Глава 8. Вот билет на балет

Нереальная

Мне фантастически повезло, потому что, когда я вернулась, Саша спал. Я быстро сняла с себя все, залезла под душ и зашипела, когда горячая вода попала на ссадины.

Черт, больно! Кое-как помылась, вылезла, сложила юбку, колготки и туфли в пакет и запихнула его в мусорку. Их, к сожалению, уже не спасти. Они верой и правдой послужили мне там, где не должны были, так что мир их праху.

Теперь, когда адреналин после игры схлынул и испытанное удовольствие притупилось, мне уже не было так весело. В дело вступила совесть и начала из меня буквально выгрызать душу. Я себя ощущала отвратительно — как будто изменила мужу. Не последнюю роль в этом играли внезапно всплывшие воспоминания о том, как я практически перед свадьбой сосалась с другим мужиком. То, что я была пьяна, никак меня не оправдывало.

Поэтому наутро я была тише воды-ниже травы. Встала вместе с Сашей, хотя это потребовало от меня диких усилий — отвыкла я все же не спать по ночам — приготовила ему завтрак, почти ничего не испортив, а потом, выждав некоторое время, начала его теснить к спальне. Мне очень нужен был сейчас секс с мужем. Как отпущение грехов и одновременно как восстановление нашей с ним связи. Меня пугало, что вчера, впервые за все то время, что мы вместе, я посмотрела на другого мужчину как на мужчину. С интересом. И ничем, кроме тотального недоеба, я это объяснить не могла. Так что вперед — исправлять этот недостаток!

Саша всегда заводился быстро, почти с пол-оборота. Стоило притереться к нему бедрами, скользнуть губами по шее — и в меня уже упирался вставший член. Дальше все шло по привычному сценарию: несколько страстных поцелуев, недвусмысленное пригибание моей головы вниз, чтобы я поработала ртом на благо отечества, а потом меня опрокинули на спину и быстро, яростно оттрахали. Слишком быстро. Можно было как-то и растянуть этот процесс. Мне кажется, я только завелась к тому моменту, когда он уже кончил. Если мне нужно было напоминание, почему я в последнее время редко инициировала секс — то вот оно. Прямо между моих раздвинутых ног.

Раньше, когда мы только начинали встречаться, меня так сильно возбуждал Сашин напор и вот эта брутальность в сексе, что я чуть ли не кончала только от того, как властно он прижимал меня к кровати. Мне это очень нравилось! Но последний год ощущения притупились, и я бы не отказалась немного поменять наш привычный сценарий. Ну или хотя бы расширить тайминг представления.

— Не иди сразу в душ, — выдохнул Саша мне в шею и откатился, — полежи немного с задранными ногами.

Но мне сейчас было не до того, чтобы упрощать жизнь его сперматозоидам.

Захотят — добегут. В конце концов, это их работа. У меня же сейчас был более серьезный вопрос.

— Я не успела.

Оргазм я не изображала принципиально. Может, и зря: нашу семейную жизнь это бы изрядно упростило.

— Опять? — Саша недовольно скривился. Ненавижу эти разговоры. Он всегда так смотрит на меня в этот момент, будто хочет сказать: «Дорогая, ну я-то успел. У тебя было столько же времени, сколько и у меня, ты просто не умеешь грамотно его распределять — изучай тайм-менеджмент, работай над собой». Он, конечно, так не говорит, но на лице написано примерно это.

— Мне нужно больше времени, Саш, я же говорила.

— Лер, ну раньше-то тебя все устраивало. И оргазмы были. Может, у тебя уже просто гормональные изменения в организме начались? Все-таки ты не девочка уже.

Хочешь, поласкай себя — я посмотрю.

Ага, щас. Снова доставить тебе удовольствие? Теперь визуальное?

— Давай лучше ты мне поможешь. Языком.

Сашино лицо дернулось.

— Нет, милая, говорили же об этом много раз. Не могу. Давай я пальцами.

Я отрицательно покачала головой. Руками муж, к сожалению, работать не умеет.

