Глава 14. Большое, оно ведь начинается с мелочей

Следующий матч, со смоленской «Искрой», был перенесен на конец июня, и до игры с «Соколом», которая запланирована на 6 мая в Саратове, у нашей команды появилось целых десять дней. Хватит ли их, чтобы научиться взламывать оборону противника?

Но даже не это волновало меня больше всего. Меня волновал Саратов. Мой родной город. Я старался не думать, что будет там, где живет и, надеюсь, здравствует мой двойник, но мысли лезли и лезли. Мама, бабушка… Как познакомить Алену со Звягинцевым? Что будет, когда я увижу бывшую любимую жену? Не раскатает ли меня? Мысли так одолевали, что я даже о Лизе стал меньше думать, будто бы во мне проснулся Звягинцев и рвался на волю, силясь выгнать захватчика из разума. То есть меня выгнать.

Снова возникли сомнения, что, может, не стоит ни с кем встречаться? Если бы я был роботом, то посчитал бы, что так логичнее. Я же живой человек и понимаю, что если не встречусь с ними всеми, это будет глодать меня всю жизнь.

Об этом я думал очередным апрельским утром, когда мы с Клыком, Погосяном и Микробом шли на стадион. Что Игнат Тишкин и Жека Воропай уже приехали к Димидко на просмотр, я понял по шикарному белому внедорожнику, припаркованному на обочине недалеко от главных ворот «Северного». Эту машину я запомнил в нашу первую встречу, когда пришлось немножко придушить ее оборзевшего хозяина, Игната.

В принципе, центральных полузащитников нам и не хватало, чтобы взламывать оборону, Погосяна и Рябова явно недостаточно, а Микроб, конечно, сильный игрок, но очень уж легкий. Вот только проблема, что играть в основном составе Жека и Игнат смогут только летом.

Погосян увидел знакомую машину и выдохнул:

— Мотать мой лысый череп, кого я вижу!

Не удержавшись, он постучал в тонированное стекло. Понятное дело, никто ему не ответил, потому что парни приехали раньше и сейчас разговаривали с Димидко.

— Так и думал, что они приползут, когда у нас пойдет игра, — проворчал Микроб. — Я бы их не брал.

Погосян покосился на него и сказал:

— У нас не клан, кровными узами связанный, а команда. То, что одни игроки уходят, а другие приходят — нормально. Место пожирнее искать — тоже нормально. Это мы такие… динозавры.

— На Западе игроков так вовсе продают, — поделился информацией я.

— В натуре, что ли? — вскинул брови Микроб. — Как рабов?

— Скорее как гладиаторов, — уточнил я.

— Хорошо, что у нас не так.

О том, какие деньги зарабатывают футболисты на Западе, я умолчал. Возможно, это закрытая информация.

— Ну ты как вчера родился! — усмехнулся Погосян. — Конечно. Не устроил кто-то — пинка под зад. Но зато они десятки миллионов в год зарабатывают.

Ага, информация, оказывается, все-таки немного открытая, что-то да просачивается сквозь железный занавес.

— А ты откуда знаешь? — спросил Клык.

— Отец говорил. Он у меня в обкоме.

— Все равно не по-человечески, — не согласился Микроб.

Мы переоделись, столпились под дверью тренерской. Клыков шепотом предлагал сделать ставки: примет Димидко Жеку и Игната или даст им пинка под зад. Мнения разделились. Мы с Погосяном поставили на то, что примет, Микроб и Клыков — что нет. Вслед за нами пришли Кошкин и Синяк, а когда на горизонте появился Гусак, дверь вдруг распахнулась, вышел красный блондин Жека и бледный Игнат.

— Ну че? — спросил Клык, отводя их в сторону.

— Хэзэ, — вздохнул Игнат, пожимая наши руки. — Сказал, мяч можем с вами попинать, а он до вечера подумает, с директором посоветуется, это ж финансирование нужно выбить. Бюджет типа не резиновый.

— Полдела сделано, — улыбнулся я. — Вливайтесь.

Мы рванули на поле, побегали, размялись, и началась заруба. Вдохновленные резвыми новенькими,наши запасные играли, как в последний раз.

Витаутович с трибун наблюдал, как самозабвенно рубятся Жека и Игнат, чтобы себя показать: «Смотрите на нашу слаженную игру! Мы красавчики, а защита ваша — дырявая». И мне подумалось, что с ними вопрос решен, хоть Димидко и орал, чтобы помогали защитникам создавать максимальный прессинг, а не лезли на нашу половину поля. Наши тыкались в стену, как слепые котята. Саныч останавливал игру, бегал по полю, водил игроков с места на место, показывая, как надо. В конце концов объявил, что работа над ошибками — после обеда.

