Глава 13. Это я удачно зашел!

Парни все так же впятером сидели за столиком. Два «быка» в спортивных костюмах за стойкой у выхода имитировали посетителей, чтобы клиентов не распугивать. Еще двое, те, что сопровождали меня к хозяину забегаловки, бдели по соседству с динамовцами.

Увидев меня, все оживились, зашептались. Не успел я занять свое место, как Микроб вскочил и возмущенно затараторил:

— Прикинь, суки, никого не выпускают! Даже меня — деньги искать! Нас что, в рабство теперь продадут? — Он говорил нарочито громко, и ужинающие гости заведения начали оглядываться. — Есть претензии — звоните в милицию! Что это за шантаж?

— Да! — поддакнул Жека. — Гнилой какой-то развод. Давайте вызывать наряд!

Народ побросал еду, уставился на нас в надежде на шоу, но я прошипел:

— Тихо! — Склонился над столом и прошептал: — Сами знаете, менты не в наших интересах. И никакой гарантии, что они не заодно с хозяином. Короче, вы можете быть свободными, когда я проведу один бой.

— Не понял… — вытаращил глаза Игнат. — В смысле?

Прежде чем ответить, я поднялся, положил руку на лоб Погосяна, отогнул средний палец и что было сил щелкнул Мику по лбу.

— За что?! — подпрыгнув, возопил он.

— За то, что ты трепло. — Я сделал жест, чтобы все склонились ко мне, и прошептал: — Подозреваю, что все это — инсценировка и подстава. Хасан Демерджи, большой любитель боев без правил, смотрел турнир в Лиловске и запомнил меня. Там был один яркий момент, в общем, я обратил на себя внимание. Так вот, он заподозрил, что я — тот самый боец, а кое-кто, — я в упор уставился на Мику, который делал вид, что ни при чем, — подтвердил!

— Ну а че? Он ведь и так знал, — огрызнулся Погосян, но как-то вяло, без огонька.

— Блин, ты, Поласкун, прям решето! — выдохнул Игнат. — Так и до чего добазарились?

— Я провожу один бой, и вы свободны. А я остаюсь биться до финала. Он хочет на мне как на ноунейме заработать.

— Не понял. Как на ком? — спросил Микроб.

Я мысленно ударил себя по лбу. Здесь же все эти англицизмы не в ходу!

— Он меня представит как никому не известного парня, который тут проездом, и дерется чуть ли не ради того, чтобы по счету расплатиться.

— Так оно так и есть же? — хмыкнул риторически Рома Клыков.

— Я бы не соглашался, — высказался Микроб. — Нельзя заключать сделки с теми, кто играет нечестно.

— Варианты? — спросил Клыков.

Все молчали, только Микроб, честь и совесть нашей команды, уж очень обо мне беспокоился, а потому предложил:

— Саня, один бой — и хватит с него, валим вместе на базу, целее будешь.

— Не могу, Федя, я слово дал и руку пожал.

— То есть ты, я так понял, и дальше останешься? А вдруг там какая-то подстава? И успеешь ли вернуться к десяти вечера? У вас же вроде нет уговора, что ты именно до финала дойдешь?

— Теоретически ты прав: бой провел — снялся. Но Хасан должен остаться при своем интересе, иначе никто меня отсюда не выпустит и вещи не вернет. Кстати, Матвеич ответил?

— Даже не прочитал сообщение, — сказал Клыков и оживился. — Так что, и вещи вернут?

Я кивнул.

Поерзав на месте, Игнат сказал:

— А нам можно будет глянуть, как ты дерешься? А то стыдно сказать, ни разу вживую беспредельные бои не видел.

— Ты и не видел? — не поверил я, вспомнив, какое первое впечатление у меня было о нем.

— Мы ходили раз, — признал Жека. — Только с девчонками. Выпивали, короче, так что особо ничего не запомнилось.

— Гы-гы, точняк! — залыбился Игнат. — Я кроме сисек той Янки и не помню ничего. В общем, Саня, давай мы останемся — и бои посмотрим, и тебя подстрахуем?

— В натуре, нам ведь все равно, где сидеть и ждать, — поддержал его Жека, и глаза его загорелись.

