26. Сергей

Во владения Карла пробиться, наверное, сложнее, чем на приём в Ким Чен Ыну. Меня даже обыскать пытаются, но я сам выворачиваю карманы, расстегиваю пальто и татуированный тип в кожаной жилетке коротко кивает.

Мороз крепчает, дыхание в воздухе превращается в плотный пар, но мне не холодно — слишком заняты мысли, слишком много энергии кипит внутри.

Я всю дорогу до Промзоны пытался понять, как в тупую голову Самохина вообще пришла идея прятаться от таких проблем в доме бывшей жены? И ладно Алиса — их давно уже ничего не связывает, на неё ему вполне вероятно плевать, — но родная дочь? И как долго он прятаться собирался? Пока всю сумму не выцыганит у наших с Алисой детей, у доброй бывшей?

Есть вещи, которые за гранью моего понимания.

— Серёжа, ты приехал, — радуется Алиса и улыбается, как мне кажется, с облегчением. Она очень бледная сейчас, а Марго сидит на подлокотнике, рядом с ней, держит в руках большую глиняную кружку и коротко мне кивает.

— Сергей, — Карл, сидящий за столом, лишь на одно короткое мгновение отвлекается от разговора по телефону. — Да, само собой. Уверен? Это же у чёрта на рогах. Хорошо, я понял. Но это точно? Да, выезжайте. Только не спугните.

Я бросаю папку на стол, скидываю пальто и присаживаюсь рядом с Алисой.

— Мне звонили, — говорит тихо, только мне одному. — Двести тысяч потребовали, представляешь? Это много, но у меня есть, я копила. Хотела поехать, снять в банкомате, меня не отпустили. Серёжа, я не знаю, что делать. Время идёт, а Маша… сказали, что её убьют, если денег не будет к утру. Мне страшно.

Я протягиваю руку, убираю с её лба спутанную прядку волос, а Алиса прикрывает глаза. Дышит поверхностно, но вижу отчётливо — пусть испугалась и нервничала, но не плакала. И это меня радует.

— Сергей, что тут? — Карл кладёт на стол трубку экраном вниз, пригоршней зачёсывает белоснежные волосы назад, но папки не касается.

Осторожный? Или параноик? Или и то и другой, плюс ещё куча странностей?

— Это информация на Самохина. Всё, что получилось выяснить. Я уверен, что это его работа. Так или иначе его.

Алиса резко выдыхает и крепко-крепко сжимает мою руку. В ответ переплетаю наши пальцы, чтобы понимала — я рядом и не оставлю её одну. Не в этой ситуации.

— Я всегда знала, что от Жени странно чего-то хорошего ждать, — Марго вздыхает, косится на Алису, качает головой и отпивает что-то из своей гигантской кружки. — Говорила тебе, гони его, не подпускай к дочери, но ты же добрая.

Она беззлобно ругается, но Алиса напрягается и на несколько мгновений практически коченеет.

— Марго, я знаю, я всё знаю, — голос всё громче и громче, на грани истерики и нервного срыва. — Я каждую минуту думаю, что это всё моя вина. Это из-за меня с Машей всё это случилось. Но что я могу уже изменить? Зачем ты сейчас это говоришь? Я же не железная.

Алиса всхлипывает, закрывает лицо ладонями, а Марго ставит кружку на пол, обнимает Алису за плечи и просит не переживать, просит извинения, гладит по голове, плечам и громко шмыгает носом.

— Сергей, пойдём со мной, пусть женщины поплачут, у них со слезами вся глупость вытекает. Мы тут точно лишние, — Карл не ждёт моего ответа, напротив. Встаёт из-за стола, так и проигнорировав папку, и выходит на улицу, а мне ничего не остаётся, как последовать за ним.

— Куришь? — интересуется и достаёт из кармана белых кожаных штанов пачку Lucky Strike.

— Кажется, уже да, — усмехаюсь, вспомнив, сколько табачного дыма и смол сегодня уже проникло в мои лёгкие.

Карл молчит, достаёт из того же кармана зажигалку и прикуривает. Я не барышня, чтобы за мной ухаживаю, потому пользуюсь своим крикетом.

Курим. Мёрзнем. Молчим.

Но, в конце концов, Карл нарушает тишину:

— Напиться бы, — совершенно безэмоционально, а я киваю.

— С удовольствием бы.

Опять молчим, а мороз кусает кожу, проникает под одежду, пробирает до костей, и я только сейчас соображаю, что пальто осталось внутри. Да и чёрт с ним. Вокруг тишина, лишь откуда-то издалека доносится рёв моторов да приглушённый размеренный звон, словно кто-то бьёт по рельсе топором.

— Казино "Тройка", значит, — резко переходит к сути, а я чуть не давлюсь дымом, даже слёзы из глаз брызжут да горло першит.

— Ты же не смотрел папку. Откуда?

— У меня свои связи, — пожимает плечами и делает большую затяжку. — И это моё казино.

Мать его.

Карл смотрит на меня, я на него, а сигарета, выкуренная до фильтра, обжигает пальцы. Встряхиваю рукой, матерюсь громко и со вкусом, а Карл смотрит куда-то в сторону. Ждёт, наверное, пока я снова буду способен нормально мыслить.

— То есть пока твоя женщину утешает лучшую подругу, у которой из-за папашкиных долгов украли дочь, ты…

У меня действительно нет слов, и мне приходится сделать парочку глубоких вдохов, чтобы вспышка ярости хоть немного померкла.

— Сначала послушай, а потом будешь мне морду квасить, — взмахивает рукой, плавно и размеренно, а я растираю лицо ладонями. — Знаешь, как меня называют?

— Чёрный ангел? — вспоминаю.

— Именно, — медленно кивает и снова закуривает. — В своей ангелоподобности я сомневаюсь, но похищать барышень — это не методы Чёрного ангела.

— То есть?

— То есть это не мои Машу украли, — говорит с полной уверенностью, и я ему верю. Такие, как Карл, врать не умеют, не та порода. — Там, в казино, уже шорох, но я голову могу положить на плаху, что это не мои таким способом долги выбивают. Да, они следили за должником, да, планировали яйца открутить, если вовремя не вернёт — обычная практика, в этом бизнесе иначе нельзя, в трубу вылетишь. Но баб мои не трогают. Мелкие методы.

— Уверен, что никто не решил проявить инициативу? Вдруг ты о чём-то не знаешь?

— Нет. Схема, отработанная годами, может, конечно, сбоить. Но не в этом случае. Сергей, поверь, в теневом бизнесе никто не хочет оказаться за решёткой, потому только проверенные люди, от которых не жду сюрпризов. Не знаю, как кто, а мне снова сухари сушить не хочется.

Снова, значит? Ну да бог с ним.

— Тогда кто?

— Тогда это либо не связано с “Тройкой”, либо…

— …либо сам Самохин.

— Смышлёный ты мужик, — тихо смеётся и продолжает: — Мои пробили номер, с которого звонили, это было нетрудно. Телефон левый, но соту засекли. Скоро всё будет хорошо. Или не будет, потому что трусы иногда непредсказуемы.

И, не говоря больше ни слова, оставляет меня одного.