Глава 8

Женя

На душ меня не хватило. Больше минуты находиться в вертикальном положении пока было сложно. Потому я набрала ванну воды. Для пены щедро плеснула туда ванильного геля. И Титаником ушла на дно.

К счастью, без свидетелей, одна.

Бояринов убрался сразу, как я сообщила, что уже могу стоять без посторонней помощи. С самой пошлой на свете улыбкой он пожелал сладких снов, напомнил о переговорах утром и, словно парус в штанах — это его нормальное состояние, гордо удалился в свой люкс.

Я вначале поверить не могла. Смотрела на закрытую дверь, как на чудо. Ждала, что Павел вернется и потребует свою порцию удовольствия.

Наверное, сделай он так, было бы только легче. Секс за секс. Обычная для мужчин галочка в графе «Наказать ту, которая не дала с первого раза».

Для меня впервые, но хотя бы логично. Уже утром можно было бы собрать вещи и первым же рейсом вылететь в Москву.

Но Мистер Чертов Гений своим уходом снова выбил почву из-под ног.

Осталось отлеживаться в ванне. Надувать мыльные пузыри сквозь сложенные в жест «Окей» пальцы. И хихикать.

Нервно.

Иногда срываясь на настоящую истерику. До икоты и утопленного рулона туалетной бумаги.

Иногда до блаженной улыбки.

Без мыслей. Без воспоминаний. С руками там, где недавно были мужские губы. И рваным дыханием.

Вероятно, если бы не телефонный звонок, я бы так и уснула в этой ванне. Тело разомлело от шеи до пяток. Глаза слипались, будто я не прогулку с оргазмом пережила, а полноценный марафон на кровати.

Но Валя всегда умела звонить вовремя.

— Я, между прочим, волнуюсь! — с упреком начала она.

— За меня, что ли? — Чтобы не утопить телефон, я включила его на полную громкость и оставила рядом с умывальником. — Или Маша уже разнесла твою квартиру?

— Вот еще! — фыркнула подруга. — Я за адвоката своего переживаю! — Вдруг скис там с тобой. А ему еще мужа моего спасать!

— Какая забота о близких!

Память напомнила, как именно Бояринов «скисал» час назад, и я на секунду с головой погрузилась в воду.

— А я забочусь! В кои-то веки нормальный мужик тобой заинтересовался.

— Так он все же мной заинтересовался, а не моим немецким?

Вопрос, конечно, был лишним. Бояринов по щелчку пальцев мог найти себе самого лучшего переводчика столицы. С опытом участия в переговорах. И за гораздо меньшие деньги.

Если он и стал допрашивать Валю о моем немецком, то не для того, чтобы предложить работу.

Наверное, я догадывалась об этом с самого начала… Точно догадывалась! Только врать себе, что попала в Гамбург ради денег, было приятнее.

В институте я считалась одной из лучших студенток, даже когда родила на третьем курсе и вынуждена была перейти на заочное обучение. Та молодая девчонка верила, что сможет работать за границей и увидеть мир.

Нынешняя поездка была для меня первой. Легко было представить, что это та самая мечта. Не вспоминать две предыдущие встречи с Бояриновым. Сказать, что купилась на гарантии своей интимной неприкосновенности, на деньги…

Но только правда всегда была на поверхности.

— Женек, ну это ж мужики! — Вале, похоже, тоже лгать надоело. — У них когда стойка, то никакая преграда не спасет. Не от меня бы он узнал о тебе, так от кого-нибудь другого.

— Конечно…

Я никогда не курила, не испытывала желания заполнять свои легкие всякой дрянью, но сейчас, наверное, не отказалась бы.

Вечер откровений получился. Вначале, благодаря Бояринову, я узнала, как умею заводиться от всякой пошлости. Насмотрелась. Потом начувствовалась. Теперь вот лучшая подруга призналась в сводничестве.

— Валь, и много ты ему обо мне рассказала?

