25. Сергей

Алиса вскрикивает и зажимает ладонью рот, а я выбрасываю чёртов окурок. Что-то неладное творится, и мне никак не удаётся расставить все детали мозаики по нужным местам. Но если до этого всё было просто странным, сейчас принимает воистину пугающие обороты.

— Отдай телефон, — прошу, но Алиса так крепко вцепилась в несчастный аппарат, что вытащить его удаётся далеко не сразу.

Просто я знаю, что именно в пришедшем сообщении часть ответов, только вряд ли они мне понравятся.

— Господи, что это? — шепчет Алиса, а у меня зубы сводит от того, насколько жалобным кажется её голос сейчас.

Мне не нравится видеть её такой — от этого странно сжимается сердце.

— Подожди, разберёмся. Обязательно со всем разберёмся.

Вру ли я сейчас? Не знаю. А когда читаю сообщение, на миг перекрывает дыхание, и сердце подскакивает куда-то к горлу.

Если вы хотите увидеть свою дочь живой и относительно здоровой, советую не звонить в полицию.

Но это ещё не всё. Следующее, пришедшее спустя пятнадцать минут, вообще пахнет больной фантазией сериальных сценаристов:

Советую не отходить далеко от аппарата и не советую пробивать номер. Иначе кое-кому будет очень больно.

Советчик херов, ещё и мозгов с горошину. Мне даже страшно представить, насколько больно может быть этому товарищу, когда мы найдём Машу.

— Серёж, мы же не в дурацком сериале живём. Как это? Я не понимаю… этого же быть не может. Зачем это?

Дальше она говорит совсем уже какие-то глупости, но пусть. Сейчас не до светских бесед и взвешенных фраз. Когда в жизни случается беда, — а это несомненно именно она и есть, — каждый имеет право выплеснуть эмоции.

Алиса захлёбывается словами, а я обнимаю её за плечи, притягиваю к себе, и утыкаюсь в её макушку носом. Так, надо сохранять холодный расчёт и трезвое мышление, не поддаваться панике и думать. Думай, Измайлов, думай.

Честное слово, я даже не сомневаюсь, что всё это так или иначе связано с Евгешей. Только какова степень его вины в этом пиздеце? Пока непонятно, но я очень надеюсь, что у детектива уже есть хоть какая-то информация.

Мысли проносятся в голове на бешеной скорости, а мой прагматичный и очень техничный ум подбирает вариант за вариантом. Черчу мысленные линии, закладываю фундамент дальнейших действий, кладу кирпичик за кирпичиком, а вслух говорю лишь одно:

— Разберёмся.

— Надо же что-то делать, — Алиса поднимает на меня глаза, а они на удивление сухие. Она уже не плачет, хоть истерика всё ещё клокочет в её голосе. — В полицию ведь нельзя звонить? Я ничего в этом не понимаю, вообще ничего. Мне надо ждать у телефона? Собирать деньги? Они же не убьют её?

— Никто никого не убьёт, — заявляю и добавляю в слова всю свою уверенность.

И очень надеюсь, что Алиса мне поверит.

Где-то рядом звук подъезжающей машины — в морозном воздухе особенно отчётливый. Резко поворачиваюсь и замечаю огромный Гелендваген с наглухо тонированными стёклами.

— Это Карл, — восклицает Алиса и выпутывается из моих объятий. — Я его танк я из тысяч узнаю.

Карл так Карл. Даже если он на танке.

Задняя пассажирская дверца распахивается, из неё выпархивает на улицу стройная женская фигурка в укороченном пальто, а Алиса порывисто обхватывает моё лицо ладонями и смотрит прямо в глаза.

— Серёжа, что бы ни случилось дальше, ты, пожалуйста, не удивляйся, — предупреждает, очень серьёзная. — Карл… он бывает странным. Но он хороший человек. Правда, хороший.

— Я всё понял, не волнуйся. Так-то я дружелюбный парень.

Улыбаюсь, но Алиса качает головой.

— А вот Карл совсем недружелюбный. Абсолютно.

Ну, надеюсь, в драку не полезет, а всё остальное я переживу.

— Лиса моя, — женщина оказывается рядом, и Алиса ныряет в её распахнутые объятия. — Всё-всё, всё будет хорошо. С Машей не может ничего случиться, мы ещё на свадьбе её не гуляли, и детям носы сопливые не вытирали.

Я же стою рядом и решаю снова закурить. Нервы.

— Маргоша, это Сергей, — Алиса указывает на меня рукой, а её подруга, похожая на яркую испанскую танцовщицу, улыбается приветливо и протягивает мне руку.

