Глава 14 · Мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл

Сработал гиноз, нет? Похоже, да.

Вертухай принялся выполнять мою команду вместо того, чтобы наказывать меня за слишком вольное поведение. Я снова встал звездой. Бес покосился с интересом, но, похоже, ничего не понял. Вертухай закончил обыск, молча отстегнул от пояса наручники, защелкнул на моих руках, сведенных сзади, легонько толкнул в спину и молча повел по коридору.

— Эй, ты куда? — спросил его напарник, не отрываясь от дела.

— В допросную, — прошептал я так, чтобы слышал только мой конвоир.

— В допросную, — безэмоционально, как робот, ответил он, и вопросов больше не последовало.

Мы миновали один карман, затем — другой. Вертухай открыл очередную, четвертую по счету, дверь. Топая впереди, я лихорадочно думал. Что же дальше? Что?!

Заставлю его принести телефон, напишу Семерке. Не факт, что она прочитает сообщение от неизвестного. Когда имел доступ к Комсети, я не читал их последние месяца два, мониторил только те, что от друзей, другие все отправлялись в спам. Но есть маленькая надежда, что у нее открытый профиль, тогда виден номер телефона.

Если не дозвонюсь, свяжусь с Кагановским. Если он не ответит… Что тогда?! Поставить на кон жизнь и свободу и рвануть искать Семерку? Но я даже не знаю, где она живет! Найти кого-то из ее коллег? Где? В отделении их нет — выходной.

Ладно, об этом потом.

Мы миновали пост на первом этаже. Я сделал невозмутимое лицо, но все равно, когда проходил мимо мордатого дежурного, напрягся, готовый и его гипнотизировать. Но он лишь молча проводил нас взглядом.

Мы остановились напротив двери в кабинет, где я все время встречался с Семеркой. Щелкнул ключ в замке, мы вошли внутрь.

— Сними наручники, — распорядился я, и вертухай выполнил приказ, замер болванчиком.

— Сейчас ты пойдешь и принесешь мне свой телефон. Если будут спрашивать, ответь, что мать заболела, волнуешься.

Я думал, им запрещено держать телефоны при себе, но вертухай сделал круг по кабинету — выполнил команду «пойдешь» — и достал мобилу из кармана брюк, протянул мне.

Схватив ее, я уселся за стол — вертухай стоял, как истукан, и ждал распоряжений. Интересно, сколько он пробудет в таком состоянии, если я его не выведу из транса?

На заставке была фотография полной улыбчивой девушки с ребенком. Я сразу открыл Комсеть и непослушными пальцами набрал: «Юлия Брайшиц». Телефон был старый и подвис, я мысленно ругнулся. Есть! Фамилия редкая, обнаружилось только два человека: пожилая Мария, очевидно, мать Семерки, и Юлия Брайшиц — блондинка в милицейской форме, с белыми волосами до плеч. Я ткнул пальцев в ее фотографию, мысленно молясь: «Только бы открытый профиль! Только бы…»

Черт! Под фотографией — черный прямоугольник, замок и надпись: «Личная информация только для друзей». Так. Писать бесполезно. Я с надеждой посмотрел на дежурного.

— Дай мне информацию о следователе Брайшиц: адрес, номер личного телефона.

— К сожалению, не располагаю такой информацией, — без раздумий ответил он.

Ладно. Значит — звонить адвокату.

Его номер я помнил наизусть и сразу же набрал. Что ему сказать, чтобы он не послал? Не отвечает. Проклятье! Кагановский снял трубку, когда я уже собрался прерывать вызов.

— Это Нерушимый, — торопливо сказал я. — Можете узнать адрес, где остановилась Юлия Брайшиц?

— Могу, — ответил адвокат. — Откуда ты мне звонишь? Что случилось?

Говорить? Нет? Кто он мне такой? Нет, нельзя. Тем более нельзя просить его что бы то ни было ей передавать: во-первых, не станет, во— вторых, он — он мне не друг и ничем не обязан, да и не доверяю я ему на все сто. После того, что мне продемонстрировал Кардинал, я мало кому доверяю.

— Узнай. Это срочно. Хорошо заплачу.

— Ты в своем уме? Что случилось? — повторил он.

— Как быстро получится узнать адрес? И личный номер.

— Я отказываюсь играть в твои игры, — отрезал он.

— Узнай мне ее адрес, — проговорил я, надеясь повлиять на него голосом, но чуда не случилось.

