Тридцатая глава

Рука в потоках воды среди голубого кафеля жутковато смотрелась. Она и правда была странная. Отёкшая и синяя. И больно шевелить даже пальцами. Хорошо, что левая.

Помыться мне с горем пополам ещё удалось. Даже голову вроде нормально промыла. Во всяком случае, когда сушила, не было чувства, что на голове пакля. Распрямлять мне их сейчас не под силу. И убирать в узел тоже не смогу. Пусть так будут.

Сейчас даже модно с распущенной гривой шастать. Только я не люблю, когда волосы путаются и в лицо лезут. Неприятно.

А вот где меня реально поджидали проблемы, так это с одеждой.

Главная проблема бельё. Как застегнуть бюстгальтер одной рукой? Вот именно. Никак. И джинсы тоже не наденешь. Никак.

Я раскопала тёпленькое балахонистое платьишко в бохо-стиле с капюшоном. Купила его в шопинговом припадке осенью. Очень мне понравился ворсистый и шелковистый материал. Тогда хотелось тепла и нежности, и я искала их во всём.

А вот с колготками даже морочиться не рискнула. Ладно. По улице мне не бегать, надеюсь. И в гольфах не замёрзну. Весна у нас или как?

В общем, выползла я из своей комнаты, пыхтя, как ёж.

Потому что платьишко — это классно. И свободно. И удобно. Но как на это дело напялить ортез?

Пока одевалась, накрутила себя знатно. К моменту, когда вошла на кухню, мне реально казалось, что если бы не капризы Константина, то не было бы вчера ничего.

— Лёнь! Помоги! — прошипела, с разгона плюхнув ортез другу на колени.

Краем сознания я отметила изменившуюся атмосферу на кухне и отсутствие Ярослава.

— Женьк, ты что такая вспушённая? Кто там тебя покусал? — усмехнулся Лёнька, но, глянув в мои глаза, продолжил уже совсем другим тоном, — конечно. Сейчас соорудим. Не психуй!

Я резким движением правой руки убрала все волосы на одну сторону, напяливая капюшон. Повернулась к Леньке спиной.

И уткнулась в горячий, жадный взгляд чёрных глаз.

Вспыхнула в ответ, остро чувствуя, что белья мне не хватает. Ощущая свою уязвимость.

Лёнька аккуратно перекинул через моё плечо широкую часть ортеза и закрепил на липучке этот рыцарский панцирь. Сбоку и на другом плече. После осторожно расправил мягкий рукав, уложил мою руку в специальное углубление и тоже зафиксировал липучкой.

Смущение отлегло. В броне ортеза я была защищена. И неприступна.

Костик не удержался и, протянув руку, нежно убрал кончиками пальцев мои волосы от лица.

При этом манжета его сорочки приподнялась, проехала по широкому запястью, обнажая браслет. Чуть выше косточки на руке. Парный тому, что он подарил мне, только в мужском исполнении.

Это было так странно. Совершенно непохоже на циничного и саркастичного Константина.

Перевела удивлённый взгляд на его лицо и заметила промелькнувшее смущение в чёрных глазах.

— Я действительно мечтаю, чтобы ты стала моей женой, Ева! — дёрнул знакомым жестом Костик своё плечо, разбивая то хрупкое, что чуть было не зародилось между нами.

— Костя, я несколько раз просила тебя не называть меня «Ева». — произнесла, разворачиваясь к Леньке, чтобы поблагодарить.

— Но это глупость. Мне нравится так тебя называть, и это напоминает нам наше прошлое. — ответил Костя, и улыбка слышалась в его голосе.

Удивительный эгоист. Патентованный. Эталон эгоиста. Мировой.

— Лёнечка, сходи, поторопи Славку, пожалуйста, — попросила я друга и развернулась в сторону коридора.

Предстоял квест с туфлями.

Костя шёл за мной по пятам, не давая пространства.

— Это моё прошлое. Мне неприятно слышать напоминание о нем, — поджала губы и постаралась отодвинуться от него.

И отчего рядом с бывшим оживают, казалось, похороненные старые обиды? Отчего так скачут эмоции?

— Но почему? Ева? Это милое прозвище и тебе страшно подходит. — мягко прозвучало в ответ.

— Ты не знаешь меня. Как можешь судить? — резко развернулась я на пятках, плеснув волосами.

— Так звали меня домашние. Но мой детский мир разрушен. Мама после обвинила меня в смерти папы, и не разговаривала со мной много лет. У нас до сих пор натянутые отношения. Я потеряла, считай, обоих родителей из-за того, что вовремя не рассказала им о беременности. А ты всё время тычешь мне в больное место. Потому что тебе приятно вспомнить прошлое, — под конец тирады я почти кричала и каждое слово подтверждала уколом пальца по груди Константина.

— Но я же не знал! — отступал он от меня.

Я зажмурилась, задерживая дыхание и считая до десяти. А потом ещё раз до десяти. А когда открыла, то напоролась на взгляд Леонида. Сложно читаемый. Тяжёлый.

Славка, уже одетый, обувал кроссовки, сидя на пуфе около входной двери, и тоже поглядывал в нашу сторону.

— Достаточно того, что я попросила, а ты проигнорировал мои просьбы, — спокойно сказала обескураженному Костику и достала, наконец-то, коробку с лоферами.

Опять у меня срыв на глазах у ребёнка! Теперь разборки с бывшим. Отличный пример я подаю! Зашибись!

— Кость, ты говоришь, что изменился, а сам давишь, словно пресс. Зачем? Ты не прислушиваешься к моему мнению, не учитываешь моих просьб. Я же объяснила, я замуж не хочу! Почему ты в угоду себе заставляешь меня прогибаться? Не хочу тратить свою жизнь на объяснения с тобой, — как можно спокойнее спросила я, при этом никак не могла попасть ногой в туфлю так, чтобы не наклоняться.

— Жень! Возьми, — протянул мне рожок для обуви Леонид, вставая так, чтобы отвлечь моё внимание на себя.

Разряжая обстановку.

И что это я? Не время и не место…