— Да так… Что нет у тебя никого. Что в разводе. И что в школе работаешь. О причинах развода и про Машку не говорила! — принялась оправдываться Валя. — Ты не подумай! Я всю подноготную не сливала. Ты это лучше как-нибудь сама.

— О Маше зря не сказала. — Я посмотрела на свое отражение в мыльной воде. Мокрая курица с огромными глазами и красными зацелованными губами. — Может, остыл бы на этапе разведки.

— Слышь ты! Звезда моя! У вас сколько дней там, в Гамбурге, осталось?

— Еще три… если ничего не случится.

— Это не «еще три», а целых три! Усекла?

— Предлагаешь пойти к нему в номер и отдаться?

— Отдают долги! А с такими мужиками нужно не о долгах думать, а о доходе! Женском! Природном! Чтобы все естество задышало жизнью. Чтобы…

— Про дымоход и чакры я помню! — вырвалось у меня со смехом.

— И не смейся мне там! — строго пригрозила Валя. — Хватит быть одной. Сама небось устала. Успешных мужиков привлекают только счастливые женщины. А на домашние подвявшие фиалки ни один перископ не поднимется.

— Ну… у Бояринова с перископом точно полный порядок, — рассмеялась я.

Судя по метафорам, где-то рядом с Валей бегал наш выводок детей. Все без отцов. Только по разным причинам.

— Бояринов, Женек, это твой джекпот, — упрямо продолжила подруга. — Тот самый самосвал со счастьем. А что нужно делать с такими самосвалами?

— И что же?

— Срочно завалить в кювет, пока не уехал на чужую улицу, — важно произнесла Валя и тут же добавила: — И не важно, сколько продлится ДТП! Если этот… с перископом, вытянет тебя из дурацкого монастыря под названием «Дом-работа», напомнит, как хорошо быть женщиной, то это уже стоит помятых боков и натертого сиденья.

Словно прослушала какую-то бредовую лекцию, я тряхнула головой. Еще раз нырнула под воду. Но спорить с подругой не стала. Сама так и не поняла почему: то ли не было сил, то ли желания, то ли слишком сильно хотелось согласиться.

— Же-ень! — протянула Валя спустя долгую паузу. — Мне пора банду спать укладывать. Соседи уже похоронный марш на батареях отстукивать научились. А тебе серьезно говорю. Отключи ты тормоза хоть на три дня. Пообещай подумать в этом направлении!

— Можно без обещаний? — Ответ «Да» так и рвался с языка, но я себя сдержала.

— Тебе ночь! А утром быка за рога, и пошло все к черту, — так и не дав возразить, решительно закончила подруга.

После из динамика раздались короткие гудки. Конечно, можно было позвонить и сказать: «Нет, я не такая». Можно было написать, что Валя ошиблась на мой счет и короткие интрижки не для меня.

Но даже спустя час тело так и не забыло, как хорошо бывает, когда рядом умелый мужчина. А мозг… на него сегодня вообще не приходилось рассчитывать.

Так, незнакомой самой себе счастливой мокрой курицей я поднялась из ванны.

Обмотавшись халатом и полотенцем, добралась до кровати.

И упала на матрас, стараясь ни о чем не думать.

После разговора с Валей сделать это было непросто. В голове постоянно крутились какие-то мультики с самосвалами и трубочистами. Но глаза уже слипались.

Спать хотелось безумно. Все волнение выветрилось, как и глинтвейн. А дара предвидения, чтобы знать, что случится завтра, и заранее собрать чемоданы, у меня, к сожалению, не было.

* * *

Неизвестно, имелся ли у Бояринова какой-то план на мою персону. Все же до его уровня коварства мне было слишком далеко! Но у Хельги на моего босса были и виды, и планы, и целая стратегия.

Вначале я ничего не поняла.

После утреннего тура переговоров она незаметно попросила остаться. Сказала, что хочет выпить кофе и не любит делать это в одиночестве.

Будто сторожевая собака, интуиция тут же пролаяла: «Не обращай внимания. Иди за Бояриновым. Изображай слепоглухонемую!» Но, вымотанная двумя часами быстрого перевода, я осталась.

