Глава 17 · Ох уж эта мне самодеятельность!

Пока придушенный мною горе-киллер валялся безжизненной тушкой, мы с Семеркой работали с избитым. Сели на табуретках и нависли над ним, лежащим на спине. Я молчал, позволяя девушке копаться в его мыслях. Она кривилась, терла переносицу, мотала головой.

— Ничего связного.

— Интересно, он нас видит? — спросил я.

Хотелось отчитать Семерку за то, что покалечила его, но я не стал — толку теперь?

— Видит. Правым глазом.

Я сразу этим воспользовался: щелкнул пальцами перед лицом киллера и повторил гипнотическим голосом трижды:

— Ты будешь делать, что я говорю… Кивни, если понял.

Избитый кивнул.

— Хорошо. Как тебя зовут?

Семерка включила телефон для записи.

— Фафел Тафафоф.

— Павел Тарасов? — уточнила Семерка. — Да.

Я продолжил:

— Тебя послали убить Юлию Брайшиц?

Он затрясся, замотал головой, из расквашенного и деформированного носа побежала струйка крови.

— Неф.

— Врет, — констатировала Семерка. — Идиоты. Не ожидал встретить сопротивление, Фафел? — Она замахнулась — избитый втянул голову в плечи, но Семерка не стала бить, обернулась ко мне. — Погоди-ка. Если он врет, значит на него не подействовало? — Она сделала пассы перед собой, намекая на мои способности.

— Не подействовало. Но не беда, у нас есть ты. — Я схватил избитого за волосы. — Кто тебя нанял? С вами есть кто-то еще? Мы все равно узнаем. Не ответишь сразу — будет больно.

Семерка напряглась, пристально на него глядя. На лбу заблестели бисеринки пота.

— Кефа Финифин.

— Синицын? Нет. Зинишин? Синишин? Нет? Да! — Семерка читала мысленные ответы на вопросы и озвучивала их для меня. — Кеша Синишин. На дело эти двое шли вдвоем, уверенные, что все будет просто. Группы поддержки нет…

Допрос прервал телефонный звонок. Это что же, ей на личный номер все звонят? Семерка посмотрела на экран и ответила на вызов:

— Старший лейтенант Брайшиц на связи! — Слушая, Семерка изменилась лицом и переспросила: — Да, в полном порядке, а что случилось? Поступил вызов? Нерушимый сбежал?! — Она посмотрела на меня. — Ко мне поехал? Нет, не приходил, еще чего не хватало. Зачем ему ко мне? Он просто пустил вас по ложному следу, а вы и ломанулись. Украл пистолет? Ну дела! Как поступите? Нет-нет, засаду не надо, делать вам больше нечего. Если припрется, я сообщу. Не, дверь не выломает… Да, блин, Артур, я не одна! Имею я право на личную жизнь?

Прервав связь, она отчиталась:

— Короче, Саша, тебя уже ищут, а Яга позвонила в ментовку, что у меня драка. Артур подумал, что это ты пытаешься вломиться, собрался ехать спасать. Хорошо знакомый дежурил, а то бы приехал наряд, и объясняй им…

— Надо бы сваливать, — задумчиво прошептал я, указал на связанных. — Вот только что с этими делать? И если менты все-таки нагрянут, что тогда?

Семерка пожала плечами:

— Выйду, поговорю. Никто сюда не вломится, не дрейфь! А вот засаду у подъезда устроить могут.

— Так ты отвечаешь на звонки по служебному телефону? — уточнил я. — А почему не…

Она прочла мои мысли и ответила:

— Да, Саша, отвечаю, если не сплю. А дрыхну я по воскресеньям до обеда, и сон мой крепок, как ты уже заметил. Чтобы предупредить меня, тебе оставалось только лететь сюда, ты правильно все сделал. Давай продолжим допрос.

Я посмотрел на допрашиваемого, и тут закряхтел, завозился придушенный. Раскрыв глаза, заерзал по полу. Увидел нас, замер. Семерка взяла конфискованный при обыске пистолет с глушителем, неторопливо поднесла к его лбу. Киллер, совсем молодой ясноглазый парнишка, чем-то похожий на нашего Левашова, задергался, принялся отползать, как червяк.

