Глава 9

Паша

К своим тридцати трем я уже хорошо знал, что на загадочном женском языке означает «Пошел к черту!» и куда нужно целовать, когда женщина говорит нет.

Знание психологии с женщинами помогало слабо, но метод проб и ошибок, помноженный на годы практики, давал свои результаты.

С феечкой они были феерические!

Моя скромная переводчица оказалась не просто зажатой хорошенькой девушкой. Она была настоящей шкатулкой с сюрпризами!

В публичном доме я чуть не кончил только от одного Жениного взгляда на парочку. Такого удивленного, жадного и невинного одновременно. Думал, еще минута, и прогоню всех к чертям собачьим. Устрою собственное шоу! Только для себя и своей феечки.

В машине готов был расцеловать ее за то, что сбежала. На широкой кровати отеля нам точно было бы лучше.

Но это ее возмущение в номере!

Эта убийственно сексуальная злость!

В жизни такого не видел.

Ждал, когда ударит по роже, выкричится до хрипоты, и можно будет спускать пар во всех плоскостях. Щеки так и чесались, ожидая встречи с узкой ладонью.

Но феечка оказалась нереальной даже в своей ярости.

Я ушам не мог поверить, когда она начала винить себя из-за похода в бордель.

Мозг стопорило от ее просьб уйти и благодарности за доставку.

Правильная до зубного скрежета. Так и хотелось зарыться пальцами в ее волосы. Нащупать там нимб. А потом спуститься ниже и погладить крылья.

Я бы Женю всю пощупал и погладил. Сладкую, нежную, с яркой россыпью веснушек, как у девочки.

В паху уже привычно распирало от приятной боли. Никакие ледяные компрессы не лечили от стойки на мою феечку.

Но вместо поиска святости в одной отдельно взятой бабе пришлось успокаивать это чудо и просить прощения.

Хотелось бы — как планировал. Долго и в кроватке.

Но вышло — как нужно.

* * *

Несмотря на уроки языковедения, которые так и не закончились углубленным изучением материала под одеялом… несмотря на одеревенелость в штанах, спал я как убитый.

Возможно, это уже была какая-то хроническая форма кислородного голодания.

Возможно, хватило одного оргазма на двоих.

С таким феноменом в своей практике я еще не сталкивался. Обычно до состояния сонной сытости приходилось пахать в поте лица по три-четыре подхода.

Но феечка дрожала на языке абсолютно нереально!

Яйца выкручивало от ее стонов. Нутро сжималось от того, как она всхлипывала, выгибалась вся и цеплялась за мои волосы… робко, самыми кончиками пальцев, будто не верила, что можно, или не знала, как нужно.

После того как я вышел из номера, думал даже взять стул и устроиться на ночь под дверью. Охранять это счастье. Чтобы никто не посмел позариться или по ошибке сунуться туда, куда не следовало.

Лучше было только прямо у феечки заночевать. На диванчике, на коврике — неважно. Но не вышло бы у нас тогда поспать. Ни часа, ни двух. Полежать я бы ей тоже не дал.

А смотреть утром, как Женя собирает чемоданы и, ведомая необъяснимой бабской логикой, машет мне рукой… совсем не хотелось.

Поэтому я ждал.

Ночью дрых без задних ног. Утром сдержался и не прибил никого из гамбургских юристов, которые плели всякую чушь и пытались впарить мне совершенно кабальное соглашение. Взглядом для успокоения нервов потрахивал свою румяную переводчицу. А после второго тура наших бестолковых переговоров созрел на экскурсию по городу.

Нормальную!

Без сусанинских приемов, как прошлым вечером!

И с цветами.

Икебану заказал прямо в номер, чтобы не тратить время на всякие цветочные лавки. С той же целью оставил дверь открытой и ушел мылить стратегические места.

По плану после душа на столе меня должен был ожидать пахучий веник, возле крыльца отеля — машина с водителем. И нужно было бы лишь выкурить феечку.

Казалось, отлично все продумано.

Ради того, чтобы красавица моя дозрела, я даже готов был оставить ее на голодном пайке и в эту ночь.

Лишь немного подразнить. Потискать до сладких стонов, чтобы сны снились правильные, а утром она пришла бы ко мне сама. Побежденная, влажная и готовая.

Как по нотам, расписал все на сутки вперед. Немецким юристам заранее сообщил, что беру в переговорах паузу.

Но, как оказалось, одной шустрой бабенке захотелось поставить в моем адажио соль минор свой скрипичный ключ.

В первую секунду я глазам не поверил. Взгляд тренированно уставился на голую грудь. Пышную, как в журналах для одиноких мужиков. На плоский живот и тонкий декоративный газончик внизу. А член заинтересованно приподнял полу махрового халата.

Где-то внутри, мысленно потирая фаберже, встрепенулось счастье. Но следующая картинка, с женским лицом, заставила все скукожиться, как от пакета со льдом.

— Серьезно?! — произнес я на немецком, втором родном, напрочь забыв про легенду.

