Глава 25 · Дадим стране огня!

Я все время поглядывал на часы, словно от этого экспресс пойдет быстрее. Место я занял у стены прямо под «плазмой», чтобы лучше видеть игру. Хотя что в поезде успею посмотреть? Минут двадцать. Потом — марш-бросок к стадиону и — скорее на ворота.

Пока игра не началась, на экране аналитики местного разлива делали прогнозы, и все сводилось к тому, что если Нерушимый встанет в ворота, то возможна ничья, а если нет — «Титан» разнесут в клочья. Как писали в девяностых после странного разгрома ЦСКА французским «Монако»: «И провезли их мордой по асфальту». Ну или как-то так.

Подумалось, что лучше бы парни не смотрели эти прогнозы, где их ни во что не ставили. Было бы здорово, если бы они доказали, что могут побеждать, и «Титан» не просто так оказался в Первой лиге.

Вот теперь, когда не надо, время тянулось медленно. Последний вагон набился желающими смотреть матч. Пенсионерки повозмущались, что им дышать нечем-дует-давит-шумно, но их быстро присмирили, и одни затихли, другие переместились в другой вагон.

Все молча слушали футбольных экспертов, и никто не возмущался, что нашу команду записывают в слабаки. Мол, и в Первую лигу мы вышли чуть ли не потому, что звезды так сошлись. Аж зубы скрипели от злости. И вот дошла очередь перемыть мои косточки.

— Так почему в воротах не Нерушимый? — спросил интервьюер, похожий на голубца мальчик в джинсиках в обтяжку.

Тон аналитика изменился, стал вкрадчивым:

— Насколько я знаю, он проходит по «Делу тринадцати» и дает показания в суде.

— Проходит в качестве кого? — поинтересовался интервьюер.

— Посмотрите прямую трансляцию с заседания суда, я не в курсе подробностей.

Вот балабол! «Проходит». Еще пусть скажет — подозреваемым!

Мне на поддержку пришел незнакомый подросток в кислотно-желтой куртке, крикнул аналитику, словно он мог его услышать:

— Не звезди, оклеветали его!

Спасибо, малой. Я снова накинул капюшон — не хватало еще перед пассажирами объясняться, на игре сосредоточиться надо. Глядя, как футболисты выбегают на поле, я мысленно их подбадривал: «Давайте, парни, вы можете! Погосян, ты вообще монстр, из одноногого стал двуногим! Блесни мастерством и изобретательностью, Мика! Микроб… Если есть самый быстрый микроб, то это ты! Колесо, Матвеич, Думченко, вы — стена!»

Прозвучал свисток, и понеслось. Ростовчане сразу рванули в атаку. Они бегали и нагнетали, не останавливаясь ни на минуту! Если бы не болел за наших, восхитился бы скоростью, но больше — выносливостью. Бывает такой футбол, когда смотришь, и ощущение, что в одной команде, как и положено, одиннадцать игроков, а в другой — вдвое больше. А то и втрое.

Только мяч у нас — тут же двое-трое идут в отбор. Это называется «высоким прессингом», но такая манера игры чрезвычайно энергозатратна. Тут физуха и дыхалка решают. Если команда подготовлена хорошо, то просто катком давит, прижимает противника к его штрафной, и бьет, бьет, бьет!

Хреново, что у наших такой соперник. Наши опять расклеились. Да что ж такое, как подменили их! Даже Жека с Игнатом не разыгрывают свои козыри да и вообще позиции не покидают, когда надо бы смещаться, растягивать ростовчан на края, освобождая путь нашему опорнику-распасовщику. А противник не боится импровизировать и рисковать. Мяч летает туда-сюда, туда-сюда, а наши — за ним. Как когда старшие с младшими в «горячую картошку» играют.

Первый гол я даже не заметил. Хорошо, повторы были с разных сторон. Васенцов упал на колени и сжал виски. Он тут не виноват, пожалуй. Или все-таки виноват?

Проникающая передача, с двух сторон врываются двое ростовчан, наши — на них, а к мячу и вовсе их защитник добирается, которого, конечно, никто не держит. Упустили его из виду, потому что дело защитника — защищать, а не носиться в атаку, создавая преимущество.