— От пули не уползешь, — оскалилась Семерка, взводя курок. — Ты хоть понимаешь, что рыпнулся на агента КГБ, тебе теперь звезда!

Я мог попытаться сразу его загипнотизировать, но хотелось, чтобы он ощутил, что ему крышка.

— Н-нет, не знал. Я не хотел убивать!

— Да? Заставили бедненького? И сколько тебе заплатили? Во сколько оценили мою жизнь?

Я щелкнул пальцами, но Семерка воскликнула:

— Нет! Мне нужно, чтобы он сохранил ясное сознание! — Она обратилась к горе-киллеру: — Вас послал Кеша Синишин. Сколько дал аванса, сколько пообещал за мою ликвидацию, когда вы встретитесь и где?

— Сказал, сам нас найдет…

— Врешь!

Семерка наотмашь ударила киллера, улыбнулась и констатировала:

— Кафе «Березки». Замечательно! Я знаю, где это. Четырнадцать ноль-ноль. По двести тысяч на лицо, аванс — сотка на двоих. — Она усмехнулась. — Не продешевили, а? Двадцать лет теперь вам светит. Так жили бы себе…

Лицо киллера стало мертвенным.

— Удивлен, Егорушка, что я в курсе? Вообще удивительно, да, что вы попали в засаду? Как думаешь, почему? — В ее голосе звенело торжество. — Потому, Егорка, что вас слил заказчик. И вас, и Синишина. Так что с тебя внешность Синишина. Скажешь — попытаюсь скосить срок и обещаю, что останешься целым, а не как… Фафел.

Допрашиваемый покосился на подельника и шумно сглотнул слюну.

Вести допрос, читая мысли, — конечно, читерство, но способ превосходный: преступник не знает, что все сведения получены из его головы, и легко раскалывается.

Ненадолго Семерка оставила киллера, куда-то отлучилась. Я не стал спрашивать, доверившись профессионалу. Вернулась она минут через десять с листком бумаги, показала мне набросок — портрет пожилого мужчины в кепке. Затем сунула его под нос киллеру:

— Кеша выглядит вот так?

Киллер молча кивнул, и в этот момент в дверь позвонили. Мы с Семеркой переглянулись, она взяла пистолет с глушителем и осторожно, на цыпочках, направилась к двери. Я на всякий пожарный тоже приготовился отстреливаться. Прижимаясь к стене, Семерка посмотрела в глазок. Я сместился с предполагаемой линии огня и взял дверь под прицел.

— Свои! — обернувшись, сказала Семерка одними губами и открыла дверь.

Я на всякий случай прицелился, и переступивший порог парень готической наружности, в черном драповом пальто и шляпе, слегка обалдел, замер, а потом у меня перед глазами будто зарябили помехи.

— Это еще кто? — возмутился гость возле самого моего уха.

Вспомнилось, что когда играл в компьютерные игрушки, у некоторых персонажей был талант — блинк, они могли преодолевать расстояние практически мгновенно.

— Свой! — крикнула Семерка. — Саша, опусти пистолет, это двести двадцатый из Иваново по прозвищу Скотина.

Перед глазами прояснилось, я опустил пистолет.

— Двести двадцать — напряжение — ток — электрический скат, — объяснил гость и протянул руку. — Скат — Скатина.

— Ты меня током не шибанешь? — сыронизировал я, пожимая руку. — Саша. Мне было бы удобнее называть тебя по имени.

— Как скажешь. Ян.

Глаза у парня были черные, волосы — тоже, кожа — цвета молока.

Семерка коротко рассказала Яну про заговор Шуйского, он слушал, и градус готичности в нем повышался с каждым словом.

— Когда приедут остальные? — спросил он.

Выехали одновременно с тобой, но — из Москвы, двое.

Из столицы добираться на машине часа три. С момента, как Семерка разослала сообщение своим, прошло полтора. Сейчас без двадцати час. Нам в два надо брать Кешу Синишина — они по-любому не успеют добраться к этому моменту.

Гость подошел к киллеру и профилактически пнул его берцем — он сложился, второго, избитого, пинать не стал.

— Я так летел, что чуть старуху не задавил, — проворчал Ян. — Кто еще будет из наших?

