на подоконник с твердым намерением использовать это время с пользой и ответить на кучу писем в рабочей почте. Но… но так хорошо было сидеть тут — в полной тишине, прерываемой лишь редкими мужскими матами — что я сдалась и просто бездумно смотрела на пустырь.

Очнулась уже с сигаретой в руках. Когда я успела её вытащить из сумочки — фиг знает.

Наверное, она сама выпрыгнула. Что ж, оставалось смириться с этим и наслаждаться легким головокружением от первой за сегодня порции никотина.

Парни тем временем что-то делали прямо за соседней стеной, и я хорошо слышала их голоса.

— Слышь, Ник, — вдруг спросил Стрэнджер с плохо скрываемым любопытством, — а у вас что ли с Нереальной это…

— Что «это»? — ледяной тон орга должен был навести паренька на мысль, что тему для расспросов он выбрал не самую удачную, но тактичность, видимо, не была сильной стороной Стрэнджера.

— Ну типа мутите вы с ней? Это баба твоя?

— Еще раз её так назовешь, я тебе язык вырву, — спокойно пообещал Ник. — Лера — мой друг, понятно?

Стрэнджер хохотнул и что-то проговорил совсем тихо, я даже слов не разобрала.

Зато прекрасно услышала, как он внезапно сдавленно прохрипел:

— Твою мать, Ник, больно же…

— Так и планировалось, — ответил тот безмятежно, — будем учить тебя так, раз словами не понимаешь.

— Да понял я, понял.

Я тихонько улыбнулась. Меня совсем не обижало то, что паренек молотит языком что попало — тут и возраст, и попытка утвердить свое превосходство надо мной, но черт, как же было приятно, что Ник так рьяно лезет меня защищать. Даже если я в этом не нуждаюсь.

Очень хороший у меня… друг. Да, именно так.

Минут через десять работа была завершена.

— Лера!!! — заорал Ник. — Иди к нам, все готово!

Наконец-то.

Я пришла к ним в комнату, и Патрик хмуро осмотрел меня с ног до головы:

— Альпинизмом занималась?

— Нет, — честно ответила я. Мне всегда хотелось попробовать, но до секции я так и не дошла. А в то время, когда я играла в Энкаунтер, такие задания там не делали.

Если куда-то и надо было залезть, то исключительно с помощью рук, ног и товарищей — без всякой снаряги. Так что сейчас любопытно было ужасно!

— Тогда помогу тебе с обвязкой, — вздохнул он и взял с пола несколько широких ремней, соединенных между собой.

— Я сам, Патрик, — вдруг бросил Ник и забрал у него снаряжение.

— Вот сюда ноги просовывай, — он распутал две петли и придержал их, чтобы мне было удобнее. А потом осторожно подтянул вверх и закрепил на талии. Движения его рук были четкими, уверенными, он не пытался как-то специально меня облапать — все касания были только по делу. Но я вдруг смутилась, как школьница. Мне казалось, что у меня кожа горит в тех местах, где Ник до меня дотрагивался.

— И куда теперь? — нарочито громко спросила я, пытаясь скрыть смущение.

— Давай сюда, к окошку, — скомандовал Патрик, подвел меня ближе и закрепил у меня на поясе с помощью карабина длинную веревку, которая свешивалась с верхнего этажа.

— Это страховка, — объяснил Ник, — если вдруг упадешь, она тебя удержит. А теперь смотри, что надо сделать…

Я выглянула из окна и увидела трос, натянутый вдоль стены здания. Да-да, на уровне четвертого этажа. И кроме этого троса, собственно, там ничего больше не было.

— Тебе надо дойти по веревке вон до того окна, — рассказывал Ник спокойно, будто предлагал мне в соседний магазин за хлебом сбегать, — найти там код, а потом вернуться. Шагай осторожно. Если надо, опирайся руками о стену, можешь еще за страховочный трос держаться.

Ух ты! Я не ссыкло, конечно, но даже мой напрочь атрофированный инстинкт самосохранения как-то нехорошо заныл.

— Понял-принял, — бодро сообщила я всем и, встав на подоконник, шагнула на веревку. Ого. Шатается. Я сделала еще один шаг на пробу. Меня тут же закачало, и я, едва не соскользнув ногой со своего импровизированного каната, еле успела ухватиться за страховку. Умом я понимала, что если я упаду, ничего страшного не будет: просто повисну на веревке и все. Но телу было невозможно это объяснить — оно боялось. Боялось, но шло вперед. Шажок, еще шажок. Внутри будто пузырьки бегали от щекочущего нервы адреналина. Мне было страшно и одновременно классно. Как на аттракционе!

До окна я шла какую-то гребаную вечность, зато обратно за секунды добежала.

Наловчилась уже.

— Давай руку, — Ник ухватил меня за запястье и буквально втащил внутрь пятиэтажки, — умница, Лер! Очень круто.

— Правда? — засияла я. Внутри бурлила сумасшедшая энергия. Хотелось кричать, прыгать, обниматься — явный выплеск эндорфинов после пережитого адреналинового стресса.

Ник расспрашивал меня о задании. Все ли было понятно, насколько различим код, очень ли страшно для новичка (я сказала, что очень и предложила им добавить еще одну веревку, чтобы игрокам можно было за неё держаться). А потом вдруг взял меня за руку и осторожно провел пальцами по покрасневшей ладони, которая вся была в мелких ссадинах.

— Черт, не подумал даже. Надо было тебе перчатки дать, ты же все руки себе ободрала. Больно?

Я улыбнулась и отрицательно покачала головой. Я ощущала себя живой. Сейчас все воспринималось в сотню раз острее, чем обычно: и приятно саднящие ладони, и щекочущий ноздри запах Ника, стоящего рядом, и тепло его тела, которое было от меня на расстоянии пары сантиметров. Даже краски вокруг будто стали ярче. И обычный индустриальный закат на фоне банального пустыря казался теперь сказочным зрелищем, на которое я уставилась с абсолютно детским восторгом.

— Была здесь на крыше? — спросил негромко Ник, подходя ближе. — Оттуда лучше всего закатами любоваться.

— Нет, ни разу.

— Хочешь?

Я кивнула.

— Пошли, — Ник подтолкнул меня в сторону лестницы и извиняющим голосом проговорил, — парни, соберете без меня веревки? Крепления все оставляем, чтобы в пятницу быстро локацию подготовить. Остальное увозим, чтоб не растащили.

— Соберем, — проворчал Патрик и кивнул Стрэнджеру, — давай, пацан, дуй на пятый — отвязывай страховку. Я трос пока уберу.

А через несколько минут я уже лезла по лестнице, которая вела прямо на крышу.