На месте Васенцова я бы вышел вперед, чтобы — сократить угол обстрела, площадь и всё такое. А наш вратарь просто врос в ленточку, корни в нее пустил. И защитник ростовчан ударил со всей дури, да и попал — счастливчик! — в угол. Я бы прыгнул, но не уверен, что вытащил бы. Васенцов же прыгать не стал, корни у него. Дернулся просто и вот, сидит, кается. Приеду, надаю затрещин.

Закончив с самоуничижением и самокритикой, Васенцов вскочил и обругал защитников — ни за что, в общем-то, они-то как раз делали, что могли. Димидко обматерил полузащей. Тут понятно, что всем фронтом надо смещаться, а эти надеются непонятно на что.

Получается, мы и дома уже проигрываем. Как подменили команду! Неужели мое отсутствие так их деморализовало? Уже понимая, что с таким настроем будет дальше, я уставился в экран, отвлекаясь на проносящиеся станции, чтобы в Лиловск случайно не укатить.

А ростовчане давят и давят, наглые, самоуверенные. Форма у них яркая, желто-синяя, и от этой яркости их как будто больше на поле. Вот опять перекинули мяч с фланга на фланг и ломанулись… Сколько-сколько их? Впятером! Ну ни хрена себе преимущество получается!

Ну, родненькие, ну продержитесь — я уже близко! А там дадим стране огня!

Не продержались. Вторая пенка. Теперь было четко видно, что Васенцов поплыл. Он просто стоит на ленточке, даже не дергаясь ни вперед, ни по удару. Вот же гадство какое…

Приятный женский голос объявил мою станцию, и я бросился в тамбур, протиснулся меж дверями, когда они даже не открылись толком, и рванул на стадион — благо тут недалеко.

«Продержитесь! Пожалуйста, продержитесь, я уже близко!» Мелькают столбы, деревья, дома. Хлюпает грязь под ногами — плевать!

До конца тайма врываюсь на стадион и вместо того, чтобы мчать в раздевалку, скидываю капюшон и, воздев руки, пробегаю круг и ору:

— Я здесь, мужики! Дадим стране огня!

Болелы сначала не реагируют, а потом оживляются, и вот уже скандируют:

— Не-ру-ши-мый! Не-ру-ши-мый!

Под их радостные вопли врываюсь в раздевалку и кидаюсь к своей форме — скорее, скорее! Едва успел переодеться, вбегаю в тренерскую, и следом вваливаются наши, жмут руку, но как-то вяленько. Саныч хмурый — понятное дело, наши же не просто проигрывают, это какой-то позор. Двух передач сделать не могут! Только мяч у кого — тут же ростовчане наваливаются, оттесняют, окружают… Бац! Потеря… Хлоп! Атака…

— Ты как? — спросил Димидко.

— Тренер, я готов! Я, блин, копытом бью.

— Размялся?

— Всю дорогу разминался! Мамой клянусь!

Ни черта я, конечно, не разминался, но время есть. В том числе, чтобы задавить авторитетом и встряхнуть парней — осмотрел наших, виновато опускающих глаза, Васенцов так вообще в угол забился и всем видом говорит: «Только не в рожу!»

— Выйдешь на второй тайм, — сказал Димидко само собой разумеющееся. — Пусть парням чуть полегче сзади будет. Ну и покричишь немного на своих защитников. А то…

— Я видел, да. И еще видел, что тут именно что нужно — зажечь. Наплевать на схемы и установки, как они. Вы же можете! Они на нашей половине — и вы туда же. Не ссыте! И все получится. Мика, Антоха Рябов, вы же очешуеть какие крутые! Жека, Игнат, ну вы прямо как не из вышки, а из юношеской сборной. Тут азарт нужен, огонь, так? — Я обернулся, посмотрел на тренера.

— Именно. Мы должны рисковать, — кивнул он. — Как я уже говорил, противника со своим высоким прессингом сдохнет к шестидесятой минуте. А может уже сдохли! Они сейчас выползут на поле, а вы со свежими силами ка-ак… — Он сжал кулак.