— Сто двадцатый и триста двадцать четвертый.

Ян покосился на меня, вскинул бровь.

— А он тут каким боком?

— Он мне жизнь спас, — вступилась за меня Семерка и облизнулась. — Саша в теме.

Ни ко мне, ни к Яну она старалась не приближаться.

— Ну, как знаешь, — резюмировал он. — Моя какая задача?

— Вообще — со мной поехать. Но кто-то должен присмотреть за этими и дождаться остальных, ввести их в курс дела. Нерушимого уже ищут менты, ему на дело нельзя. Но и тут оставлять небезопасно.

«Ищут менты»! — вдруг дошло до меня.

С самого утра я будто бы вошел в боевой режим и все никак не мог из него выйти, а потому с соображалкой было туго. Тестостерон с адреналином аж из ушей капали, толкали на подвиги. Мое предыдущее тело было неспособно на такие реакции, эмоции оно выдавало более блеклые.

— Семерка, все-таки надо валить, — сказал я. — Кагановский, которого я связал и оставил дома, знает, что я поехал к тебе. На месте ментов я к нему нагрянул бы в первую очередь.

— Единственное, что они могут сделать без моего согласия — установить наблюдение в парке напротив подъезда…

Семерку прервал звонок в дверь. Она навела свой табельный пистолет на пленника:

— Только пикни! Саша, подстрахуй.

Я прицелился в пленника из «Макарова», она на цыпочках двинулась открывать с пистолетом наготове. Выглянула в глазок, беззвучно выругалась, метнулась к нам и прошептала:

— Менты! Короче, Саша, ты здесь, держишь этих под прицелом, начнут шуметь — пиф-паф. Ян, ты — со мной.

Она закрыла дверь на кухню, и они с Яном вышли в прихожую. Щелкнул замок, донеслось бормотание, Семерка проговорила отчетливо:

— Я же сказала, что не одна! Не в заложниках — видишь? Ну какие проблемы? Он понятия не имеет, где меня искать. Это ложный след, повторяю!

Избитый киллер, похоже, вырубился, второй повернул голову к двери, покосился на меня. Руки от волнения вспотели, казалось, рукоять вот-вот выскользнет.

Снова щелчок замка. Семерка вернулась и объяснила:

— Прикинь, они засекли Яна, подумали, что это ты, пошли брать. Так что, Саша, переодевайся в пальто, надевай шляпу, на дело поедем с тобой на машине Яна. Берем Синишина, я узнаю все, что надо, едем за заказчиком. У меня чуйка, что за ним и стоит или Шуйский, или кто-то из его кодла.

— А дальше? — спросил Ян. — Мне тут что делать?

— Присматривать за этими чертями, они нужны живыми…

Присев на корточки, она проверила пульс у избитого, удовлетворенно кивнула:

— Живой.

— Повторяю вопрос: что дальше? — не унимался Ян. — И что делать при, кхм, непредвиденных обстоятельствах?

— Разгоняете волну. Тебе ли не знать, что делать, когда уровень опасности — красный. А сейчас именно такой. Параграф 3, пункт 1.1.

— Охренеть, — обреченно уронил Ян и начал раздеваться.

Мы с ним были примерно одной комплекции, вещи должны подойти.

— А ты думал, в сказку попал? Игры кончились, Двести двадцатый. Приедут наши, введи их в курс дела.

Примеряя готический прикид Яна, я думал о том, что со мной будет дальше, и не находил ответа. Одно ясно: из этой точки, с этого самого места раскручивается спираль великих событий, которые точно войдут в историю. Самородки по сути собираются восстать против кураторов. Власть против силы и напора. Новое против старого. И непонятно, кто победит. Осталось идти до конца, не отвлекаясь на сомнения.

В прихожей Семерка еще раз меня осмотрела.

— Пойдет. Сигарету в рот возьми, и челюсть— чуть вперед, вот так. Так совсем неузнаваем. Менты видели парня в шляпе, который входил. Убедились, что он для меня неопасен, и не среагируют на него. Главное веди себя естественно.

Я кивнул, посмотрел на часы: 13.30. Времени с запасом.

