Двадцать пятая глава

— Стой! — заорала я не своим голосом и схватилась здоровой правой рукой за лапку Ярослава, отодвигая сына себе за спину.

Как ни странно, но мой вопль подействовал на обоих. Александр Петрович тоже замер в нелепой позе с заброшенной в замахе рукой.

— Сашечка Петрович, — запричитала я, сюсюкая и уничижительно заглядывая в обезумевшие глаза, — я согласна отдать всё тебе! Забирай! Что ты хочешь?

Видя, что на лице у него отразилось замешательство, я продолжила в том же духе, мелко-мелко кивая головой:

— Давай пройдём в квартиру, что нам здесь стоять на холоде и сквозняке? А я чаечку заварю, выпьем и всё обсудим! Я всё сделаю так, как ты хочешь! Замёрз здесь, наверное, пока нас ждал, продрог? — причитала я, словно раненая уточка, и при этом пожимала ладонь Ярика, чтобы он не вмешался.

Только бы сын понял меня!

— Сашенька Петрович, холодно здесь в подъезде. Пойдём в тепло? — не останавливалась я зазывать этого придурка тоненьким, несвойственным мне голосом.

От боли в руке и от страха за сына у меня, кажется, сердце остановилось. Или застряло где-то между рёбрами.

Я всё причитала, лопотала всякую ерунду, пока не дождалась, когда Александр Петрович опустил руку с палкой.

Передёрнув плечами от холода, он процедил сквозь зубы:

— Открывай дверь, женщина! Давно бы так!

Только бы Ярослав всё понял! Мы несколько раз с Лёнькой рассказывали, как работает наша сигнализация. И я надеялась, что сын помнит инструкции. Что он поведёт себя правильно. Без лишней сейчас инициативы.

— Славочка, миленький, помоги мне. Ты же знаешь, у нас замок плохо проворачивается, я надавлю на дверь, а ты поверни ключ. — заискивающим тоном попросила я сына.

Заклинило меня на этой роли? Откуда только появились эти плаксиво-уничижительные интонации? Но, главное, моя тактика работает.

Кажется…

— Возьми у меня в правом кармане плаща, — пропищала я вытаращившему на меня глаза Ярославу.

Я повернулась боком к сыну, тем самым отодвигая Славку подальше.

Ярик послушно вытащил из моего кармана связку ключей, выбрал тот, что от моей работы и, кивнув головой, попытался воткнуть его в замочную скважину. А я, для усиления эффекта со всей силы толкнула дверь.

И ещё раз, стараясь находится так, чтобы быть между сумасшедшим озлобленным придурком и Ярославом. Перекрывая видимость.

Закрывая собой.

Ну, всё. Теперь нужно продержаться обещанные пять минут до прибытия группы захвата. Или как она там называется… неважно. В общем, плечистых ребят в форме и с автоматами.

Стало чуть легче, но рано расслабляться! Ещё немного.

— Ой, не тот ключ! — запричитала я и, забирая связку у сына.

— Александр Петрович! Помогите нам, пожалуйста, открыть замок! Нам без сильного мужчины никак не справиться! — попросила я, вкладывая в свой голос как можно больше почтительности.

Тот презрительно хмыкнул и, оттолкнув меня в сторону, выхватил связку ключей.

Славка дёрнулся, и я сжала его руку немного сильнее.

— Ничего без мужика не можешь! Зачем тебе столько ключей, дура? Шкафчики закрывать? Всё прятать, крысятничать от хозяина вздумала? Я так и знал! Воровка! Где ключ от квартиры? — заводил он сам себя, перебирая связку, и под конец фразы уже орал дурниной.

Я оттягивала сына в сторону, пока Александр Петрович пытался разблокировать нашу дверь. Он злился, матерился и пинал её ногами. С красным лицом, брызгая слюной, пробовал то один ключ, то другой.

А я по сантиметру отдалялась в сторону, вглубь лестничной площадки, к соседской двери.

Когда лифт остановился на нижнем этаже, а затем на нашем, и когда из всех дверей и лестниц загрохотали тяжёлые ботинки и заорали ребята в пятнистой форме, я, дёрнув Ярика к себе, резко села на пол.

Прямо где стояла.

Прижала ребёнка, укрывая его голову, отворачиваясь от всего и прижимая Славку к стене.

Какой-то мерзкий высокий звук врезался в уши и ужасно мешал. Будто раненая собака кричит. За этим визгом было совсем непонятно, что происходит у моей двери. Откуда здесь собака?

Наверное, трясущаюся мелочь с верхнего этажа задели…

Меня попытался кто-то поднять со спины и задел ушибленную руку. Я взвизгнула особо мерзко в последний раз и, зашипела от боли.

Чёрт, это я здесь как идиотка ору раненым животным и пугаю своего ребёнка!

От понимания этого я захлебнулась своим шипением и в панике стала искать на лице Ярослава следы испуга.

— Мам, ты мне сломаешь руку. Отпусти, — спокойно попросил Славка.

— Прости, — прохрипела сорванным горлом, — я испугалась очень. Тебе не больно? Ты цел?

— Всё хорошо, пойдём! — Ярослав вывернулся из-под меня, встал и подал руку, собираясь помочь мне подняться.

Я хотела встать с пола, но ноги разъезжались, и я никак не могла понять, что нужно делать, чтобы не сидеть на полу. Просто перебирала бессмысленно ногами и прижимала пульсирующую болью руку к груди другой рукой, не понимая последовательности движений, пока высокая мужская фигура не заслонила свет передо мной, а заботливые знакомые руки подхватили за талию, выдёргивая меня вверх.

Пока я не уткнулась в родное плечо и не заплакала просто слезами. Уже без дикого воя и причитания.

Пока тёплые и нежные губы не стали собирать мои слёзы, целуя глаза,

И пока эти горячие губы не накрыли мой рот.