Я вроде и показывала, и объясняла, как мне приятно — без толку. Может, и правда во мне проблема? И надо как-то заранее себя настраивать и возбуждать перед сексом, чтобы успевать кончить? Я не знала. Но настроение у меня было препоганое.

— Что это? — Саша вдруг заметил царапины, когда я все же закинула ноги «в березку». Если с удовольствием не вышло, может, хоть репродуктивная задача выстрелит.

— На лестнице упала, когда от Ленки шла.

— Долго сидели?

— До утра почти. Давно не виделись. Я, наверное, в душ сейчас схожу, а потом еще посплю.

— Давай, но недолго, — кивнул муж, — не забывай: в шесть идем на балет.

Ебаный балет.

— Можно я не пойду?

— Нельзя.

Больше балета я ненавидела только оперу. Но почему-то у бизнесменов Сашиного круга было принято ходить на мероприятия, где билет стоил как треть моей зарплаты, и изображать из себя культурно развитых личностей. А с тех пор, как он начал водить дружбу с министром культуры, эти билеты на нас еще и бесплатно стали сыпаться. Теперь не пойти значило обидеть Виктора Назаровича. И пофиг, что уже после первого акта эти любители культуры смывались в вип-комнату, где с удовольствием потягивали коньяк, ожидая конца представления. А я как дура вынуждена была сидеть в ложе вместе с женой министра и другими малоприятными бабами.

— А нельзя вместо меня какую-нибудь подставную жену отправить? Она будет там улыбаться и красиво выглядеть, а я дома побуду.

— Глупостей не говори, — оборвал меня Саша, а потом более мягко добавил: — Лер, ну ты же понимаешь, что у меня есть определенные обязанности…

Ага. Хлестать коньяк с министром.

— Я же весной буду в Законодательное собрание баллотироваться, поэтому надо уже сейчас готовиться. Знакомиться с нужными людьми, связи поддерживать.

Я не сильно понимаю, зачем Саша рвется в депутаты, но не возникаю. Каждый дрочит как он хочет, и если мужа вставляет наша местечковая политика — то ради Бога! Пусть развлекается. Жаль, что это немного и за мой счет тоже.

— Хочешь, купим тебе что-нибудь? — предложил Саша слегка виновато.

Хочу. Хочу дорогой клевый фонарик, берцы и удобный камуфляж. А еще мотоцикл хочу — ужасно! Но меня даже за руль автомобиля не пускают, что уж про байк говорить.

— Туфли новые, — буркнула я, — у тех каблук отвалился, когда я упала.

Саша потянулся за телефоном. Через пару секунд дзынькнула смска о том, что пришли деньги. Раньше мне такой суммы почти на месяц хватало, а теперь это чисто на туфли. Кучеряво живете, Валерия Дмитриевна! Вам прям позавидовать можно!

— В пять будь готова.

— В пять двадцать.

— Хорошо.

Я со вздохом поплелась в душ. Закон всемирного равновесия работал как часы: после волшебной ночи меня, судя по всему, ждал отвратительный день.

Саша молча смотрел на меня, готовую к выходу. Сегодня никаких туфель и платьев — задолбалась! На мне были узкие черные брюки, белая футболка и черный пиджак. На ногах лакированные лоферы. На губах любимая алая помада.

— Может, ты лучше наденешь платье? — сухо спросил он.

— Может, я лучше останусь дома? — огрызнулась я. Выглядела я элегантно, вполне подходяще для похода на балет, так что переодеваться не собиралась из принципа, даже если мой вид по каким-то причинам не нравился мужу.

Саша обвел меня непроницаемым взглядом.

— Как всегда, думаешь только о себе, — негромко заметил он, поджимая губы, — что ж, иди, в чем хочешь. Хоть в мешке из-под картошки. Я жду внизу.

Развернулся и хлопнул дверью, а я приглушенно выматерилась. Вот как он так делает, блядь, что я начинаю чувствовать себя виноватой? Даже когда уверена, что поступаю правильно.

Бросила взгляд в зеркало. Да нормально я выгляжу! Не буду переодеваться.