— Я о вас поговорю, — кивнул я, предполагая, что кого попало и без денег зрителем на турнир не пустят, все-таки не огромная лиловская арена здесь, а задний двор частного дома.

— Насчет меня не надо договариваться, — подал голос Микроб. — Я вас тут подожду. Или на улице. Хреново это все! Не нравится мне такой расклад.

— И мне не нравится, — кивнул я. — Но в нашей ситуации это оптимальный выход. К тому же рисковать буду только я.

— Не только, — буркнул Мика. — Киря вот это, — он указал на свое побитое лицо, — увидит, и хана мне!

— Ну кто ж тебя просил нарываться? — ехидно поинтересовался Игнат.

Я поднялся, подошел к охранникам. Они поняли без слов, встали и повели меня к Хасану, а я на ходу думал, как бы перестраховаться. Попросить его написать расписку, что обязуется вернуть украденное? Бред. Отобразить в расписке договор на получение средств от каждого боя? Так бой незаконный, и никто не даст гарантии, что меня не опрокинут.

В желаниях Хасана такого нет, но ведь все может измениться.

Когда я вернулся, хозяин кабинета просиял, аж крылышки за его спиной затрепетали.

— Очень рад, Александр, что ты согласился! Во-первых, потому что ты покажешь всем, что такое настоящий бой! А во-вторых, — он протянул мне белый лист и ручку, — у меня останется твой автограф!

— Все в силе: за каждый бой пять тысяч, за финальный — десять? — уточнил я и сосредоточился на желаниях Хасана.

Похоже, он не собирался меня обманывать. Он был счастлив и хотел как можно больше людей собрать на этот шикарный турнир! А еще хотел поколотить понты перед куратором края, которому такие бойцы, как я, и не снились. Вот уж не знаю, почему он так меня превозносил.

Хасан кивнул на экран и сказал:

— Вот твои соперники. — Он дал мне пульт. — Ознакомься. Двадцать три человека. Твой номер — двадцать четыре. Бои до отключки или сдачи, никаких судей, никаких очков.

Прикинув, сколько будет длиться турнир, я поморщился — до отбоя могу не успеть. Не то чтобы Киря лично стережет вход на базу, но кросс в шесть утра никто не отменял, значит крайне важно выспаться.

Решив, что в крайнем случае просто снимусь с турнира, я начал изучать противников. Палец нажал на кнопку пуска, и на экране появился темноволосый накачанный парень, боксер. Лысый здоровяк — самбист. Седовласый мужчина с молодым лицом — тренер курсов самообороны, бывший спецназовец. Пока такого трэша, как в Лиловске на мясном турнире, нет, все ребята серьезные. Свобода и деньги не дадутся мне легко.

А вот… Твою мать! С экрана на меня смотрел, чуть улыбаясь, светловолосый мужчина со знакомым… с до ужаса знакомым лицом. Александр Усик.

Жар прокатился по позвоночнику, разгорелось солнышко в груди. Захотелось истерически заржать. Да, этот Усик может быть совершенно не тем чемпионом, которого все знают в моей реальности, но в разуме Звягинцева Усик — боксер, одолевший самого Джошуа, — просто супермегакрут!

Если мышь вырастет в три раза больше кота, все равно в ее голове будет сидеть страх, впитанный сотнями поколений.

Я буду драться с Александром Усиком! Нет, не так: я буду драться с САМИМ Александром Усиком! Тем самым так никем и не побежденным боксером, признанным кое-кем лучшим боксером всех времен и народов… Ну дела…

Ну хоть не Хабиб… Хотя, лучше бы Хабиб!

— Вы реально собираетесь на мне заработать, выставляя меня против этого бойца? — осторожно поинтересовался я и сосредоточился на желаниях Хасана.

Они совпали с ответом:

— Да. Это боец Чалого. Я смотрел турнир с твоим участием, он в подметки тебе не годится!

Я сел в кресло, ухмыльнулся. Остальных противников смотреть нет смысла.

— Можно глянуть его бой? — спросил я.

— Кого? Усика-то? — Хасан посмотрел на часы, висящие на стене. — Десять минут осталось до начала. Александр, тебе нечего бояться, поверь!

Он протянул мне бумажный пакет, где были шорты и серый рашгард.