— Что бы ты ни задумал — оставь эту идею…

Так и знал. Черт! Раскатал губу, что нанятый работник будет мне помогать и рисковать. Я оборвал связь, помассировал виски.

От напряжения меня потряхивало. Что ж, с дороги уже не сойти. Олл-ин так олл-ин. Я посмотрел на здоровенного щекастого вертухая. Прости, парень, но я очень хочу на свободу.

— Отведи меня к тому, кто сегодня тут главный. Наручники не надевай.

Вертухай отмер, я свел руки за спиной, как будто они в наручниках, и мы вышли в коридор. Я приготовился блуждать по СИЗО, но мы двинулись в самый конец этого коридора и остановились напротив кабинета дежурного опера. Я рассчитывал взять его под контроль, чтобы он самолично вывез меня из СИЗО на автозаке, и подчиненные не путались под ногами.

— Постучи, представься, скажи, что срочно.

Вертухай потарабанил, и когда донеслось нервное «Кто?» — проговорил:

— Смирнов. Срочно!

— Да что еще? — донесся грубый недовольный голос.

— Входи, — приказал я вертухаю, обмирая.

Тут же себе напомнил, что крайне важна уверенность в себе.

Сперва вошел вертухай, потом я. Опер, средних лет кряжистый мужик с мощным подбородком, Кабанов И. И., вытаращился на меня, открыл рот для вопроса, но я щелкнул пальцами и проговорил:

— Ты будешь делать то, что я скажу.

Лицо его вытянулось, напряженные руки повисли плетьми. Вот это результат! Практически режим бога. В другой ситуации я бы порадовался своему могуществу, но не сейчас. Сейчас надо рвать отсюда когти.

Я обернулся к неподвижному вертухаю.

— Ты принесешь мне мой спортивный костюм, кроссовки и куртку. Вы…

Движение сбоку.

Я скосил глаза. Вышедший из-под контроля опер схватился за кобуру и уже начал вытаскивать пистолет, но я успел щелкнуть пальцами.

— Остановись! Ты забыл все, что было до этого момента. Ты будешь слушаться меня, пока я тебя не отпущу.

Вот же попадалово, в любой момент такое может случиться, нужно держать ухо востро.

Вертухаю было все равно, что между нами произошло, он получил приказ и ломанулся на выход. Только бы никто не пристал к нему с расспросами, вряд ли он ответит внятно… И только сейчас до меня дошло, что и он ведь может выйти из-под контроля!

Поднимет ли тревогу? Не сразу. Он просто забудет, что с ним было, а пока сообразит, что к чему, мы будем уже далеко.

— Кабанов, — приказал я, — дай мне личный телефон и адрес следователя Юлии Брайшиц.

Опер сел за комп, поклацал кнопками. Загудел принтер, готовый распечатывать файл. Неужели получилось? Не выпуская Кабанова из поля зрения, я протянул руку, взял еще горячий листок, перевернул и выругался. Рабочий телефон и адрес прописки: г. Москва, ул. 1905 г.

Твою мать!

— Мне нужен личный телефон и адрес, где следователь живет в Михайловске.

— Не располагаю такой информацией, — отчитался опер.

— Кто-нибудь в СИЗО располагает?

— Это личная информация, которую следователь вправе скрыть, — сказал он, имея в виду телефон. — Нет, никто не располагает.

Длинно и витиевато выругавшись, я принялся мерить шагами комнату. Короче, жду пять минут, и уходим. Если Смирнов не принесет мне одежду, хреново! В зэковской форме в городе не затеряешься. Остается только отобрать гражданскую одежду, вот, у Кабанова.

Кожу покалывало от избытка адреналина. Я понятия не имел, как тут все устроено и как обставить мою транспортировку так, чтобы выезд автозака в воскресенье смотрелся достоверным, ведь чем позже меня начнут искать, тем больше возможностей на воле.

Время… Я покосил на настенные часы: семь утра. Надеюсь, убийца будет работать вечером, и я успею предупредить Семерку. Но прежде ее нужно найти. Кагановский сказал, что сможет это сделать, значит, к нему и пожалую в первую очередь…

Мысли оборвал старинный советский телефон, где цифры надо набирать, крутя диск — сработала внутренняя связь. Я снял трубку и поднес ко рту опера, готовый к тому, что он в любой момент может соскочить с крючка.

— Повторяй за мной: слушаю.