Потом пошли/посыпались вопросы. Словно хотела подружиться, Хельга расспрашивала о городе, об отеле и о погоде.

— А вы успели побывать в Морском музее? Нет? О, как жаль!

— А как вам Ботанический сад? Там столько редких растений… И в саду не были? Но у вас еще есть время.

— Ну ратушу-то точно видели? Она наша главная достопримечательность!

Хельга буквально забрасывала вопросами. Порой не давая даже ответить. Она так и напрашивалась, чтобы я рассказала о прогулке по улице красных фонарей в компании босса. Или просто ушла.

Где-то к окончанию первой чашки кофе разговор о Гамбурге постепенно превратился в допрос о моей персоне.

Словно это какая-то проверка перед участием в космической программе, Хельгу интересовало все: образование, уровень владения языком, опыт работы, командировки… командировки с Бояриновым.

— Сложно ли вам с ним работать?

— Павел надолго задерживает вас или после переговоров каждый занимается своими делами?

— Есть ли у него свободное время или занят с утра до ночи?

В последней части допроса немка давила на меня почти так же, как Бояринов на нее во время переговоров.

В какой-то момент в голову даже закралась мысль, что она хочет выяснить планы юридического бюро. Смешно, учитывая, что я ничего не знала. Но уже следующий вопрос расставил все по своим местам.

— Вы ведь с ним не спите?

Всю улыбчивость Хельги как ветром сдуло. Вместо милой, чрезмерно активной дамочки, переживающей, что я не увидела ратушу, передо мной оказалась опасная хищница, готовая порвать за нужного ей самца.

От неожиданности я забыла все слова и на русском, и на немецком. Отвисшую челюсть удалось поднять только героическим усилием воли.

Однако Хельга не дала и отдышаться:

— Нет… — Ее серые глаза на миг сощурились, а потом широко распахнулись. — Можете не отвечать! Понятно и так. Между вами ничего нет.

Она облегченно откинулась на спинку кресла.

— Вы не его уровень. — Не обращая на меня никакого внимания, Хельга вытряхнула из пачки тонкую сигарету и закурила.

Такого моя гордость перенести уже не могла. Вкусный кофе вдруг показался горькой отравой. Улыбки официантов — фальшивыми масками. А собственная доброта — слабоумием.

Несмотря на всю сложность переговоров, на жесткий прессинг Павла, он ни секунды не относился ко мне как к пустому месту. За два дня работы я получила от него такое количество «спасибо», какое не получала и за год в школе.

После этого, наверное, глупо было обижаться на слова Хельги. И думать не стоило ни о каких уровнях! Павел и словами, и делом… самым интимным способом доказал, кто ему на самом деле интересен.

Но брошенная немкой фраза, будто рыболовный крючок, зацепила что-то внутри.

Весь перерыв между переговорами я старательно пыталась избавиться от этого ощущения. Сменила костюм на платье, строгое, но более женственное. Сделала макияж чуть ярче. Серыми тенями придала глубину глазам и нанесла на губы помаду.

Я упорно гнала от себя фантазии с Хельгой и Павлом на широкой кровати. Удивлялась этой странной ревности. Смеялась над собой. И все чаще прокручивала в голове слова Вали.

Может, и стоило хотя бы на три дня разрешить себе безумный роман?

Дойти все-таки до конца с Павлом… почувствовать в себе не только его пальцы и язык. Хотя бы примерить образ раскованной женщины, которой не нужны свидания, цветы и ухаживания.

Кончики пальцев покалывало от таких мыслей. Кружево бюстгальтера, словно грубая наждачная бумага, натирало непривычно чувствительную грудь. А в горле все пересыхало.

Перед своим первым разом с мужем я волновалась в разы меньше. В девятнадцать была смелее, чем в двадцать шесть.

Однако, как вскоре оказалось, все мои нервные клетки сгорали зря.

* * *

Вечерние переговоры разительно отличались от вчерашних и утренних.