Будто рассчитывала на какую-то другую реакцию, Хельга сменила свою красивую эротичную позу на стойку «женщина с веслом, но без весла»: поджала губы, руки уперла в бока.

Но уже в следующий момент хлопнула дверь и в коридоре послышался цокот каблуков.

Звонкий.

Быстрый.

Я слышал его уже столько раз за последние дни, что мог опознать из тысячи других.

Громкий, как похоронный марш моим планам.

Можно было, конечно, махнуть на них рукой и воспользоваться тем, что само приплыло в руки.

Но, словно и не существовало такой альтернативы, я сунул ноги в дурацкие отельные тапки. И как был, в халате на голое тело, бросился следом за своей феечкой.

* * *

То, что спринт в халате не самая лучшая идея, я понял еще на первой сотне метров. Пояс вечно съезжал куда-то в сторону. Полы расходились. А снизу хорошенько поддувало.

С тапочками тоже не повезло. Я дважды умудрился их потерять, пока бежал по лестнице. А в холле чуть не зафутболил в метрдотеля, который случайно встал на пути.

Как моя пробежка смотрелась со стороны, и думать не хотелось. Сзади это точно была административка, а спереди такое шоу вполне тянуло на уголовку.

Ни один немец не решился бы на подобный забег, а я… Я стал живым подтверждением теории о странных русских. Причем справился без балалайки и медведя.

Впрочем, на кодексы и чужое мнение было начхать. Даже отряд полиции не сумел бы меня остановить. Даже санитары со смирительной рубашкой.

Только феечка!

Желательно спокойная. И в моих руках.

Однако над последним пунктом пришлось серьезно поработать.

Несмотря на каблуки, Женя оказалась быстрой. Или со времени нашей последней погони она упорно тренировалась, или моя униформа не позволяла развить нормальную скорость, но догнать свою феечку я смог только у парковки.

С криком: «Женя, постой!», не замечая никаких машин, ринулся наперерез к воротам. И буквально за секунду до того, как строптивая коза оказалась бы под колесами, успел ее перехватить.

К сожалению, дальше легче не стало.

Проще было попросить планету остановиться, чем уговорить разъяренную женщину пойти со мной в номер.

Того, что чудом избежала ДТП, Женя словно и не заметила. По пальто и красивому лицу бежали черные ручейки грязи из-под колес. Но милую, скромную переводчицу будто подменили.

Вопли «Я никуда с тобой не пойду!» и «Оставь меня, кобель озабоченный!» слышали, наверное, все гости отеля, работники и прохожие в радиусе двух кварталов.

До этого я лишь догадывался, что за фасадом строгой училки скрывается настоящая тигрица. Но Хельга своим голым задом смогла расколдовать мою девочку лучше, чем я — походом по злачным местам.

Взгляд отвести от такой красоты было нереально.

Каждая нота с оттяжкой била по яйцам.

Несмотря на холод и публику вокруг, все мое естество под халатом с каждой секундой становилось все горячее и тверже, а намерения — решительнее и порочнее.

Не исключаю, что это была какая-то форма извращения. Уникального. Внезапного. Проявляющегося только от встречи с неземными существами.

Для точного диагноза требовался или хороший психоаналитик, или старый добрый метод научного тыка.

С первым в отеле были определенные трудности. Кто ж знал, что меня так закоротит от одной упрямой девчонки? А со вторым… до места тыка опытный образец еще нужно было как-то доставить.

После третьего повторения слова «кобель» на варианте с сотрудничеством я поставил жирный крест.

После четвертого «И не подходи ко мне!» консенсус тоже пришлось вычеркнуть из списка.

Оставался последний способ. Самый верный и самый простой. Для него было неважно, какие именно «комплименты» срываются с губ объекта доставки. Безразлично желание того самого объекта. И способность перемещаться в пространстве.

Долго раздумывать я не стал. Снизу уже не просто поддувало, а конкретно морозило. Поэтому уверенным движением подхватил свое сокровище под попку. Для удобства перекинул через плечо. И спокойной, размеренной походкой, будто так и нужно, направился к главному входу.

Без ора.

Без битв.

Без истерик.

То ли в Жене включилась какая-то древняя, неандертальская программа, то ли голосовые связки в таком положении не способны были выдать нужную октаву, но феечка больше не возмущалась.

Будто канарейка, которой устроили темную, она тихо охала и ахала от каждого шага. Периодически в поясницу или по бокам прилетали удары ее кулачков. Но в целом груз оказался покладистым и приятным.

Немцы, как и положено немцам, не удивлялись. Словно это в порядке вещей и вообще все у них так ходят, они с каменными лицами открывали мне двери, вызывали лифт и уступали место в кабинке.

Оттягивали своим ледяным спокойствием взрыв бомбы, которая уже тикала у меня на плечах.

Хоть группу сопровождения в номер зови, чтобы и дальше было так спокойно. Но одной голой немецкой свидетельницы на сегодня уже хватило.

— Ты меня в свой номер несешь? — Метров за десять до двери резерв молчания феечки иссяк.