— Переодевайся и выходи, — нетерпеливо сказал Хасан.

— Я смогу видеть, как дерутся другие?

Хасан развел руками.

— Только два последних боя, вас много, мест мало. Соберись! Что тебе какой-то там Усик? Знаешь, что у нас усиком называется? Креветка черноморская! Ха-ха!

Вытащив форму, я собрался переодеваться, но Хасан замахал руками:

— Нет, нет, что ты делаешь?

Я внимательно изучил лицо хозяина заведения — чего это с ним? Биполярочка? Только что же сам сказал переодеваться!

— Нет, не здесь, в раздевалке! — пояснил он. — Не хватало, чтобы подумали, что ты блатной.

Кивнув, я сунул форму под мышку и попросил:

— Моим парням нужны места на турнире. Тем, кто захочет. Хоть стоячие, хоть сидячие. Пусть развлекутся.

— Хорошо, — кивнул Хасан и повторил: — Пусть развлекутся.

Самый мордатый охранник повел меня к приземистому длинному курятнику, лепящемуся к забору. Под навесами зажгли свет, почти все места, располагающиеся в пять ярусов, как на стадионе, были заполнены, динамовцев среди прочих зрителей я не нашел. Хотя, может, их просто еще не привели — я ведь лишь пару минут назад о них попросил.

Курятник оказался раздевалкой, причем внутри она была не столь убогой, как снаружи. Народ тут кишел. Я поискал взглядом Александра Усика, внутренне замирая, и обнаружил его в самом конце помещения. Стоя спиной ко входу, он снимал футболку, демонстрируя отличный мышечный рельеф.

Рой вопросов крутился в голове. Какой номер у Усика? Когда мне выпадет с ним драться? Включать ли «лучшего в мире» или приберечь на крайний случай? Отпустят ли парней после того, как я проведу первый бой? Почему в Евпатории все такое бедненькое в сравнении с тем же Лиловском? Чалый — этот тот самый инженер-бизнесмен из моего мира? Он одаренный?

Так, хватит грузиться! Повлиять я могу лишь на две вещи — проследить, чтобы парней отпустили, и достойно провести бой. А для этого — включить читерский режим.

Интуиция велела этого не делать, придержать как оружие последнего шанса, ведь удалось мне победить опасных противников в Лиловске собственными силами, когда все было против меня. Здесь же организатор беспредельных боев, наоборот, на моей стороне, планирует на мне заработать и даже выплатить обещанное. Где же подвох? Почему не отпускает предчувствие опасности?

Ладно, «лучшего в мире» можно включить и в процессе. Я переоделся, проверил перчатки, наученный горьким опытом. С ними все было в порядке.

Здесь турнир проходил по тому же принципу, что и в Лиловске, только нас всех сразу не показывали публике. Те, кого вызывали на бой, так же не возвращались в раздевалку. Побежденный шел домой, победитель уходил в другое помещение.

Окон не было, возле двери дежурил охранник, и посмотреть бои не получалось. Потому, когда нас осталось всего десять человек, я уселся на лавку, тайком поглядывая на Александра Усика. Он нервничал и украдкой целовал распятье на шее. Посидев немного, я начал разминаться — ни места, ни времени на это не будет.

Конечно же, он хотел победить, но, похоже, в своей победе уверен не был. По меркам бокса он уже пенсионер, но в моей реальности этот боец был на пике формы и рвал молодежь на лоскуты.

Что я о нем знаю? В школе учился в Симферополе, на бокс пошел в четырнадцать лет. Жена-красавица, верующий, много кого победил, включая Джошуа. Выходит, одолев дубля Усика, я одолею дубля Джошуа?

Я покосился на Усика, сидящего на лавке. У него было такое лицо, словно он перемножал в уме многозначные числа.

Открылась дверь, вызвали номер первый и номер двадцатый. Усик поднялся, смерил взглядом оппонента — седовласого тренера с молодым лицом — и вышел.

Бой длился минуты три. Донеслись аплодисменты, а потом вызвали меня и кряжистого мужчину, всего какого-то квадратного, словно вылезшего из «Майнкрафта».