И у парней заблестели глаза. Головы поднялись. Аж мне передалась их решимость. Сан Саныч еще сказал по паре слов буквально каждому, а подробно разбирать игру не стал, дал установку импровизировать.

А ведь все у наших для этого есть. И тренер есть, который неплохо соображает и понимает, что, как и куда. Матвеич играл нападающим, Жека и Игнат так и эдак могут, как и Микроб с Бураком. Что за раскоординированность? Причем не в первый раз уже, неужели они такие надежды возлагают именно на меня? Но ведь, если проанализировать их способности, они не хуже ростовчан, а где-то и превосходят их.

Как победить их неуверенность и зажатость? Нужно будет серьезно проанализировать наши промахи после этой игры.

Под рев болел я встал в рамку, вдохнул, выдохнул, закрыл глаза, разозлился на ситуацию, на генерала и Шуйского, и разгорелось за грудиной солнышко, раскидало лучи по рукам и ногам. И вот уже кажется, что все по плечу, горы сверну! Землю заставлю вращаться в обратную сторону, не что что мяч.

Свисток — и началось!

Димидко ошибся: ростовчане не устали, они реально роботы! Это просто какая-то желто-синяя химическая метель! Носятся со скоростью звука, на каждый мяч бросаются, наши просто за середину поля переступить не могут.

Удар по воротам! Взял.

Опять их атака. Удар! Отбил. Удар! Отбил… Еще удар! Фух… Мимо. Но так не продержаться.

— Матвеич! — крикнул я защитникам, — не играете, так хоть свалите дальше на пару шагов от штрафной!

— С хера ли? — возмутился ветеран «Динамо».

— Не видно ни хрена! Не уходите — играйте! Лабич, сука, не спи…

А-а-а! Летит, круглый! Из-за спин летит — четко под перекладину! Я выпрыгнул, самыми кончиками пальцев перевел на угловой. По статистике они уже нас просто закопали — в створ удар за ударом. А наши только и могут, что пасануть метров на пятьдесят и рвануть вперед в надежде на удачу. А нет ее, удачи той.

О! Лабич проснулся, отобрал мяч у из полузащитника, катнул пяточкой Микробу, тот понесся, понесся вперед, обвел красиво противника. Пас Жеке.

— Воропай! — крикнул я во всю глотку: — За тобой Москва! Матвеич — к ним!

А ветеран спорить не стал, принял пас от Жеки, пасанул Бураку, а тот разбежался и как засандалит на удачу! И мяч мимо ростовчан — да прямо в…

Наши болелы вскочили, заорали, затрепетали знамена.

…прямо во вратаря. Не хватило силы удара, ну еще бы — с середины поля лупить!

Димидко подбежал и крикнул вернувшемуся на позицию Матвеичу:

— Не возвращайся! Атакуй!

Ветеран кивнул, но остался стоять, выжидая, когда его перестанут пасти.

Вратарь ростовчан пасанул на бровку своему крайку, а тут, как Димидко учил, Микроб и Клык вдвоем навалились на одного. Вот и преимущество! Клыков забрал мяч и будто играючи обвел соперника, дал пас назад, где нарисовался Лабич, аккуратно направил мяч вражьим воротам, а тут Погосян, отбиваясь от двух насевших защей, исполнил ножницы: подпрыгнул и ударил по мячу в полете.

— Пошла игра! — обрадовался комментатор. — Гол в ворота ростовской команды забил игрок «Титана» под номером десять — Микаэль…

— Погосян! — взревели трибуны, и я не заметил, как ору вместе с ними.

Долго не праздновали, нужно было отыгрываться.

В следующей атаке Мика снова обвел и пробил издали. Мяч полетел к воротам, вратарь прыгнул, и за спинами я не увидел, он отбил, или мяч прошел выше ворот. Нет гола, но появились опасные моменты. «Титаны» воспрянули, убедились, что могут и стали не давить — хитрить, импровизировать, тем более у нас много умеющих играть на разных позициях.

