Глава 16

Женя

Уверена, у нормальных людей здание суда может вызвать только волнение или страх. Меня саму потряхивало на слушаниях по разделу имущества. От тревоги не знала, куда деть руки и куда направить взгляд.

Там я терялась. А здесь… стоило увидеть знакомую лестницу, под которой Паша чуть не изнасиловал меня в нашу вторую встречу, в жар бросило.

Не спасли казенные стены и суровый взгляд охранника. Ни капли не охладили угрюмые лица других посетителей. Бояринов все же повредил вчера что-то в моей голове. Своим напором он, похоже, выжег участки мозга, которые отвечали за скромность. И переплавил те, что контролировали желание.

Даже умыться захотелось. Желательно ледяной водой.

К счастью, до встречи с Пашей оставалось еще десять минут, а комнатка с треугольником на двери вместо номера и надписью «Для посетителей» нашлась за первым же поворотом.

Там я и умылась. Аккуратно, чтобы не стереть тушь и стрелки, которые так старательно рисовала сегодня утром. Потом посмотрела на себя в отражении и сделала кое-что еще. Совершенно безумное. Ни капли не похожее на меня обычную.

— Тебя здесь не украли? — Паша налетел на меня в коридоре как ураган.

Будто не поверил своим глазам, он провел руками по плечам, сжал талию и зарылся носом в макушку.

— Пытались, но я назвала похитителям твою фамилию, и меня тут же отпустили. — Нереально было оставаться серьезной рядом с этим мужчиной. Такой важный для всех. Строгий с виду. А прикасался, будто я призрак, которого легко спугнуть.

— Правильно! Я бы на тебя еще табличку повесил «Собственность Бояринова».

Правая рука Паши спустилась ниже талии и легонько хлопнула меня по попе.

— Мне кажется, охрененно звучит, — шепнул этот гад на ухо.

— Ты немного ошибся со временем. Крепостное право отменили в позапрошлом веке.

Пока мы не устроили тут «Шоу возле лестницы. Два», я подхватила Пашу под локоть и кивнула в сторону двери.

— Точно! К черту крепостное право. Хочу женское рабство.

Этот мерзавец самым наглым образом мазнул носом по моей скуле. Обжег ухо своим горячим дыханием и хитро ухмыльнулся.

Вроде бы не сделал ничего откровенного или пошлого. А у меня все тело превратилось в стадион для мурашек. Забегали по коже туда-сюда. Запрыгали. Словно к олимпиаде готовились.

— Ладно. Ты сам напросился.

Я не планировала шокировать его прямо здесь. Не готова была. Но кое-кто слишком нарывался.

— И на что же?

Улыбка Паши стала еще шире. Казалось, он вот-вот станет похожим на Чеширского кота. Но стоило мне оттянуть в сторону одну полу своего пальто… разрешить ему заглянуть в образовавшееся декольте — исчезли и улыбка, и спокойствие, и пол под нашими ногами.

Выругавшись сквозь зубы, он резко развернул нас к выходу. Даже не взглянув в сторону поднявшегося со стула охранника, распахнул дверь. И буксиром потянул меня к парковке.

Все это произошло так быстро, что я чуть не растянулась на плитке. Моего мистера адвоката, грозу судей и прокуроров будто подменили.

Ноги не успевали за его шагом. Смеяться хотелось от того, как Паша ругается и взглядом, будто косой, выкашивает с пешеходной дорожки случайных прохожих.

Мой маленький спонтанный стриптиз в туалете точно стоил такой реакции. Голова кружилась от собственной власти над этим рабовладельцем. И хотелось поскорее остаться с ним наедине.

Будто джин, исполняющий любые желания, Паша исполнил и это. Я не знала, куда он меня везет. Не узнавала улиц и домов. Любуясь, как до желваков сжимает челюсть, наблюдала за своим мужчиной все десять минут дороги.

А когда мы остановились возле современного жилого комплекса, даже спросить ничего не успела.

Точь-в-точь как в суде, Паша потянул меня по дорожке до второго подъезда. Как безвольную куклу втолкнул в кабинку лифта. И, словно боялся сорваться, не прикасаясь, доставил на свой этаж.

Мне, наверное, нужно было посмотреть, какая цифра горела на табло или какой был номер квартиры… запомнить хоть что-то. Но стоило Бояринову повернуть ключ в замке, все мысли погасли под напором губ, рук и сильного, разгоряченного тела.

Паша

Я не знаю, как добрался до собственного дома. Возможно на автопилоте.

Стараниями одной бессердечной женщины мозг в управлении машины не принимал никакого участия. Он спекся.

Еще в здании суда глаза увидели кружево белья под пальто… без платья, без рубашки, и все тумблеры сразу опустились в позицию «выкл.». Включенным, твердым и стоячим остался только один. И это был совсем не тумблер.

Рулить с этой штуковиной в штанах оказалось адски сложно. Она отвлекала. Требовала женской ласки. И тепла! А когда мы добрались до квартиры — пожелала прямо сейчас забраться в самую горячую влажную норку. И остаться там на ближайшие четыре часа.

Если бы не одна бессовестная провокация, стоившая мне всех извилин, я бы так и сделал. Наклонил бы свою феечку прямо возле входной двери и пахал бы до вечера в поте лица.

Но эта незнакомая, слишком смелая женщина требовала другого подхода.

— А теперь рассказывай, где же ты потеряла свое платье?

Оторвавшись от губ феечки, я содрал с нее пальто. И еще сильнее охренел от вида.