Пока шел к октагону, я смотрел на зрителей, выискивал парней. Заметил Жеку и Игната, машущих мне. А вот и Мика что-то прикладывает к побитому лицу. Микроба и Клыка не было, видимо, решили не рисковать и остались ждать снаружи.

Первую мою просьбу хитрый Хасан выполнил. Посмотрим, что будет дальше.

Турнир проходил на улице. Было темно и промозгло. Зрители ютились на убогих трибунах, а октагон освещали четыре прожектора, прикрепленные к фонарным столбам. Контраст с тем, что я видел в Лиловске, был разительным. Здесь даже ведущего не было! Только охранники, похожие на быков колхозных.

Наверное, ведущий отсутствовал, потому что вокруг была жилая застройка, и его ор привлекал бы внимание. Но нет, он все-таки появился и сказал странное:

— Дорогие родители! Приветствуем участника под номером 12, 14 лет!

Донеслись вялые аплодисменты.

— Участник под номером 24 гость из города Лиловска, 12 лет!

Ба-а, да я совсем маленький! Видимо, вторая цифра обозначала возраст. 2 = 20, 4 = 40. Кажется, ясно. Беспредельные бои замаскировали под какое-то юношеское соревнование, а тут, наверное, какая-то местная школа бокса или что-то типа того. Потому они и проходят так рано.

Мне хлопали так же вяло, как и противнику, только Жека и Игнат разорялись. Впрочем, вряд ли хоть кто-то из присутствующих, включая моих партнеров по команде, найдут на карте Лиловск.

— Порви его, Саня! — заорал Игнат.

Мы с противником пристально изучали друг друга, пытаясь предугадать, кто что из себя представляет. Мужчина был старше меня и ниже на полголовы, зато руки у него были длинными и мощными, как у орангутанга. И вообще он напоминал неандертальца, только был не косматым, а коротко стриженным.

Боксер? Борец? Каратист? Скоро узнаем. Хотел он понятно чего — быстро уделать щелкопера. Эх, дядя, в числе недооценивших меня ты где-то в конце длинного списка!

— Деритесь! — крикнул ведущий и уставился на нас, стоя вне клетки.

Полный беспредел, раже рефери нет! Это было в новинку и настораживало.

Мы неторопливо двинулись друг к другу, приблизившись на расстояние удара, противник нанес молниеносный прямой, я отклонился в сторону, попытался ударить по печени, но не достал. Этот питекантроп сделал одному ему ясные выводы и ринулся в атаку, нанося удары почти вслепую, но очень быстро.

Я едва успевал закрываться. Легкой победы захотел, Саня? У тебя еще Усик впереди.

Благо хоть ноги у этого неандертальца короткие, а вот у меня… Преимуществом я сразу же воспользовался, сделав подсечку и посадив его на колено. Мгновения хватило, чтобы скользнуть за спину, напрыгнуть сзади, блокируя руки ногами, перевернуть кувырком и взять его шею в захват. Публика взревела от восторга.

Противник побрыкался с полминуты и сдался. Мужчина отполз хрипя. Он яростно желал реванша. Я уставился на парней, которые аплодировали стоя, а на другом конце ряда в проходе стояли воровки Алие и Маша в сопровождении двух охранников и испуганно таращились на меня.

Помахав зрителям, которые будто осатанели, свистели, орали, рукоплескали, я вслед за охранником направился… не в раздевалку — в кабинет Хасана. Хозяин чебуречной стоял у выхода, глаза его сияли, а плазма демонстрировала пустой октагон во дворе, куда входили два бойца.

— Нашли воровок, — отчитался Хасан. — Буквально с поезда сняли. Еще бы минута — и ушли бы, твари!

Он хотел сказать, что-то еще, вроде как совсем детективную историю собирался выдать о дедуктивном методе поиска воровок, как дверь распахнулась, и в кабинет затолкали девчонок.

В холодном свете они выглядели гораздо старше двадцати лет. Увидев меня, они прижались к стене — длинная Маша и маленькая Алие. Если, конечно, это их настоящие имена.

Маша смотрела обреченно и больше всего не хотела получить по лицу. Видимо, обе рассчитывали, что их потреплют. И если бы я не считывал желания, можно было бы подумать, что они не в сговоре с Хасаном.