В машине меня встретили ледяным молчанием. Саша сам сидел на месте водителя, его помощника Сергея, который часто отвозил нас на мероприятия, не было, а значит, пить муж не собирался. Интересно, почему?

— Сегодня без коньяка планируется культурный выход? — спросила я нарочито бодро. Хотелось как-то разрядить обстановку. Эта игра в «молчанку» меня всегда дико угнетала.

— Без. Завтра у меня в 9 утра встреча с Шаровым.

Судя по тону голоса, прощать меня пока не собирались. А то, что я забыла про его встречу, видимо, только добавляло штрафных баллов.

— Прости, у меня совсем из головы вылетело.

— Я не удивлен.

Я сжала зубы. Блядь, как я устала от этого. Ну давай лучше поругаемся, поорем друг на друга, чем вот так цедить слова из презрительно перекошенного рта. Да, я понимаю, чего ты от меня ждешь: чтобы я ластилась к тебе сейчас, извинялась, а ты, как обычно, снисходительно прощал. Но я задолбалась так делать. И поэтому молчала. Всю дорогу до музыкального театра.

Когда мы зашли внутрь, Саша моментально преобразился, надел на лицо искреннюю теплую улыбку и учтиво поприветствовал знакомых. Потом слегка притянул меня к себе и коснулся губами виска. Временное перемирие. Хорошо, пусть так.

Я украдкой поглядывала в огромное зеркало, висевшее напротив нас. Мы классно смотрелись вместе: красивый уверенный мужчина в темно-синем костюме и дерзкая блондинка в черном. Зря Саша кривил губы по поводу моего наряда, я выглядела уместно и при этом удачно выделялась на фоне остальных жен, которые все, как одна, нарядились в длинные вычурные платья.

— Заскочу в туалет, — шепнула я Саше, и он кивнул:

— Подожду тебя здесь на диване.

Когда я сделала все то, за чем пришла, и вышла из кабинки помыть руки, меня у зеркала ждал неприятный сюрприз в виде жены министра культуры. Настроение сразу упало ниже нуля. Более мерзкой бабы я сроду не видела.

— Здравствуй, Лерочка, — бесцветные, будто рыбьи, глаза бесцеремонно обшарили меня с ног до головы.

— Здравствуйте.

Имя я её точно не помнила: то ли Евгения Александровна, то ли Александра Евгеньевна. В общем, рисковать не стала.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо, вы тоже.

Если бы я была деревянным мальчиком Пиноккио, у меня бы от этой фразы так вырос нос, что на него можно было бы полотенце вешать.

— Помада только слишком агрессивная, — пропела она сахарным тоном, — ты девочка молодая, тебе этот цвет ужасно не идет. Да и мужчинам не нравятся такие яркие помады, они считают их вульгарными.

— Если каким-то мужчинам не нравятся яркие помады, они всегда могут купить себе нюдовые, — любезно сообщила я. — Главное, чтобы они сами себе с этой помадой нравились!

Дама открыла рот. Потом захлопнула его. Презрительно фыркнула и вышла из туалета.

Я поморщилась. Зря сорвалась, сиди теперь с этой надувшейся мегерой все полтора часа на соседних креслах. С другой стороны, баба совсем обнаглела. Если не очертить границы, она в следующий раз цвет моих трусов будет комментировать. Я вздохнула и пошла к Саше. Вечер обещал быть мерзким.

Вся следующая неделя тоже, если честно, не задалась. А уж та неделя, что наступила следом, вообще тянула на звание худшей в году. Маруся ушла вместе с сыном на больничный, свалив все дела на меня, и на работе творился настоящий армагеддец. В четверг я ушла из офиса в восемь вечера, в честь чего мы снова поругались с Сашей. Поругались феерично: он даже перебрался на ночь в гостевую спальню, а я не стала ему готовить утром завтрак. И только перед тем, как я уже почти ускакала на работу, муж соизволил открыть рот:

— Миримся? — пробурчал он.

