23. Алиса

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашиваю в сотый, наверное, раз за последние десять минут, но Сергей, как и при нашем первом знакомстве, кормить мою панику не собирается. Он загадочно молчит и это… бесит меня. Ну что за непробиваемый мужчина! Тут, между прочим, голая женщина нервничает, а ему хоть бы хны.

Я протяжно стону и откидываюсь спиной на мягкий матрац кровати. Ну вот, общий ужин. Общий с нашими детьми и бывшей женой Сергея — кошмар какой-то, ужас просто. Вот вообще же к такому быстрому развитию событий я не готова. И не потому, что на хочу быть с Сергеем или всё ещё хочу держать наши отношения в тайне — напротив. Просто…

— Твоя бывшая, — снова вскидываюсь, а тонкая простыня, которой я до этого весьма успешно укрывалась, сползает до пупка.

Сергей поворачивает ко мне голову, закидывает руки за спину, а на губах усмешка.

— Что ты молчишь? — бурчу и хлопаю его рукой по бицепсу. — Ух, улыбается ещё. Ну тебя!

Я энергично сползаю с кровати, иду к выходу, но за спиной шаги. Сергей обхватывает меня за талию, поднимает, как куклу, в воздух и тащит обратно. Мгновение и я снова на спине, а мои руки заведены вверх. Сергей удерживает мои запястья своей ладонью, а вторая…

Ох, эти прикосновения. Они сводят с ума. Пальцы ласкают, поигрывают сосками, доводят до безумия, но мне нельзя расслабляться.

— Ты меня обездвижил, извращенец, — возмущаюсь, даже вырваться пытаюсь, но всё это несерьёзно и неважно, когда Сергей так близко. — Пусти!

— Не-а.

— Я пить хочу.

— Неважно.

— Я очень хочу.

— Договорились, — снова усмехается и, отпустив лишь на мгновение, снова поднимает в воздух.

Мне ничего не остаётся как обхватить его руками, ногами и сдаться на милость своего победителя. Я голая, и моя промежность трётся о живот Сергея, и это… волнительно. Невероятно. Возбуждающе.

Ладно, говорю себе, всегда успею попаниковать. Пока до рассвета вся ночь, а до ужина ещё больше, подожду.

Сергей заносит меня в небольшую и по-мужски аскетичную кухню и усаживает голой попой на стол. Здесь мало мебели — лишь самая необходимая. Бытовых приборов и того меньше— только кофеварка и плита. В углу скромно стоит одинокий кулер, Сергей подходит к нему и, пару раз нажав на помпу, наливает мне полную чашку воды.

— Вот, пей.

— Когда ты так на меня смотришь, я обязательно подавлюсь, — говорю и прячу довольную улыбку в чашке.

— Как так? — бровь удивлённо ползёт вверх, а в глазах улыбка и нечто тёмное. То, что у меня никак не получается приручить.

И для пущей моей неловкости он ставит ладони по обе стороны от меня, коленом раздвигает мои бёдра и устраивается между.

— Пей-пей, ты же от жажды умирала, — хрипло на ухо, а я делаю крошечный глоток.

Большой не могу, точно подавлюсь.

— Напилась? — касаясь губами моей шеи, всё ниже и ниже, до выемки над ключицей. — Отдавай чашку, уронишь.

Я слушаюсь, потому что… потому что этот мужчина так действует на меня, что не могу сопротивляться. И не хочу.

Сергей толкает меня назад, и я опираюсь руками на прохладную столешницу. Боюсь упасть, а когда Сергей запирает в плен своих губ мой сосок, тем более. Он терзает его, ласкает языком, облизывает и прикусывает — делает всё, чтобы свести меня с ума. Между ног влажно и горячо, болезненно и остро. И я изнываю от жгучей потребности заполучить своего мужчину — ощутить его внутри, на всю длину, полностью.

— Серёжа, — выдыхаю, когда его член, горячий и готовый к бою, упирается в мой вход, дразнится и волнует.

Но не входит.

— Ты всё ещё на таблетках? — доносится откуда-то снизу, а жадный влажный язык чертит узоры вокруг клитора.

И я стону протяжное “да-а, господи, да!”, но Сергей не торопится наполнять меня собой. Дразнит, доводит до черты и до безумия. И я протягиваю одну руку, зарываюсь пальцами в растрёпанные волосы, прижимаю его голову к себе ближе, и почти сразу оргазм сносит меня волной, лишает остатков воли.

— Господи, хорошо-то как, — говорю, когда спазм отпускает, и голос возвращается ко мне.

Перед глазами мутная пелена и сквозь неё — глаза Сергея. Они пьяные, счастливые, а на влажных от моих соков губах улыбка.

— Ты просто невероятная, — шепчет и прикусывает мою нижнюю губу, а я подаюсь вперёд, ногами обхватываю поясницу Сергея и придвигаю ближе.

Сама насаживаюсь на его член, и он проскальзывает в меня до упора.

— Узкая девочка, — хрипит, толкаясь глубже, хотя уже, кажется, некуда.

Находит нужную точку, толкается куда-то в сторону, под наклоном, и я кричу так громко, словно буквально через минуту мир прекратит своё существование.

— Боже мой, да, да! — вырывается из меня, а хриплый смех на ухо, как лучшее подтверждение, что мы с Сергеем на одной волне.

— Кричи, Алиса, громче кричи, — приказывает, и я не сдерживаюсь. Впиваюсь ногтями в его спину, царапаю до кровавых полос, клеймлю своими прикосновениями, соками, жаждой.

И каждое движение находит во мне отклик, задевает неведомые доселе струны души и тела, выбивает все дурные мысли и страхи. И при каждой фрикции я подаюсь вперёд, насаживаюсь на его член глубже, задерживаю в себе надольше, а после вбираю, всасываю в себя каждую каплю.

— Невероятно, — жаркое в плечо, и я смеюсь хрипло и надсадно, растворяюсь в обоюдном удовольствии, почти лишаюсь сознания.

— Мне с тобой безумно хорошо, — шепчу, не отдавая отчёта в своих словах, не задумываясь об их уместности. Наплевать, сейчас можно всё что угодно.

Вместо тысячи ненужных фраз Сергей целует меня в висок, дышит глубоко и прерывисто, а его сердце колотится так, что оглушает.

— Хорошо, я пойду на этот ужин. Уговорил.

— Вот и молодец, — смеётся и прижимает к своей груди, кожа на которой покрыта испариной. — Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Никому не дам.

И я верю. Впервые я готова снова поверить мужчине.

Довериться.

И от этого почему-то жутко страшно.