Но желания все-таки выдавали: Алие хотела от Хасана не тысячу рублей, а две. А еще хотела поскорее все закончить и исчезнуть, ведь клиенты ждут к восьми. Клиенты? Понятно… А говорили, что в СССР секса нет…

— Эх вы, — проговорил Хасан, — видели, какого человека обокрали? Не стыдно?

Длинная Маша брякнулась на колени, подошла ко мне так и пробормотала:

— Виноваты. Признаем. Можешь душить, можешь ударить, но только не в лицо!

Она зажмурилась, а я испытал неловкость, нехорошо на душе стало. Не придушить их хотелось, а по-отечески отчитать.

— Где наши вещи? — спросил я.

Маша не шевелилась, все еще ожидая удар. Господи, что за правила у них здесь!

— Встань, что я тебе, барин, что ли? Не буду я тебя бить… если украденное отдадите.

Маша не поверила своим ушам, Поднялась, отступила к стене, где стояла Алие, покосилась на Хасана.

— Они забрали. Все у них.

Хасан направился к столу, походя отвесил подзатыльник Маше, открыл ящик и начал поочередно доставать наши телефоны. Я взял свой, проверил заначку — деньги были на месте. В самом деле, зачем потрошить тайник, когда все равно украденное придется возвращать?

— Пусть все побудет у меня — для сохранности, — сказал Хасан, отправляя вещи в ящик.

— Парням хоть телефоны раздайте, — предложил я.

— Раздадим в девять часов пятнадцать минут, — улыбнулся Хасан. — Когда закончится турнир.

— А он закончится? — хмыкнул я. — Без судей отдельные поединки могут и затянуться.

Я хотел было настоять, чтобы Хасан вернул вещи, но понял, что бесполезно — организатор беспредельных боев твердо решил оставить наши вещи в заложниках.

Девчонки, понурившись, все еще стояли у стенки. А я смотрел на них и гадал, что же заставило их ступить на скользкую тропу, когда сейчас тысячи путей, как себя обеспечить. В этом СССР любой работающий человек — по факту небедный. Жаль девчонок, но наставлять их на путь истинный — себе дороже. Они сознательно сделали свой выбор.

Итак, второе свое обещание Хасан выполнил. Хотелось в рожу его хитрую плюнуть и вернуть подзатыльник, который он отвесил Маше, но следовало его поблагодарить, ведь он типа старался, воровок ловил — таковы правила игры, которые я принял.

— Благодарю, Хасан Бектемирович! — с трудом выдавил из себя я. — Вы сделали невозможное.

Сука, ты нас развел, как лохов, а я тебя еще и благодарить должен. Ну ничего, я еще разворошу это осиное гнездо… Злость требовала выхода, а разум — успокоиться, а потому пришлось себе пообещать, что я этого так не оставлю, и Хасан ответит.

— Да не за что, — улыбнулся он и кивнул на дверь. — Тебе пора.

У самого выхода на мне повисла Маша и, обдав сигаретным дымом, шепнула на ухо:

— Спасибо!

— За что? — усмехнулся я и не удержался от шпильки: — Что бить не стал? Так только совсем конченый поднимает руку на женщин.

Хасан — конченый сутенер. Ссыкливый барыга. Чтоб твой притон менты накрыли! Чтоб тебя… Минуточку, а это идея! Улыбнувшись, я мысленно потер руки — я же не только бойцом или футболистом могу стать «лучшим в мире»!

Тем временем охранник отвел меня в раздевалку. Я очень надеялся, что Усик сошел с дистанции, а выиграл тот седой тренер, но нет. Размечтался. Вот он, Усик, цел и невредим.

Всего здесь было двенадцать человек, все расселись на лавке в ожидании своей очереди. Два бойца были слегка подбитыми, еще у одного заплыл глаз и кровь залила лицо.

Только я уселся, как охранник забрал первую пару — номер два и номер шесть.

Бой продлился около пяти минут.

Потом дверь распахнулась, и командирский голос объявил:

— На выход — номер двадцать четыре и номер один!

Номер один — это Александр Усик, ну а двадцать четвертый — я.

Если бы здесь был Микроб, он бы, наверное, вспомнил: «Омега и альфа, конец и начало…»