Тут еще Димидко, рассчитывая, что я справлюсь, опорника Лабича убрал, а выпустил Синяка, который тоже нападающий. Ох, и рискует он! Но Сан Саныч прав — я справлюсь, потому что чувствую в себе силу. Только бы нашим забить два мяча, а то половина второго тайма, а счет все еще 1:2 не в нашу пользу.

— Мужики, молодцы! Красавцы! — крикнул я своим.

Димидко приободрился, сместился к вражеским воротам, показал Погосяну «класс», но Мика остался недоволен, не забил же.

Пас в центр поля — за спинами не вижу, что там. Но ясно, что рубилово знатное.

Мяч у нас! Клыков! Синяк! Жека!..

Жека пасанул Игнату, и тут ринулся их полузащитник, ударил вперед, и снова мяч на нашей половине поля, а ростовчане ломятся к воротам всей дурной толпой. Беззвучно матерясь, Мика бросился помогать защам, да как налетит сзади на их нападающего, тот и упал, за ногу схватился, завыл. Удар сзади по ногам в штрафной площади. И не поспоришь. Пеналь. Погосян сел на корточки возле травмированного парня, руку к груди приложил — извинился. Он не специально, так случайно вышло — я буквально слышал его голос с легким кавказским акцентом.

Прибежали медики, осмотрели пострадавшего, подняли. Держась за них, он ускакал на одной ноге.

Я потер руки, встал на ленточку, подумал и отступил на шаг вглубь ворот. Там-то я могу двигаться сколько угодно.

Бить поставили полузащитника, шкафа под два метра, такой у нас Быков был, не к ночи будь помянут. Я сосредоточился на его желаниях. Давай, обозначь, куда ты хочешь бить!

Прямо. Нет, чуть ниже и левее центра, но прежде он хотел сделать обманный разбег и обозначить удар, как если бить в левый верхний угол. Ну, молодец!

Он поднял голову, поглядел на меня прямо, с вызовом — так, словно в морду дать собрался, потом типа разбежался, типа ударил в угол — я сделал вид, что собираюсь прыгнуть влево… Но остался на месте и, спокойно поймав, прижал мяч к животу.

Радостно взвыли трибуны. Хоть маленькая, но это для них победа, до того они смотрели ну просто избиение младенцев какое-то.

Горе-пенальтист выматерился, причем досталось не только мне, но и всем моим родственникам, судья аж предупреждающе свистнул и покачал головой, а их тренер погрозил кулаком.

Парни наши меня окружили, пожали руку, по плечу похлопали…

— Да блин, мы проигрываем! — занервничал я, сбрасывая руку Думченко. — Вперед! Можете же!

И они побежали. Уже не так, как в начале матча — уверенно, давая друг другу «пять». «Титанов» охватило злое отчаянье, когда действительно позади — Москва, и только с гранатой на амбразуру. Как они рисковали! Как исполняли! Вот это называется — красивый футбол!

И последние пятнадцать минут только единожды противник прорвался к нашим воротам, но опасных моментов не было. Зато у их ворот — было хоть отбавляй. Особенно красиво выступил Микроб — брел-брел понуро, ртом воздух хватал, и вдруг как расправит плечи, как стартанет к их полузащитнику с мячом! Он не просто скорость набрал, а так рванул вперед, что прям блинканул! А полузащитник ростовский замешкался, думая, кому пасануть. И тут — Микроб мяч забрал, да как ускорится и — пас Клыкову, тот — Бураку. Бурак — Рябову. А тот как рванул к воротам, собирая паровоз защитников.

Вызвал огонь на себя и — мяч вбок, Микробу. Удар!

Я встал на цыпочки: черт не видно!

Рев трибун… Гол?

Хер.

Штанга. Вот теперь выматерился я.

Все-таки хороший у ростовчан вратарь. Крутой, я бы даже сказал. Три мяча отбил. Наши могли бы сравнять счет, но не судьба, хотя давили ростовчан еще как.

В общем, после матча, хоть мы и продули, не было этого выматывающего чувства, что тебя поимели. Все-таки мы зубы показали, заставили противника понервничать и забили гол престижа.