— Слушаю!

Я прижал трубку к уху.

— Товарищ старший лейтенант, вас беспокоит дежурный Альбаев. Поведение Смирнова вызывает обеспокоенность…

Ну вот, началось.

— Срочно ко мне в кабинет! — шепотом распорядился я, Кабанов повторил.

Спустя минуту в кабинет вошел постовой, что сидел в кабине на входе в коридор. Глянул на меня. Я щелкнул пальцами.

— Альбаев, тебе больше не кажутся подозрительными действия Смирнова. Что бы ни происходило, все делается правильно, понял?

Дежурный тряхнул пухлыми щеками.

— Сейчас ты вернешься на пост и забудешь все, что здесь услышал, и ничьи действия не будут вызывать у тебя подозрений. Свободен.

На выходе дежурный столкнулся с вертухаем, притащившим мой пакет с вещами и куртку, перекинутую через руку. Фух, получилось. Забрав вещи, я обратился к более внушаемому вертухаю:

— Ты идешь в гараж, берешь машину. В отчете пишешь, что везешь меня в Михайловск на беседу со следователем. Причем делаешь все по протоколу. Приступай.

Провожая его взглядом, я думал, что, когда он выполнит мое распоряжение, мосты назад будут сожжены, а пока еще можно все отмотать назад. Ведь если я не успею помочь Юле, мне придется бежать всю жизнь, потому что теперь точно не выкрутиться, не скрыть способности, не объяснить, откуда я узнал о готовящемся покушении и вину в заговоре против Шуйского не опровергнуть. А если успею ее предупредить, надеюсь, она мне поможет, связи-то у нее солидные.

Вернулся Смирнов минут через десять, и я приказал ему и Кабанову:

— Теперь вы помещаете меня в автозак, но не запираете, и мы едем к следователю в МВД. Отъехав на пятьсот метров от сизы, останавливаетесь, и я пересаживаюсь к вам. — Я щелкнул пальцами перед лицом Кабанова и закрепил эффект: — Ты не запираешь меня в автозаке. Ты беспрекословно выполняешь мои команды.

Повторив это еще дважды, я обратился к вертухаю.

— Водить умеешь? — Он кивнул. — За рулем автозака сидишь ты. Отъехав на пятьсот метров от СИЗО, останавливаешь машину. Не доезжая до МВД на светофоре поворачиваешь направо, во дворы, и останавливаешься возле рекламной вывески «Черный кофе». Вперед!

Телефон Смирнова я пока оставил себе — нужна была карта города.

Меня под конвоем повели на выход. Спину свело от напряжения, дыхание участилось. Конечно же, рано или поздно обнаружат, что я сбежал. Последовательность событий восстановят по камерам. Сперва ничего не поймут, потом опросят вертухаев, сложат два и два и подумают, что Кабанов и Смирнов со мной в сговоре. И только потом объявят в розыск. То есть как минимум два часа у меня есть, а как максимум — весь день. Но лучше рассчитывать на худшее и вести себя так, словно я уже в розыске, чтобы не оставлять следов.

В кабине автозака, глядя в зарешеченное окошко, я ощущал себя беспомощным. Только бы Кабанов не сорвался с крючка! Обидно будет облажаться в шаге от свободы.

Автозак остановился возле КПП. Подконтрольный мне Кабанов передал какие-то бумаги дежурным с автоматами. «Ты беспрекословно выполняешь мои команды. Ты беспрекословно выполняешь мои команды», — прокручивал я в голове, словно это как-то могло мне помочь.

Один автоматчик, исчез, второй заглянул через окно в автозак. Сердце остановилось. Если он потянет дверцу и обнаружит, что она не заперта…

Было холодно, но спину защекотала капля пота.

Но нет. Автоматчик махнул рукой, и ворота начали разъезжаться. Я закрыл глаза, выдохнул и начал переодеваться.

Автозак шелестел шинами по асфальту, и мне казалось, что мы едем слишком медленно. Время утекало неумолимо — как кровь из вскрытой вены.

Отъехав на условленные полкилометра, машина остановилась, я вылез, открыл дверцу со стороны, где сидел Кабанов, забрал у него «Макарова», проверил магазин: полный, надо же, вот удача! — и велел ему переместиться в кабину для заключенных. Запер его там и уселся рядом со Смирновым.

— Езжай по маршруту.