Морща нос, оставшийся в трусах Ян надел мой прокуренный спортивный костюм и сказал:

— Ключи от машины — в кармане пальто. У меня белый «иж-012-спорт», Семерка покажет. Удачи! Она вам… всем нам пригодится.

Мы покинули квартиру. На лифте спустились вниз. Семерка вышла из подъезда первой, за ней я. Очутившись на улице, ощутил себя голым и беспомощным. Вот узнают меня менты… Кстати, где они?

Сидят в одной из припаркованных машин? Тонировка тут не запрещена, фиг поймешь, в какой именно. Или они — вон те двое, выгуливающие овчарку? Повернулись, смотрят. Я опустил голову, пряча лицо шляпой — типа закурил. Семерка взяла меня под руку — ее передернуло — и повела дальше, к двухместному спорткару, припаркованному метрах в тридцати от подъезда. Чем дольше мы контактировали, тем сильнее ее трясло. Что удивительно, мысли о причине ее дрожи заставляли думать вовсе не о киллерах и заказчиках.

Ощущая чужое пристальное внимание, я сел за руль и облегченно выдохнул. Семерка упала на сиденье рядом, обхватила себя руками и одарила томным взглядом, от которого мороз по коже.

— Нравишься ты мне, Саша, — хрипнула она. — И не потому, что ты — самый сильный. Не только потому.

— Юль, это всего лишь морок, потерпи. Завтра уже я стану обычным человеком и разонравлюсь тебе.

Когда закрылась дверца, я наконец ощутил себя в безопасности. В салоне пахло сафьяном и роскошью. Я погладил руль в кожаном чехле и понял, что хочу такую тачку. Подумал, что советскому человеку из этой реальности вовсе не чужда роскошь. И чего не хватает заговорщикам? Не дают воровать вагонами, жрать в три горла? Самолетов не хватает? Яхт? Так бери и пользуйся, все государственное в твоем распоряжении!

Зная, как стартуют с места спорткары, я выжал сцепление, выкрутил руль и осторожно нажал на газ, выезжая со стоянки на проезжую часть.

— Говори адрес.

Назвав его, Семерка добавила:

— Кеше Синишину около шестидесяти, это известный тренер по биатлону.

На место мы приехали за пятнадцать минут, припарковались возле входа в кафе «Березки», которое располагалось в отдельно стоящем двухэтажном здании в парке, напротив советских пятиэтажек.

— Как думаешь, он уже там? — спросила Семерка.

Я пожал плечами. Семерку объект наверняка знал в лицо, потому раньше времени заходить в кафе нельзя. Я любил действовать по плану, но в таких случаях правильнее импровизировать.

— Думаешь, он явится один, расплатится и отпустит киллеров восвояси? Обычно в таких случаях исполнителей убирают.

— Но не в кафе же! — возразила Семерка. — Саша, не параной. Если их и будут поджидать, то в другом месте… — Идет! Вон, в синей дутой куртке и шапке «петушок», со спортивной сумкой через плечо.

— Вижу.

Он шел чеканя шаг, прямо и уверенно — издали никогда не скажешь, сколько ему лет. На пороге кафе он задержался, осмотрелся, выискивая авто киллеров, глянул на часы и вошел.

Заказчик явился на встречу на семь минут раньше, нужно подождать, пока он усядется и сделает заказ, и заходить. Камер у входа не было, и я снял шляпу, а то вид у меня, будто на концерт «Пикника» собрался, а внимания привлекать не надо.

Пистолет на этот раз был не в кармане, а в поясной кобуре, снятой с избитого киллера, но все равно он казался неимоверно тяжелым.

Войдя в кафе, я принялся выискивать подозрительных индивидов, ведь обычно на такие дела не ходят в одиночку.

Парочка влюбленных у окна, суровая мать с вертлявым мальчишкой лет пяти, два студента, совсем не похожие на злодеев, у входа — подозрительный дед с жабьей мордой. Я сосредоточился на его желаниях: сейчас пожрать, вечером — забухать. Понятно.

Синишин потягивал молочный коктейль за столиком у стены, расположенном в середине полупустого зала. Розовощекий полный жизни пенсионер, глаза сверкают, седые волосы отливают серебром. Поза расслабленная, абсолютная уверенность в себе. Правильно, будь уверенным.