Вот так потихоньку и собираются талантливые игроки. Нас уже начинают бояться, а таким составом — и подавно. На вечернем разборе полетов Жека и Игнат сидели напряженные. Так же напряглись Гусак и Кошкин, которых могли попросить из команды. Да и Клыков с Левашовым, полузащитники основного состава, тоже потухли, потому что могли потерять позиции и пересесть к запасным: в атаке Жека с Игнатом смотрелись куда более выигрышно.

Сан Саныч выстроил магниты на магнитной доске, синие — мы, красные — команда соперника. Посмотрел на доску, на нас и начал, тыча в поле противника:

— Суть, значит, в следующем: принять мяч и тут же отдать. Не отбить, не перехватить — отдать! В одно касание — так и вовсе хорошо! — Он на миг задумался. — Но мало отдать — надо отдать в ногу. Вот толпа перед вами. Вот идешь ты на трех защей. И? Что сделаешь? Начнешь финтить, потеряешь мяч, потом красиво упадешь, чтобы или судья, или уж я — штрафной, так? Еще и еще раз: команда проигрывает или в лучшем случае играет вничью когда?

Без особой уверенности ответил Василий Ан, он же Колесо:

— Если никто не проходит к воротам.

— Вот! — Димидко воздел перст. — Еще раз: самый короткий путь к чужим воротам какой? Прямо по центру. Не навесы, не прострелы, не пушка издали — проход и удар. Но как? Да — как?

Все долго молчали. Возбудившийся от собственных речей Димидко вращал глазами. Наконец Матвеич сказал:

— Квадраты…

— Вот! Именно! И вот тут мы с вами разыгрываем квадраты. Но не простые, а по-новому. Значит, суть не в том, чтобы себя показать, чтобы перехватить, отбить, кого-то наказать. — Он уставился на Жеку с Игнатом. — Нет! Суть в том, чтобы, получив мяч, сразу — я подчеркиваю это слово — СРАЗУ отдать этому же игроку на ход.

Он направил на стену трескучий проектор — побежали по полю футболисты.

— Смотрите! Учитесь! Вот защитник выложил тебе мяч на ногу… И? Ты вперед, ты финтишь всяко? Нет! Там стена! Там нас ждут! Ты получил от крайка мяч — тут же отправляй ему же вперед. Двое, трое отрезаны. Он не забьет — он защитник, и не его это дело. Но и ты не стой. Получил, отдал — и вперед. И вот тот защитник обязан отдать тебе обратно еще раз. У них — стена. У нас — стенка. Она двигается. Как в теннисе…

— Че это? — спросил ангелоподобный гопник Левашов.

— Игра такая была в моем детстве, — объяснил Димидко. — Приставка подключалась к телевизору.

Помнится, и у меня была эта советская приставка, правда, недолго — соседи дали поиграть на пару недель.

Ветераны закивали, я улыбнулся — ну откуда молодняку знать? Вон, белорусы как таращатся.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Димидко. — Надо просто отдать мяч вовремя. Итак: раз-два-три. Только так! Я буду смотреть, а вы — раз-два-три! Вот вам два претендента. Хорошие ребята, молодые и острые. С ними вместе: раз-два-три. Вратарь или центральный защитник выдает пас по центру. — Он ткнул пальцев в нашего напа Рябова. — Ты бежишь вперед, а там — стена! Понял, да? И ты перед стеной просто отдаешь вправо или влево, где несется наш скоростной Хотеев или наш скоростной Бурак. Вот они, орлы наши, соколы! А вы, крайки, — что?

— Не ведем мяч дальше! — ответил Микроб.

— Да. Потому что при плотной защите бесполезно занимать все свободные зоны. Из свободных, из которые они вам оставили — не забьешь! Это закон! Надо так, чтобы мяч оказался за их спинами! То есть вот ты, Рябов, отдал Хотееву… А дальше — не прекращать движение! Не останавливаться! Это трудно, тут привычка — ясное дело. Но мы же хотим побеждать? — Он говорил и распалялся, заряжался уверенностью и заряжал нас.

— Получил мяч со своей половины, уперся в стену, передал налево или направо — там обязательно наши. Они там обязаны быть! И не стоять, двигаться дальше! Вперед, сквозь рассыпавшуюся стену. Они же за мячом следят. Они же реагируют на краёв. А ты — дальше. И вот теперь вам, ребята. — Он посмотрел сперва на Микроба, потом на Бурака, сидящего в другом конце зала. — Нападающий или под нападающим скинул вам мяч. Так что вы делаете? Ну?