— Не знаю, — хмыкнула я, — ты вот вчера сказал, что тебе не нужна жена, которая пропадает вечерами на работе, так что, может, мне уже надо пойти вещи собрать.

— Лер, — Саша нахмурился, — ерунды не говори. Я вообще-то люблю тебя. Просто не понимаю, зачем нужно тратить на работу то время, которое мы могли бы провести вместе. Ушла бы оттуда, а? Хочешь, обратно сметчиком иди? Там можно из дома работать и нагрузку в два раза меньше брать.

— Не хочу.

— Почему? — глупо спросил муж, забыв, что мне нельзя задавать этот вопрос.

— Потому что это запрещено законом.

Саша длинно выдохнул, пытаясь сдержать раздражение.

— Не паясничай. Пошли я отвезу тебя.

— Я уже такси вызвала, не надо.

— Тогда с работы заберу. Чтобы в шесть стояла на крыльце, а то поднимусь, перекину тебя через плечо и отхожу по заднице, — угроза прозвучала шутливо, но по морщинке между бровей было ясно: доля шутки в Сашином обещании была небольшой.

Между нами стояло какое-то непроговоренное напряжение, и я не знала, как от него избавиться. Вроде и работу я в шесть закончила, и помирились, и поужинать съездили, и даже сексом занялись — а этот крепко затянутый в груди узел все не отпускал.

Поэтому, когда Саша сообщил, что в понедельник улетает на четыре дня в Москву, я внезапно сильно обрадовалась. Мне хватило ума этого не показывать, но я вдруг так ярко представила себе сладостное возвращение в пустую квартиру, где никто презрительно не молчит и не придирается к мелочам, что ощутила себя школьником в предвкушении летних каникул. Так сильно хочется, что дождаться не можешь.

Это приятное ожидание скрасило выходные, и я даже была довольно мила и любезна. До одного момента.

Уже ложась спать, Саша вдруг бросил как бы между делом:

— Кстати, я сказал Шарову, что ты посмотришь его смету на загородный дом. А то мало ли что ему в этой фирме насчитали. Тебе же не сложно, да?

Бляяяядь. Такие вещи возникали нечасто, но каждый раз триггерили меня буквально до зубовного скрежета. Периодически Саша от моего имени обещал услуги нужным ему людям. К сожалению, меня он ставил уже перед свершившимся фактом, не интересуясь ни моим временем, ни моим желанием (а точнее, его отсутствием).

— Мне сложно, — медленно проговорила я. Было очень тяжело выражать свое мнение цензурными словами. — Саша, ты же сам видел, что творится у меня на работе.

— Можешь на следующей неделе посмотреть, — милостиво разрешил муж, — время терпит.

Сука, даже время терпит! А вот я уже терпеть не могу, у меня крышу рвет.

— Не могу, — процедила я, борясь с желанием огреть Сашу настольной лампой, — на следующей неделе у меня тоже куча дел.

— Лер, ну уж найди полчасика в своем плотном графике, — почему-то слова про «плотный график» прозвучали издевательски, будто муж сам не верил в то, что я занимаюсь чем-то важным. — Это серьезные люди, нам надо с ними дружить. Сегодня мы им поможем, завтра они нам.

«Мы» поможем! Ну точно. Как в анекдоте про мужика, который кричал: «Люди, я вам дрова привез», а взмыленная лошадь проскрипела: «Ага, блин, ты привез!»

Именно такой лошадью я себя сейчас и чувствовала.

На проверку сметы у меня уйдет не меньше пары часов, а потом они мне еще постоянно звонить будут, как будто я теперь их личный консультант. Знаем, проходили.

— Лееер, — Саша обнял меня и нежно поцеловал в шею, — последний раз, правда!

Пожалуйста! Ну очень надо!

— Хорошо, — сдалась я, — но только проверка. Никаких звонков и консультаций после.

— Люблю тебя, — муж снова поцеловал меня и потянул на кровать, а я тоскливо думала о том, что всем на свете могу сказать «нет», включая собственную мать, а с мужем мой внутренний стержень почему-то превращается в пучок переваренных макарон.