Я расстегнул пальто, сделал заказ и направился к нему.

Тренер, значит. Человек публичный, его все в городе знают, ему чужое внимание привычно. Вспомнился случайный алкаш, приставший ко мне на лестничной клетке. Пусть думает, что я — просто прилипчивый тип. Вот только я тоже слегка публичный. Хотя о том, что меня закрыли, в прессе не афишировали, мое лицо успело примелькаться в прошлом году. Надеюсь, его уже забыли.

— Здравствуйте, — проговорил я гипнотическим голосом и улыбнулся. — Это ведь и правда вы?

— Не знаю, о чем вы. Уходите, проворчал Синишин.

Я сел за столик, одну руку положил перед собой, вторую опустил на пояс и выхватила пистолет, направил его на Синишина под столом. Щелкнул пальцами свободной левой руки.

— Кеша, ты будешь делать, что я говорю.

Только бы получилось! Вроде глаза остекленели, лицо стало, как у покойника.

— Кеша, поднимаешься и идешь на выход.

Я убрал пистолет в кобуру, заметил Семерку на пороге, кивнул ей. Кеша поднялся и направился из кафе, как зомби. Неужели так просто? Пришел, увидел, победил? Мне думалось, это самая сложная часть плана. Видимо, местная мафия так обнаглела, что…

Подозрительное движение — за столиком у барной стойки. Я обернулся. Женщина с ребенком рывком поднялась, выхватила пистолет…

Я прыгнул на Синишина, чтобы сдвинуть его с линии огня. Грянул выстрел. Еще один. Кеша повалился на живот, на бежевой спортивной кофте расползалось алое пятно.

Снова выстрел. Заплакал ребенок. Завизжала девушка. Посетители в панике ломанулись на выход, дед с жабьей мордой распластался на полу.

Когда я достал пистолет, Семерка уже пристрелила женщину, и она сползала по стене, к ней подбежал орущий ребенок, которого она взяла для маскировки.

— Подох? — О, сколько отчаянья было в голосе агента Брайшиц!

Я перевернул Синишина на спину. Его выбило из гипнотического состояния, он пускал кровавые пузыри и тянулся к кобуре. Семерка спикировала к нему, перехватила руку.

— Кто меня заказал?

Он захрипел, засмеялся, попытался плюнуть ей в лицо — плевок не долетел.

— С-сука!

Семерка потрепала его по щеке.

— Молодец, спасибо. — Торжественно улыбаясь, сказала: — Аристарх Шуйский! Ай молодцы! Они всей кодлой…

С грохотом распахнулась дверь, в кафе вломились двое милиционеров с пистолетами наизготовку, прицелились в нас. Вот и приплыл ты, Саня. Суши весла.

— Руки вверх, лицом в пол, не двигаться… — заорал капитан, осекся: — Юлия?

Семерка распрямилась с хищной грацией пантеры и произнесла властным голосом:

— Старший лейтенант Юлия Брайшиц, сотрудник комитета Безопасность Родины. Уберите оружие. Вызовите «скорую». Срочно!

Рядовой все понял, отошел и принялся звонить в неотложку.

— Бээр? — переспросил капитан, не сводя с нас оружие.

Семерка тяжело вздохнула.

— Ксиву показать? Проводится операция по задержанию особо опасного преступника. Артур, ну в самом деле, твое рвение похвально, но… — Она сунула руку в карман куртки, выудила оттуда удостоверение — обычную черную книжицу с логотипом — кошачьей лапой с выпущенными когтями, нанизывающими крысу.

Вызвав «скорую», рядовой направился к нам, навел пистолет уже на меня.

— Руки вверх, не двигаться!

— Да не этот! — рявкнула Юлия. — Нерушимый — агент под прикрытием. Преступник вон тот, раненый, у него пистолет. И еще два киллера, пришедших по мою душу, у меня в квартире.

Капитан уставился в удостоверение, все еще не веря глазам своим. Я только предполагал, какие полномочия у Безопасности Родины, надеялся, что их хватит, чтобы отмазать меня от СИЗО.

Повернувшись ко мне, Семерка сказала:

— Ну все, теперь от нас мало что зависит. Операция переходит в… как бы сказать… острую фазу.