Сорок восьмая глава

Под утро я замёрзла. А всё потому, что так весь вечер была занята поцелуями, что забыла обо всём на свете. И закрыть окно тоже забыла.

И теперь я куталась в одеялко и плед, слушала утренних птиц и тихое шевеление в квартире моих мужчин.

И так уютно было на душе. Легко. Светло.

Нежность укрывала меня своими ласковыми волнами. Захотелось обнять своих. Немедленно.

Вздохнула и решительно выскочила из гнезда.

Ух!

Первым делом закрыла окно и, нащупав тапочки, вышла из комнаты, стараясь не сильно шуметь.

Как я и предполагала, Лёня на кухне со Славкой готовили завтрак и развлекались беседой. Мне так нравятся их разговоры, что слушала бы и слушала! Музыка…

— А почему полярная звезда неподвижна? И все остальные звёзды на небе вращаются вокруг неё? Она — центр вселенной? — спрашивал Ярослав, явно продолжая начатый ранее разговор.

— Когда мы с тобой пойдём в планетарий, напомни, я покажу тебе наглядно. Но если рассказывать на пальцах, то… представляешь, как наша Земля вращается вокруг Солнца? Так и солнце перемещается внутри своей галактики. То есть в этом мире всё находится в движении. Наша Земля вращается вокруг своей оси, понятное дело. И Полярной звезде повезло, вернее, это нам сильно повезло, что она находится почти точно по оси на севере. Поэтому находящимся на Земле наблюдателям кажется, что весь мир крутится вокруг неё, — вдумчиво отвечал ему Лёня, при этом помешивая кашу на плите и, не глядя на Славку, продолжал объяснять. — Видел, как вертится Волчек? Если бы наблюдатель находился на поверхности игрушки, то ему бы казалось, что предмет, на который нацелена ось волчка, не двигается относительно остального мира.

Представляешь?

— Не очень. — честно ответил мой сын замерев с ножом в одной руке и хлебом с недомазанным маслом в другой.

— Попробуй покружиться вокруг своей оси, той, что от макушки до пяток, и обрати внимание, что над твоей головой будет неподвижная точка. Только долго не вертись, а то голова будет кружиться. — посоветовал Лёнька.

— Жаль. Я думал там, на полярной звезде, центр вселенной. И значит, там живут инопланетяне. — мечтательно протянул Ярик и, заметив меня, улыбнулся.

— Привет! — чуть хрипловатым с утра голосом поздоровалась я.

— Привет — засиял Лёнечка и, отвлёкшись от каши, чмокнул меня в заспанную щеку. — беги быстрее мыться, завтракаем и поедем в ЦИТО.

Лёнька снял кашу с огня, а я подала ему плёнку, замотать гипс.

— Может быть, снимем сами? Зачем ради такой ерунды отвлекать людей от работы? — задумчиво спросила.

А вдруг согласится?

— Не придумывай! Мы тебя ещё раз рентгеном прорентгеним! — улыбнулся Лёнька, ловко обматывая мою лапку.

Не прокатило… Ну и ладно!

Мы завезли Ярослава к школе и полетели по утренней Москве, очень удачно вписавшись в поток на третьем транспортном.

Проезжали по мосту мимо космических высоток Москва-сити и сегодняшние мелкие барашки ярких кучевых облаков отражались в стеклянных поверхностях небоскрёбов. Я улыбнулась, вспоминая, как доказывала Петру Васильевичу право на красоту этого города в городе. Это же словно вехи времени, как следы сегодняшней реальности и доказательства, что мой любимый город живёт и развивается.

В институте процедуры прошли быстро, я бы сказала моментально. Племянник Лёньки, по-моему, ужасно удивился нашему визиту. Но спорить с человеком, решившим причинять добро, никто из нас не решился. Ну и раз уж меня привезли, то, конечно же, он как врач посмотрел, как срослась рука, да, и отпустил нас на все четыре стороны.

После Лёнька отвёз меня в салон и оставил на растерзание местным феям.

Платье и туфли я взяла с собой.

За несколько часов девочки превратили меня в настоящую красавицу. Волосы, измученные в последние недели, оживили и они струились шелковистым водопадом. А профессиональный макияж сделал мои глаза бездонными, и лицо скульптурно чётким. С великолепной сияющей кожей.

Шёлк платья ластился к чулкам, соблазнительно подчёркивая талию и изгиб бедра.

Ни секунды не пожалела, что потратила время и обратилась к специалистам. Потому как камни, которые я собиралась надеть, требовали безупречного внешнего вида.

Лёня не впервые видит меня при параде, но в этот раз всё по-другому. Возможно, оттого, что я перестала быть для него недосягаемой мечтой. Нынче, увидя меня, глаза его потемнели, и в повадке появилось что-то хищническое, собственническое, мужское.

Обнял меня двумя руками за талию и, тихонько поглаживая большими пальцами, стал наклоняться для поцелуя.

— Стоп! — остановила я его со смехом. — можно только любоваться! Трогать нельзя!

Леонид резко выдохнул и, многообещающе глянув, подал мне руку.

Я оценила, как сидит на нём костюм, и осталась довольна. А проходя мимо зеркала в вестибюле, притормозила, любуясь нашим отражением. Леонид встал чуть дальше за моим плечом, как бы защищая, и сияющими глазами вглядывался в мои глаза через холод зеркального стекла.

Между нами нарастало напряжение, воздух был густым и сладким. Казалось, что если прислушаться, то можно услышать тихий звон вибрирующего от силы наших эмоций зеркала.

— Поехали скорее в банк. Мне ещё забирать украшения, и как бы не опоздать. — с улыбкой сказала своему спутнику, отвлекая его от созерцания.

В общем, когда мы вошли в школьный зал, то, кажется, не было ни одного человека, который бы не смотрел на нас.

Костик с Натальей Андреевной сидели, конечно же, в первом ряду, ближе к середине. Стоило нам подойти к ним, Константин встал и, склонившись, поцеловал мне руку. И я с удовлетворением поймала расширенный в удивлении взгляд, направленный на моё кольцо.

А когда села, то с улыбкой повернула голову, чтобы поздороваться с мамой Костика. Повернула так, чтобы она отчётливо рассмотрела мои сапфиры.