Парни уставились в пол, и Димидко продолжил:

— Не несетесь к угловому флажку — нет! С угла мяч не забивается! Ну-у-у… Сразу! Ясно? Пусть не в касание — это будем отрабатывать. Но — обратно и чуть вперед! То есть играете в квадрате, но рисуете треугольник… Непонятно? — Он изобразил фигуру на доске: — Вершина треугольника — тот, кто не идет дальше. Это крайний защитник, это полузащитник, вышедший вперед. Он — вершина! И он рисует треугольник — тут же кидает мяч обратно со смещением. Вот так, к примеру.

Сан Саныч лихорадочно передвинул фишки по доске.

— Да, пусть ты Погосян, ладно! Просто получил — отдал. Вот ты — нападающий, ты «забивала», тебе сзади отдали мяч, и ты видишь, как несется вперед тот, кто это сделал. Твои действия? Не говори! Не позорься! Видишь защитника впереди — дай ему пас обратно! Он бежал долго — поощри его! Ты-то тут и стоял, в центре. А он бежал от своих ворот. Дай ему! А он… Кто у нас тут… допустим, Ан. Что сделаешь? Хотя, молчи, не говори. Не порти момент. А он — тут же тебе! Не поняли? — Димидко завертел головой. — Ты пасуешь. На него отвлекаются. А он не прёт буром, не пытается показать технику. Он просто кидает мяч в пустое пространство между чужими ногами. Он там никого не видит, потому что там никого нет. Но пока мяч катится, туда врываешься… Вот. Да. Ты, Рябов, забойщик наш. Еще раз скажу: если будем пасовать своему раз за разом — будет как с «Целтниексом». То есть никак. Давать надо на свободное место, куда обязан — я подчеркну ОБЯЗАН — ворваться наш же игрок. И пофиг мне будет, если гол вдруг забьет опорник. Гол — это гол! Я вот вам еще покажу. — Он снова отвернулся к доске и принялся тыкать в магниты.

— Вот расстановка. Вот мяч. Вратарь выносит от ворот. Центральные кидают на край — стандарт, правда? Крайний несется, несется, несется… Поле кончается. А вот не надо нестись. Надо сделать движение и тут же передать мяч. И сам — вперед. Без мяча, но еще быстрее! Никакой тикитаки! Скорость, напор! И вот ты передал… Не успокаиваться — беги вперед! Там сейчас будет мяч! И вот если мяч там будет, а ты не побежишь — это ай-яй-яй. Это большой ай-яй-яй. Сразу предупреждаю. Но вот ты — мастер. Ты несешься, ты получаешь обратно мяч, ты режешь дугу… Не играть с мячом! Тут же — обратно и чуть вперед! Треугольником таки, со смещением! А там обязан быть нападающий. Меня не касается, видит он, слепой он — он там должен быть! И — гол!

Димидко оторвался от доски, вгляделся в каждого:

— Парни, мяч летит быстрее, чем вы бежите. Пас, пас, снова пас. Ясно? Тут даже забеганий сложных не будет. Тут простые стеночки. Гарантирую: любой защитник лоханется. И мы даже это сейчас проверим на квадратах. Сейчас квадраты. Но не простые, а два на два. Двое против двоих. Пас-пас-пас. Три паса, ясно? Не сумели, перехватили у вас — в квадрат! Теперь они вас будут пытаться пробить. В общем, только так победим. И нет иных маневров против автобуса. Раз-два-три!

И снова мы играли. Точнее они играли, а я аж замерз, к тому же с позиции вратаря было мало что видно. Лишь два раза под конец игры им удалось прорваться, но суть стратегии парни уловили.

Вопреки устоявшимся правилам, сегодня у нас был заседательный день, и в пять вечера Димидко снова нас собрал в тренерской, где повторил то, что мы уже слышали, но теперь разобрал, где кто накосячил. Гусака отругал, что столько времени — и никакого прогресса. Кошкина похвалил.

— Все все поняли? — закончил он.

Все закивали, засуетились.

— А мы? — поднялся Игнат.

Димидко растерялся, посмотрел на Льва Витаутовича, который сидел возле двери, вытянув ноги и изучая свои пальцы. Будто ощутив его взгляд, Тирликас вскинул голову.

— Что с новенькими? — спросил Сан Саныч. — Получится…

Тирликас приподнял уголок рта.