Мысли метались, все-таки я мирный гражданин, не шпион и не полицейский, потому происходящее вышибало, сосредоточиться получилось с трудом. Итак, цель — предотвратить покушение на Семерку. Что для этого нужно? Сделать так, чтобы мой побег как можно дольше не вскрылся, а потом не сразу поняли, куда я подался. Надеюсь, воскресное раздолбайство сыграет мне на руку. В автозаке наверняка есть маячок, потому я задал маршрут к МВД, а не к Кагановскому, он жил в частном доме на другом конце Михайловска, благо его адрес был в договоре, который я подписал в день нашего знакомства.

Возьму его под контроль, он узнает адрес Семерки, и полдела в шляпе. Только бы успеть добраться до Семерки раньше убийц!

К кому еще можно обратиться, если Кагановского, например, не будет дома? Димидко не помощник. Ментов я михайловских не знаю. Джабарова? Долго, тупо и без гарантии, что она выяснит, что мне надо. Отловить кого-то и заставить? Но кого?

За окном мелькали намертво впечатанные в память картинки, которые я раньше наблюдал через зарешеченное окошко. Светофор. Поворот. Кафе «Черный кофе».

— Остановись прямо под вывеской, съехав на обочину.

Смирнов подчинился. Я щелкнул пальцами у него перед лицом и проговорил:

— Ты поедешь к спорткомплексу «Северный», найдешь неприметное место и останешься там. Действие гипноза закончится в девятнадцать ноль-ноль. Когда тебя спросят о Нерушимом, ты скажешь, что помогал добровольно, потому что не считаешь его виновным.

Прости, Сан Саныч, скорее всего и тебя дернут, но ты-то и команда, наверное, еще не вернулись из Симферополя.

На всякий случай я повторил команду трижды. Потом переместился в кабину и то же самое сказал Кабанову, забрал у него фуражку и форменную курку — может пригодиться для маскировки, запихнул в пакет, где был мой спортивный костюм.

Ну вот и все. Новый поворот, что он нам несет?..

Накинув куртку, провонявшую сигаретным дымом, я юркнул во дворы. Вышел с другой стороны двора к пятачку, где три таксиста-фарцовщика в ожидании клиентов грелись в желтой «Волге». Постучал в стекло. Навстречу вылез круглолицый улыбчивый толстяк, похожий на колобка.

Я улыбнулся в ответ и громко, чтобы все слышали, назвал левый адрес.

Таксист открыл передо мной дверцу, уселся в салон, и мы поехали. Когда остановились у светофора при выезде со двора, я тронул его за плечо, когда он обернулся, щелкнул пальцами перед глазами.

Гипнотизировать водителя я не стал, потому что это опасно, можно попасть в аварию, все-таки человек под гипнозом не в себе. Когда мы остановились у светофора, хлопнул себя по лбу.

— Командир, совсем забыл. Давай сначала заедем в одно место, — я назвал адрес Кагановского, — а потом — на Ленина, как и договаривались.

— Любой каприз за ваши деньги. — Он втянул воздух носом — все-таки я в СИЗО изрядно провонял — и сказал: — Курить — вредно. Я от курева чуть не умер. А молодым был, эх, думал, все мне по плечу.

Он тарахтел и тарахтел, а я поглядывал на мигающий зеленым таймер. Восемь утра. На улицах никого нет — граждане пользуются правом на отдых, встречаются лишь редкие шатающиеся и собачники. На дорогах пусто, лишь пустые автобусы да редкие такси.

Наверное, Кагановского разбудил мой ранний звонок, и он не спит. Или лег досыпать? Это было бы идеально, потому что я рассчитывал вломиться к нему, иначе он и милицию может вызвать — оно ему надо, контактировать с беглым зэком? Только бы он был дома! А то еще понесет его куда нелегкая!

Таксист свернул с трассы и минут пять ехал вдоль частных домов. Наконец остановился, повернулся ко мне, и я щелкнул пальцами перед его лицом.

— Ты забудешь, что приезжал сюда, — я потянулся к навигатору и удалил маршрут. — Мы сразу поехали на Ленина, я с тобой расплатился и ушел. В какую сторону ушел, ты не смотрел, тебе оно не надо. Понял? — Таксист кивнул. — Свободен.

Отпустив таксиста, я посмотрел на дом адвоката Кагановского: обычный одноэтажный. И этот дом, и невысокий забор будто кричали: здесь живут честные граждане!

Кажется, я знаю, зачем взял милицейскую форму.