Это было сильнее выстрела в упор. Действеннее удара дубинкой по голове.

Только кружево и шелк. Чулки и белье. Тонкое. Идеально облегающее все нежные выпуклости и сладкие складочки.

— Как задницу не отморозила? — во мне резко включился собственник.

— Ты так быстро вел меня к машине, что не было ни одного шанса замерзнуть. — Эта провокаторша даже не покраснела. Расстреливала меня своими острыми сосками. И не вспоминала, что такое совесть.

Совсем испортилась!

— А в суд ты тоже так приехала?

Никаких сил не было держаться. Рвало на части от желания облизать ее всю и выпороть до красной жопки.

— В суд, как приличная девочка. — Женя все же сжалилась. Закусила губу и взглядом указала на сумочку. — Потом переоделась.

От этих слов меня будто волной валерьянки окатило. Сердце наконец перестало скакать как ненормальное, и пульсация в висках больше не напоминала инсульт.

— Училка. — Кайфуя от того, как вспыхнули зеленые глаза, я прижал Женю к стене. Втянул аромат. И скользнул лапами под белье. Правой сверху. Левой снизу. Чтобы никто не обиделся.

— На мне где-то написано, что я училка?

Она попыталась сделать обиженный вид. Но с пальцем между влажных складок получилось только удивленный.

— Пахнешь училкой.

Я добавил к одному пальцу второй и толкнулся глубже. Насаживал на руку свою девочку. Растягивал ее, чтобы сразу приняла меня целиком.

— А училки как-то особенно пахнут? — сорвалось с алых губ со стоном.

— Мел и бумага. — Оттянув бюстгальтер вниз, я, не моргая, уставился на грудь. Белую. С россыпью веснушек, будто кто-то посыпал мою девочку корицей. — Чувствую себя пацаном, у которого на классную каменный стояк.

— Боже… Бояринов… — Женя всхлипнула и задрала голову вверх, вытягиваясь в струнку. — Я сейчас своих старшеклассников бояться начну.

Словно тоже больше не могла, она закинула одну ногу мне на бедро. Раскрылась, как ракушка с драгоценной жемчужиной.

— Зря. Чужой страх притягивает лишь сильнее.

Пальцы внизу были уже влажными. Моя феечка оказалась такой отзывчивой, что ей хватило всего нескольких движений. Бархатная плоть так и просила, чтобы я расширил нежный вход уже другим способом. Заполнил до отказа.

Дикое искушение.

— Ты меня пугаешь своими школьными ассоциациями.

Женя закусила губу и вздрогнула всем телом, когда спустился губами к ее груди и легонько укусил упругий сосок.

— Такая пугливая.

Я подул на нежную кожу. И тут же повторил игру со вторым соском. Но теперь уже не дул, а лизал. Быстро. Тщательно. Чтобы дрожала сильнее и сама насаживалась на меня.

— У моей хорошей девочки даже в институте не было плохих мальчиков? Таких, чтобы отучили бояться. — Заглянул ей в глаза.

— Я была очень скучной для плохих. Заучкой.

Женя выгнула спину дугой и тихонько зашипела. Как маленькая дикая кошка. Совсем не «хорошая». Ни капли не «правильная».

— Думаю, ты ошибаешься.

Как последняя сволочь, я вынул пальцы из моей девочки, так и не дав ей кончить.

— Готов поспорить… — Двумя руками обхватил шею, заставляя смотреть на меня. — … они днем и ночью дрочили на твои фото, мечтая оказаться между этих шикарных ножек. Учились трахать других, только чтобы представить тебя на месте тех девчонок. И хоть немного спустить пар.

Я потерся грубым швом брюк о ее подпухшую плоть и чуть не кончил от яростного взгляда, который достался в ответ.

— Паша…

Женя больше не стонала. Не гнулась. Все черти в ее глазах выстроились в ряд и зажгли сигнальные огни.

— Проси! — Я даже руки убрал с ее груди.

Словно потребовал чего-то невозможного, моя упрямая фея тряхнула гривой и гордо вскинула подбородок.

Школьная воительница с промокшими насквозь трусами.

— Хочешь поиграть?

В штанах ломило, но крышу от непривычного азарта рвало намного сильнее.

— Хочу тебя, — прозвучало едва слышно.

— Тогда… — Я быстро окинул ее взглядом. Жадно сглотнул. А потом быстро стянул со своей шеи галстук и завязал Жене глаза. — Иди ко мне.

Сделал первый шаг назад.

— Я совсем ничего не вижу.

Моя девочка попыталась спустить галстук вниз, но я остановил ее приказом:

— Нет-нет! И не пытайся! Иди на голос.

Я отошел еще дальше. И как последний мазохист, полюбовался моим сокровищем с расстояния. Длинными ногами в чулках. Тонкой талией. Налитой тяжелой грудью. И сливочной кожей, от одного вида которой во рту собиралось целое озеро слюны.

— А если я тебя не послушаю?

Женя больше не трогала галстук. Бледные ладони стекли по телу вниз и обхватили грудь. Спрятали самым подлым образом.

— Будешь послушной девочкой, получишь член. — Я опустился на диван и с облечением расстегнул ширинку.

— А что будет за непослушание?

— У тебя такая роскошная попа… Такая упругая. Охрененная. — Сам обхватил свой член и, чтобы не сдохнуть от красоты перед глазами, стал поглаживать его все быстрее и быстрее. — Признайся, она еще девственница?