Без тени кокетства и жеманности, как старому другу, и меня это подкупает. И почему-то трогает. Не знаю, чёрт, сентиментальным, что ли, становлюсь?

Я заверяю, что мне дико приятно познакомиться с одной из подруг Алисы, а Марго смеётся и сокрушается, что лучше бы совершенно при иных обстоятельствах нас свела судьба.

— Так, — Марго указывает рукой на Гелендваген и делает шаг в его сторону. — Карл внутри. Пойдёмте.

— Карл, смотрю, в своём репертуаре, — качает головой Алиса, — как всегда прячется в своей скорлупе.

— Ты же его знаешь, — смеётся Марго и плавным жестом откидывает длинные тёмные волосы за спину. — Но у него сейчас обострилась светобоязнь, потому тем более не рискует.

Я краем уха слушаю эти разговоры о совершенно незнакомом мне Карле и не вмешиваюсь. А мой телефон принимается наяривать в кармане, и я жестом показываю, что останусь пока на улице. Принимаю звонок, а девушки скрываются в недрах огроменного автомобиля.

— Есть новости? — вместо приветствия, а на том конце провода тихий смешок.

— Обижаете, — не голос, а тихий шелест сухой травы. — Встретимся через час на том же месте. Оплата безналом согласно договора.

И отключается.

Приятно иметь всё-таки дело с подобными людьми: быстро, качественно, надёжно и без всякой суеты.

Я тяну на себя дверцу и попадаю в пахнущий дорогой кожей просторный салон. На заднем сиденьи обосновались Марго и Алиса, я присаживаюсь рядом и встречаюсь с застывшим взглядом красноватых глаз.

Карл сидит на месте водителя, повернувшись вполоборота к нам и даже не пытается протянуть для рукопожатия бледную кисть с россыпью татуировок.

— Карл, — коротко кивает головой и белоснежная прядь падает на лицо.

— Сергей, — возвращаю любезность и выдерживаю странный расфокусированный взгляд.

Наверное, странному альбиносу по душе моё поведение, потому что на бледных губах мелькает что-то похожее на улыбку. Действительно странный товарищ.

— Серёж, мы все сейчас поедем к Карлу, — говорит Алиса и переплетает наши пальцы.

— Мои ребята пробьют номер пидора этого так, что никто не подкопается.

— Карл, — шипит Марго, а он смеётся.

— Если человек шлёт подобное дерьмо женщине, угрожает, то пидор для него ещё очень ласковый эпитет, — растягивает губы в улыбке, а я согласно киваю.

— Сергей, ты с нами? — наклонившись вперёд, чтобы я видел её, совершенно искренне интересуется Марго.

Она действительно ждёт моего ответа, а я отицательно качаю головой.

— Алиса, мне надо в одно место проехаться, это очень срочно, — Алиса кивает, а я слегка сжимаю пальцами её подбородок и наклоняюсь к уху, чтобы только она одна меня и слышала: — Я очень быстро вернусь, и это касается нашего дела. Просто у меня тоже есть кое-какие связи. Будем бить со всех фронтов, тогда всё будет хорошо.

— Пожалуйста, будь осторожен, — просит и, никого не стесняясь, целует меня в губы.

— Я через пару часов позвоню, скинете мне адрес, подъеду.

Карл заламывает бровь, усмехается и кивает. Определённо, мы с ним поняли друг друга.

Не знаю, рад ли он будет гостям, но надолго оставлять Алису я не хочу и не могу.

Дорога до места “свидания” занимает почти час — это при том, что я гоню, словно чумной. И когда вхожу в задымленное помещение, полное любителей пропустить стаканчик на сон грядущий, Олег уже внутри. Сидит, потягивает нефильтрованное пиво и что-то параллельно печатает в планшете.

— Олег, тороплюсь очень, потому обойдёмся без прелюдий, — шумно придвигаю стул, кладу на стол телефон и жду отчёта.

Олег понимающе кивает, протягивает мне серую папку с золотистым уголком и закуривает.

— Если коротко, он игроман, — заявляет, видно в полной мере ощутив моё нетерпение. — Должен подпольному казино “Тройка” сто восемьдесят тысяч. И каждый день сумма увеличивается на десятку.

— Пиздец, — вырывается из меня, а Олег усмехается.

— Там внутри есть пара адресов, где он перекантовывается часто. Бабы в основном, но, судя по тому, что долг он так и не отдал, его уже ищут. Сам знаешь…

— …карточный долг — это святое, знаю.

Теперь всё становится понятнее, но и пугает сильнее.

— Отличная работа, Олег Борисыч. Вручил бы тебе орден, но тороплюсь.

— Лучше деньгами, — смеётся с чувством выполненного долга, и спустя несколько минут становится богаче на круглую сумму.