Двадцать шестая глава

Я откликнулась на поцелуй моментально. Будто ждала этого всю жизнь. Словно на живительный источник. Это как бензином плеснуть на чуть тлеющие угли костра. Всё во мне отозвалось, всколыхнулось, вспыхнуло неведомой ранее страстью. Казалось, что я с каждым вдохом наполняюсь живым огнём, разгоняя кровь.

Сама становилась этим огнём. Я не чувствовала своего тела, его границ. Я горела, словно мифическая птица. И реальность плыла, менялась в мареве этого огня.

Мгновения растянулись в вечность. Всё застыло, будто в янтаре. Само понятие «время» стёрлось.

Разве важно, сколько длится это пробуждение? Мгновение или вечность? Оно случилось, и точка отсчёта сместилась.

И с пространством тоже произошли метаморфозы. Всё схлопнулось. Существовали во всей вселенной только мы вдвоём, и наш поцелуй.

Восхитительная лёгкость в голове. Огнём моей страсти выжгло все мысли и запреты.

И только барабанное биение пульса в ушах.

Мы живы, мы живы, мы живы! Я живая!

Дрожь пробежала по позвоночнику. Отдаваясь во всём теле. Я вся была этой дрожью. Не было границ тела и детализации.

Я была светом. Огнём распадалась на атомы, струной прошивая во времени настоящее и прошлое.

Мужчина прижал меня сильнее, задевая руку, и я, тихонько вскрикнув, обмякла.

Открыла глаза и с изумлением уставилась в шальные серые глаза. С тёмно-голубым ободком вокруг зрачка. В сетке мелких морщин. В знакомые и родные глаза друга.

Ленька моргнул раз, другой, улыбнулся мне открыто и счастливо, крепко прижимая к себе. И в этот момент ко мне пришли ощущения.

Мир обрушился на меня всем своим многообразием.

Пульсировала болью рука и почему-то ныла спина, её тянуло, выкручивало, не давая возможности нормально стоять.

Где-то рядом раздавались громкие звуки. Что-то громко говорил мужчина в форме, давая указания. К тому же соседка вышла на лестничную площадку со своими вопросами и высоким голосом ввинчивалась в какофонию. Ярослав около распахнутой двери в нашу квартиру объяснялся с другим военным. Лязгал лифт. Грохотали тяжёлые ботинки. Все эти звуки врезались в мою голову, пробивая мозг насквозь.

Я чуть шевельнулась и застонала, всхлипнула.

— Где болит?

— Рука.

— Илья Максимович, — обратился к собеседнику Ярослава Ленька. — Долго вам ещё? И расскажи пацану, как закрыть квартиру. Нам срочно нужно в травму.

— Мы вызвали неотложку, будет с минуты на минуту. Завершаем уже. Три минуты! — весело отозвался военный, сверкнув на меня любопытными глазами.

— Отлично! Ждём!

Я шевельнулась, пытаясь облегчить спину, а Ленька, в ответ прижал меня к себе и прошептал:

— Потерпи немножко.

Ярослав подошёл к нам и я, дёрнув плечом, чуть освободилась от Ленечкиной хватки и притянула сына к себе. К нам.

Рядом стоял парень в форме и держа на весу небольшой ноут, что-то быстро на нём переключал, периодически поглядывая на камеру и на датчики.

Затем он энергично кивнул головой и негромко сказал стоящему рядом командиру: «Готово».

Тот буркнул в рацию и оглянулся на нашу живописную группу. Потом перевёл взгляд на Ярослава.

— Ну что, герой! Закрывай дверь! Принимай работу. Всё восстановили по прежней схеме. Ты — молодец! — похвалил командир моего сына и подал ему руку.

— Это мама у меня молодец! — бодро ответил ему Славка, высвобождаясь из наших объятий.

— Мама само собой, но то, что ты повёл себя сдержанно и правильно, очень сильно помогло нам всем, — улыбнулся мужчина.

Славка пожал руку. Ещё раз взглянул на военного.

— Не сомневайся! Ты всё сделал по-взрослому! С наименьшими потерями. Верь мне! — ответил тот, кивнув головой для убедительности.

Как-то одновременно всё вокруг пришло в движение.

Ребята военные уехали лифтом, соседка затихла и скрылась у себя в квартире. Мы остались одни.

Втроём. Только свои.

В лифт я зайти не смогла. Ноги, словно ватные, подкашивались, и Ленька подхватил меня на руки.

Славке досталась моя сумка.

Когда выгрузились из подъезда, я изумилась. Шум, гам, соседи в нашем дворе. Машины с проблесковыми огнями. Среди них и только что подъехавшая скорая, куда меня и сгрузил Лёня.

В одной из машин я увидела перекошенное страхом и злобой лицо Александра Петровича. Он сидел на заднем сидении и зыркал в окно.

В карету скорой помощи Леньку не пустили, и он поехал за нами следом на машине, заранее выяснив адрес.

В травмпункте первой градской больницы мне после рентгена напялили ортез на сильно ушибленную руку и выявили трещину в ребре. Когда я успела приложиться спиной?

В целом всё обошлось малой кровью. Могло быть значительно хуже.

А сейчас мы сидели все в машине Леонида и решали, куда ехать.

Ленька активно зазывал к себе. Мотивируя тем, что боится после такого стресса оставлять нас одних.

Славка пыхтел. Но ему, точно знаю, нужно выговориться. А из меня слушатель сейчас аховый.

Одновременно не хотела и боялась возвращаться домой. А с другой стороны, дома удобнее.

Свернуться калачиком на своей кроватке под одеялком и уже расслабиться от этого всего ужаса.

Душ опять же дома комфортнее.

Решено!

— Лень, ты можешь остаться у нас. Места хватит. — предложила я, прикрывая глаза от усталости. Ещё в скорой мне укололи утешительное, и сейчас я держалась только на силе воли.