— Там нам будет лучше всего, — не стал оправдываться я.

— То есть одной женщины тебе мало? — Женя задергалась. — Или очень нужно, чтобы кто-то понаблюдал? Без лишних глаз никакого удовольствия?

— Не будет там никакой другой женщины.

В том, что Хельга ушла, сомнений не было. Может, с ее решительностью я и просчитался, но после побега за феечкой глаза у немки должны были открыться.

— Или тебе переводчик нужен? — Мою предыдущую фразу Женя будто и не услышала. — Так я тебе заранее могу список составить. Все слова напишу, которые скажет эта дамочка.

— А может, я их от тебя хочу услышать?

Люкс, к счастью, был не заперт, и шоу «В коридоре» удалось закончить без дополнительной пробежки за горничной.

— А Хельгу ты как носителя языка пригласил? Чтобы мое произношение проверила. Так?

Феечка задергалась еще сильнее. Била по пояснице уже без нежности. Отчаянно.

— Отличная версия.

Захлопнув дверь номера, я поставил Женю на ноги. Удерживая на расстоянии вытянутых рук, чтобы не достала, окинул взглядом свое грязное сокровище. И снова забросил на плечо.

— Ты… Да ты…

— Люблю, когда женщина умная и способна сама придумать всему объяснение.

Я понес свою потрепанную звезду в душ.

— Бояринов, у тебя ни стыда ни совести. Ты сумасшедший! Псих! К доктору тебе нужно. Психиатру!

С каждым словом голос моей феечки слабел. Злость постепенно сменялась чем-то другим, горьким. А когда мы оба оказались за стеклянной перегородкой душевой кабинки и я вновь поставил Женю вертикально, она вообще замолчала.

Уставилась на меня ошалевшим взглядом. Всхлипнула. И, словно хотела спрятаться, подняла воротник пальто.

— Я не знаю, какого черта Хельга здесь делала. Я ее не звал и не думал о ней, — пришла пора сознаваться. — Вообще к тебе собирался. На экскурсию пригласить. Даже веник пахучий заказал.

— Ты в таком виде собирался? — нервно икнув, Женя удивленно уставилась на халат.

— Для начала планировал костюм надеть, а потом уже… по обстоятельствам.

— Лучше бы ты свои обстоятельства к немке пристроил. Она точно была бы не против.

Моя феечка гордо тряхнула головой и, видимо посчитав разговор законченным, попыталась сделать шаг из кабинки. Как королева посреди тронного зала. С красным носом и грязными кляксами, но в короне.

— Хорошо. Убедила.

Я перехватил Женю у края кабинки. Прижал к стене. И резко открыл воду в лейке над нами. На полный напор сразу.

Пофиг было, что оба в одежде.

Пофиг, что стояли здесь в идиотских тапках и сапогах.

— Так и быть, завтра можешь добавить мой номер в черный список и попытаться забыть имя. — Я буквально раскатал Женю своим телом по плитке. Точнее всяких слов дал почувствовать, насколько она нужна.

— Паша… — Зеленые глаза вспыхнули. — Нет… — Розовый язык облизал пухлые губы.

Прозвучало фальшиво. Слишком интимно. А это ее «Паша»… Большего «да» мне и не требовалось.

— Сдохнуть можно, как хочу тебя.

— Ты… Я… — Феечка словно задыхалась. Хватала ртом воздух. Тяжело дышала.

— Сутками представляю, как трахаю тебя. Во сне. Наяву. Шизею.

Пуговицы пальто поддались легко. В спешке я выдрал лишь одну. Но на платье терпения уже не хватило. Словно тоже не могла ждать, Женя сама развязала пояс моего халата. И последние мысли о терпении выгорели от ее робких прикосновений к груди и животу.

— Смелее, милая, скоро это все окажется в тебе.

Я сам сместил ее руку на свой член. Заставил обхватить ствол и чуть не заорал от кайфа, когда она начала медленно двигать своей райской ладонью от головки к основанию. Ритмично, плавно, душу из меня вытягивая.

— Женя, ты охуенная…

Чтобы окончательно слететь с катушек, хватило нескольких секунд. За них я пытался заново научиться дышать. Вспоминал, что такое логарифмы. И для чего их нужно вычислять в такие моменты.

— Затрахаю тебя. Ноги свести не сможешь.

Для того, чтобы послать подальше все свои планы на нормальную прелюдию и долгий секс в кровати, хватило еще пары движений.

— К черту все! — От шального взгляда и закушенной губы все внутренности в узлы скрутило.

Не думая больше ни о чем, я рванул платье вверх. Сдвинул кружевную полоску трусов в сторону. И, проверяя, мазнул пальцами по подпухшей плоти.

— Я тебя немножко здесь потрахаю. Для успокоения. — Подхватив феечку под ягодицы, я поднял ее вверх. — А кончать пойдем в постель. — Резко опустил ее на себя и чуть не умер от того, какой влажной, горячей и тесной оказалась моя фантастическая девочка.