Димидко вместо того, чтобы нас распустить, свистнул и жестом поманил за собой, а когда мы собрались вокруг него, скомандовал:

— В тренерскую все!

Я пробежался взглядом по трибунам, силясь рассмотреть Лизу. Что она собиралась мне сказать такое, чего нельзя написать в сообщении? Для девушек порой сущий пустяк становится событием.

Мы направились в тренерскую. Причем настроение у всех было, как будто мы выиграли: парни перешучивались, подбадривали друг друга, только Микроб все время зевал и еле держался на ногах.

Рассевшись по местам, мы приготовились внимать, и, кажется, я знал, что собирается сказать Димидко.

— В общем так, ребята, — проговорил он и вдруг вызверился: — Вы — мудаки! Особенно — Хотеев, Клыков и Рябов с Погосяном. Надо объяснять почему?

Все молчали. Кто руки свои разглядывал, кто бутсы — в глаза тренеру не смел посмотреть никто. Кроме меня.

— Вы, блин, не просто черти кривоногие! Вы — кисейные барышни какие-то, которым нужно благословение Нерушимого. Без благословения и игра не игра, можно косячить, так получается? А если так, то каждый из вас — говно, и яйца… Выеденного яйца… Тьфу. В общем, говна вы безъяйцевые! Да, и ты Матвеев, че вылупился? Вот че ты вылупился? Есть что сказать? Не было Нерушимого — никто не играл. Как появился — по-нес-лось! Ну да, у нас крутой вратарь, а вы тогда кто? Вы все зачем? Выходит, и команды у нас нет, один Нерушимый пусть стоит в воротах и делает ничью? Так? Хотеев! Ты че заснул?

Федор и правда дрых, аж слюну пустил. Встрепенулся, подобрался и спросил:

— Что?

— Что-что! Баба тебя твоя заездила, вот что! Сил играть не осталось.

— Да ладно тебе, — вступился за Микроба Колесо. — Парень выложился по полной. Сам же видел, что он творил.

— Но почему-то счет — 1:2! — проворчал Димидко. — Вот пусть Хотеев и скажет, что ему мешало нормально играть раньше, в начале матча?

Микроб пожал плечами, задумался ненадолго и ответил:

— Да не знаю. Сначала обычно было, а потом, как… ну… Как будто дозу стимулятора засандалили. Такую дозу, что аж из ушей полилось.

Димидко недобро прищурился и обратился ко мне:

— Саня, ты что это, барыгой заделался?

— Ага. Дал подсрачник — засандалил дозу.

— Мы больше не будем, — улыбнулся с галерки Гусак.

— Ты вообще молчи. Просидел весь матч, а — «не будем». Ты и так не! — Димидко замолчал внезапно, словно у него батарейка села, махнул рукой. — Короче, запомните вот это состояние и животворящий пендель Нерушимого, и в следующий раз чтобы с таким настроем и выходили. Все поняли?

«Титаны» молчали.

— Прекрасно! Все свободны.

Игроки начали подниматься. Я сразу достал телефон, чтобы набрать Лизу, и увидел ее сообщение: «Жду тебя в столовой СК».

Да что ж за срочность такая? Похоже, и правда что-то важное, раз аж из Лиловска приехала, вот, ждет.

Погосян взял меня за руку.

— Саня, ты ща куда?

— К Лизе, что-то у нее случилось.

Микроб вздохнул:

— Жаль, я к вам собрался, разбирать игру «Динамо» — «Спартак».

— И что «Динамо», продуло, как всегда?

— Ничья, 2:2, — ответил Погосян. — Пишут, интересная была игра.

— Ну, извините, — развел руками я и погрозил пальцем. — И вообще, вы должны быть наказаны. Лишены зрелищ и…

— Секса, — подал голос маячивший на заднем плане Клыков.

Погосян обернулся:

— Тебе хорошо… ну, или нет. Ты и так без него.

Щеки Клыкова вспыхнули, он потупился.

— Короче, парни, побежал, — я пожал протянутые руки, — до вечера… может быть. Я как раз заслужил все самое хорошее.