Павел ничего не уточнял и не давил: казалось, он уже принял для себя какое-то решение. Будто что-то понимал по-немецки, Бояринов с однобокой улыбкой слушал Хельгу и ее партнера.

Не требовал от меня быстрого перевода. Наоборот, иногда останавливал. Внимательно смотрел на губы. Целовал их взглядом. И едва слышно, словно вокруг одни посторонние, говорил: «Не спеши».

Этот гад мастерски играл на моих нервах. В ресторане, рядом с немецкими адвокатами, рядом с целой толпой посетителей я чувствовала себя почти так же, как вчера в неприметном доме удовольствий.

Для полноты картины не хватало только эротического шоу. Но от бархатного голоса Павла, от его редких останавливающих касаний и жадных взглядов в голове раскручивалось собственное шоу.

К концу переговоров от этой доверительной церебральной прелюдии в меня можно было смело вливать бокал шампанского, проталкивать между губ клубничку и без всяких бантиков отправлять в номер Бояринова.

Возможно, мерзавец именно на это и рассчитывал. Но стоило мужчинам подняться, Хельга снова, как в дурацком сне, попросила меня задержаться.

— Всего на минуту, — с улыбкой Снежной королевы сообщила она и извиняющимся взглядом посмотрела на мужчин.

В этот момент мне просто необходимо было сказать: «Нет!» — и повиснуть на локте Бояринова. Как почувствовал, Павел даже повернулся именно так, чтобы удобнее было падать в объятия. Но намертво вбитое в черепушку воспитание заставило остаться.

— Мы почти закончили с делами, — с такими видом, будто именно она платит мне деньги, начала немка. — Осталось обменяться кое-какими бумагами.

— И? — Я ничего не поняла.

— В вашей помощи мы больше не нуждаемся. Документы я сама отнесу Павлу. Курьер для этого не нужен.

— Но перевод?

— Изучать договор Павел будет уже в Москве. Вместе со своим партнером.

— Спасибо, но я все же уточню…

Не желая больше задерживаться, я повернулась в сторону лифта.

— Это лишнее, — остановила Хельга. — Вы на сегодня свободны. На завтра и послезавтра тоже. — Улыбка на лице дамочки стала еще шире. — Постарайтесь хорошо провести время и… — Она коснулась своей безупречной укладки. — И не мешайте своему боссу.

Ума не приложу, как бы поступила, если бы это был первый разговор с Хельгой за сегодня. Наверное, в шоке застыла бы немой скульптурой посреди зала или рухнула на ближайший стул.

По уровню наглости дамочка уверенно обходила даже самого Бояринова.

«В институтах их, что ли, такому учат?» — мелькнула мысль. И пока я искала ответ на этот сакраментальный вопрос, моя собеседница любезно испарилась из-за стола и вообще — с горизонта.

К Павлу я отправилась почти сразу. Чтобы хоть немного прийти в себя и отдышаться, прошлась по зимнему саду отеля. Набрав Валю, минут пять проговорила со своей малышкой.

После ласковых «мама», «мамочка» стучаться в номер Павла было неудобно и даже стыдно. Я словно шла сдаваться, как настаивала вчера Валя.

В голове вспыхнули все эти «перископы», «грузовики со счастьем» и одна очень чувственная сцена у стены… реальная до мурашек и сбившегося дыхания.

Но смущение, неловкость и стыд усохли сами собой, стоило переступить порог бояриновского люкса.

Все встало на свои места в одно мгновение.

И неожиданное окончание переговоров.

И довольный вид босса, который я ошибочно приняла за соблазнение.

И последние слова Хельги.

Она не солгала, когда сказала, что сама решит оставшиеся вопросы. О том, что в моих услугах больше не нуждаются, тоже не врала.

В отличие от меня, бойкая немка не тратила время впустую. Она не боролась ни с какими тараканами. И голой посреди номера босса смотрелась так же хорошо, как та дама в доме удовольствий посреди своей «рабочей» комнаты.