— Учитывая прогресс команды, еще как получится. Выбью бюджет, но пока — никаких премий, согласны?

Жека и Игнат закивали, с трудом сдерживая улыбки.

Димидко взмахнул рукой:

— Товарищи, представляю вам наших новых игроков. Игнат Тишкин, — парень встал и, неуверенно улыбаясь, повернулся к собравшимся и помахал рукой.

— Евгений Воропай. — Жека тоже встал и склонил голову. — Ребята серьезные, в Премьер-лиге играли. Покатают мяч до лета, помогут нам, но на матчи ездить пока не будут.

Кто-то за спиной присвистнул. Погосян зааплодировал:

— Добро пожаловать домой, братья!

А мне подумалось: странно, что их так легко отпустили.

Обычно веселый Гусак повесил нос — понял, что его дни в команде сочтены. Кошкин с Левашовым тоже пригорюнились. Какой все-таки жестокий вид спорта — футбол. В боях без правил или боксе все честнее: ты сам за себя, противник сам за себя. Если ты сильнее, ты выиграл. Здесь же ты — команда. Врастаешь в нее, привыкаешь к людям, и вдруг оказывается, что ты — самое слабое звено, и от тебя, отличного товарища и просто хорошего парня, нужно избавиться.

— Если все все поняли — расходимся, — объявил Димидко.

Зал наполнился грохотом двигаемых стульев, гулом голосов. Я не спешил, поглядывал на Тирликаса, который все так же сидел, только ноги поджал, чтобы не мешали выходящим. Мне нужно было поговорить с ним с глазу на глаз, но я не решался подойти. С того дня, когда он объявил, что мы должны лечь под «Старт», мы и словом не обмолвились, мне было неприятно его видеть. Но дальше так продолжаться не могло. Я показал Микробу и компании, чтобы уходили, встретился взглядом с Витаутовичем.

Когда мы остались одни, он поднялся, подошел к окну и сказал, не оборачиваясь:

— Я не думал, что ты так отреагируешь. Извини. Но это надо было сделать.

— Наверное, — сказал я.

Хотелось поделиться, как после его слов рухнул мир, как я хоронил надежду, избивая грушу, но я не стал.

— Мне нужны два билета в самых лучших местах на матч «Титан-Сокол». В таких местах, чтобы приглашенные не могли отказаться. И обязательно рядом.

Он обернулся, приоткрыл рот для вопроса, но тоже не стал его задавать. Кивнул.

— Хорошо. В Саратове ты их получишь.

— А… я могу получить их здесь?

Потерев лоб и полминуты подумав, он кивнул:

— Сделаю. Через три-четыре дня они будут у тебя.

Топая домой, я так и этак вертел в голове, как пригласить Звягинцева и Алену на футбол, чтобы они точно пришли. «Здравствуйте, вы выиграли билет?» Так не проводятся подобные розыгрыши. Просто сказать, что это подарок от друга, а от какого, он узнает на матче? Они придут, сядут рядом, начнут разбираться и познакомятся. Наверное, так и сделаю. Только бы времени хватило, чтобы вручить билеты. Желательно, чтобы это кто-то сделал заранее. Но кто? Я по-любому не успею сгонять туда-обратно. Или отпроситься у Димидко? Все равно сейчас на поле моя роль минимальна.

Я сразу же полез в Комсеть смотреть, как добраться до Саратова, и сколько это займет времени. 850 километров на машине. 13 часов. Это выезжать надо вечером, ночь ехать, днем там, и опять вечером назад… А, нет, вот есть поезд «Михайловск — Саратов», в три ночи отправляется, в восемь там. Оттуда отправляется в пять, в час с небольшим здесь. Как раз то, что надо.

И я понял, что только когда разберусь со старой жизнью, смогу по-настоящему начать новую.

Три ночи подряд меня мучили бытовые кошмары: то я снова маленький и потерялся. То начал превращаться в Звягинцева. То ищу маму в горящем доме и понимаю, что опоздал, все мертвы.

Пару раз меня будил Клыков, потому что я говорил во сне и мешал ему спать.

В воскресенье у нас была запланирована тренировка, а в понедельник, первого мая, в выходной, я рассчитывал смотаться в Саратов. Но вечером воскресенья приехала Лиза, я увидел ее и понял, что никуда не хочу. Перенесу поездку на вторник или среду и у Димидко отпрошусь. И наконец посплю спокойно. Точнее, нет — по-хорошему неспокойно.

А у меня будет впервые за долгое время полноценный выходной — Первомай!